Гарри Гаррисон – Крест и король (страница 52)

Чтобы хоть как-то показать, что примкнувшие к отряду беглые рабы находятся под покровительством, Шеф для начала выковал дюжину нагрудных амулетов Пути. Все из железа, потому что почитаемое людьми Пути серебро в данный момент требовалось для других целей. Но, по крайней мере, они будут выделяться среди прочих. Чтобы подчеркнуть это отличие, Шеф все броши сделал в виде своего амулета — лесенки Рига. Хотя никто из спасенных не знает, что это такое, они будут носить лесенку на счастье.

Следующей задачей Шефа было снабдить каждого оружием — не для применения, как он надеялся, а лишь для того, чтобы засвидетельствовать статус свободного человека в мире норманнов, где все, кроме трэллов, постоянно имели при себе если не меч или копье, то хотя бы нож. Шеф купил охапку десятидюймовых стальных гвоздей, которыми вместо деревянных шипов изредка скрепляли бревна, и изготовил наконечники, которые затем надо было вбить в ясеневые древки и крепко привязать размоченными кожаными ремнями. Копий должно было хватить на всех новичков. У катапультистов оставались алебарды, ножи и арбалеты. Шеф забрал у Катреда свою саблю и в который уже раз выправил дешевый и мало на что годный меч Карли. Кое-каким оружием отряд разжился при побоище во Флаа, включая меч Вигдьярфа, отданный Катреду.

Изготовив последний наконечник, Шеф перешел к завершающей задаче — превратить Уддов щит в наступательное оружие для берсерка. Хотя тот, по-видимому, забыл свое искусство фехтовальщика, он ни на минуту не выпускал щита из рук. И сейчас, крайне неохотно с ним расставшись, не уходил, все смотрел, как Шеф, вспомнивший Мёрдоха и других гадгедларов Ивара, решил убрать две кожаные лямки для запястья и локтя, а вместо них приделать рукоять, проходящую посередине щита с внутренней стороны. Мычание Катреда можно было принять за одобрение, но лишь после долгих уговоров он позволил Шефу унести щит в кузницу, где тот прикрепил снаружи к броне десятидюймовый шип. Невозможно было получить отверстие в стали, не загубив десятка пробойников, поэтому Шеф приварил шип. Задача потребовала от раздувающих мехи отчаянных усилий, чтобы разогреть металл почти добела.

Оторвавшись наконец от наковальни, Шеф поднял щит, покрутил его левой рукой и подумал: что тяжело даже для его натренированных в кузнице мускулов, то будет для Катреда пушинкой. Он направился к выходу. В дверях столкнулся с кем-то, протер слезящиеся от дыма глаза, поморгал на солнечный свет и увидел улыбающегося Торвина, а далее — Бранда.

— Гляжу, ты снова стал самим собой, — сказал Торвин, хватая его за руку. — Я сейчас говорил Бранду: коль скоро с Шефом все в порядке, его можно найти по грохоту молота.

Глава 19

— Когда король Хальвдан узнал, что его сын убит, — часом позже рассказывал Торвин, удобно расположившись на колоде с кружкой эля в руке, — он впал в неистовство исполинов. Сказал своей матери, что она зажилась на белом свете, надел ей на шею петлю и повелел одновременно заколоться и повеситься на дереве в качестве жертвы Одину, чтобы маленький Харальд мог присоединиться к воинам в Валгалле. И она с готовностью это проделала — так говорят.

Потом, обнаружив, что Бранд с Шефом и их людьми исчезли, он решил захватить корабль Бранда вместе со всей командой. Но моряки забаррикадировались в святилище Пути и обратились к нам, жрецам, с просьбой о защите. Вальгрим принял сторону Хальвдана, как и многие его последователи, и какое-то время казалось, что в святилище Пути может вспыхнуть настоящая междоусобная война.

Но Хальвдана занимало другое. Ведь от него не укрылось, что Шеф побывал на острове Дроттнингхольм, а потом один из стражников, подчиненных Стейна, признался, что Шефа туда позвали. Поэтому Хальвдан обвинил еще и Рагнхильду и поклялся, что за свою неверность и за то, что не уберегла сына, она отправится в могилу вслед за матерью Хальвдана.

И вот… — Торвин глотнул эля, — на следующий день Хальвдан был найден мертвым. Скончался на своем тюфяке. Соломенная смерть, как у одряхлевшего трэлла.

— Что же обнаружилось? — поинтересовался сидевший рядом на земле Хунд.

— Ингульф сказал, отравление болиголовом.

Карли, которому тоже разрешили послушать новости, округлил глаза и раскрыл рот, но, поймав взгляд Торвина, промолчал.

— Итак, все стали подтягивать свои силы, и отовсюду неслись клятвы отомстить. Говорили, что жители завоеванных Хальвданом земель решили воспользоваться случаем и освободиться от гнета Западного Фолда, что королева Рагнхильда вернулась в родное королевство, чтобы собрать армию и покарать убийц сына, и тогда шкиперы береговой охраны привели свой флот в порт, намереваясь отстаивать собственные интересы, а команда Бранда вернулась на «Морж» и предложила мне исчезнуть вместе с ними.

— Но ты ведь отказался? — спросил Шеф.

Торвин кивнул.

— Сперва надо было уладить кое-какие дела Пути. А вообще-то, все неожиданно успокоились. Король Олаф взял и показал всем, каков он на самом деле. Вы никогда не задумывались, — спросил Торвин, — почему короля Олафа зовут Geirstatha-alfr, Альв Гейрстадира?

Безмолвные слушатели отрицательно покачали головой. Квикка, поразмыслив, высказался:

— Alfr — это то, что мы произносим «альв» или «альф», как в именах Альфред или Альфвин. Кто-то из потаенного народа, но не безобразный и злобный, как болотные чудища и горные тролли. Говорят, женщины эльфов иногда соединяются с мужчинами людей, и наоборот. Эльфы мудрые, но у них нет души. — Он оглянулся и увидел, что слушатели неуверенно пожимают плечами и покачивают головой.

— И что же с ними происходит, когда они умирают? — продолжал Торвин. — Никто из нас толком не знает, хотя кое-кто рассказывает, что они уходят в свой собственный мир, один из Девяти Миров, в которых наш — средний. Но другие считают, что эльфы умирают. А потом возрождаются. А еще некоторые говорят, что то же самое может случиться с мужчиной, рожденным от женщины. Вот таким себя и считает король Олаф. Он утверждает, что уже был в этом мире раньше и что еще вернется в облике человека из своего рода. А если нет — ведь в живых не осталось людей его крови или крови его брата, — тогда его жизнь перейдет в какое-нибудь другое вместилище. Он поведал, Шеф, что вместе с Вальгримом устроил для тебя испытание, которое ты выдержал. Он сказал, что удача его рода перешла к тебе, и с этих пор удача Олафа и его дух вольются в твою удачу. Еще он велел передать, что, раз ты прошел устроенную им и Вальгримом проверку, он теперь будет править Восточным и Западным Фолдом для тебя. Как твой король-вассал. — Торвин встал, сделал несколько шагов и осторожно вложил свои руки в ладони сидящего Шефа. — Олаф приказал мне это сделать в знак его подчинения. Он признает тебя как единого короля, того, кто должен прийти с Севера, и просит вернуться, чтобы занять подобающее место в его королевстве и в святилище Пути.

Шеф оглядел круг лиц, изумленных не менее его самого. Сама идея насчет короля-вассала была одинаково трудна для понимания как норвежцев, так и англичан. Король по определению — тот, у кого нет сюзерена. Как же король-вассал, признающий над собой власть короля-сюзерена, вообще может быть королем, а не ярлом или хэрсиром?

— А как к этому отнесся его народ? — осторожно спросил Шеф. — Олафа много лет поддерживал брат Хальвдан, так ведь? Говорят, Олаф отдал ему свою удачу. Если какие-то земли захотят отделиться, сможет ли Олаф этому помешать? Особенно после того, как он объявил себя вассалом иностранного короля.

Торвин улыбнулся:

— Никто и пикнуть не успел. Столько лет Олаф никак себя не проявлял и вдруг налетел на своих недругов, как… как Рагнарссоны. Он сжег братьев Рагнхильды в их замке, те даже обуться не успели. Всех мало-мальски заметных людей Восточного Фолда, кто говорил об отделении и независимости, он выстроил перед собой в одних рубахах и с веревками на шее заставил молить о пощаде. Он созвал всех жрецов Пути в ритуальный круг с костром и вынудил Вальгрима рассказать всем, как они тебя испытывали, и подтвердить, что ты не ударил в грязь лицом. Против него никто не пойдет. А сейчас он в пути, разъезжает по своим землям от тинга к тингу, в каждом заставляет признать его власть — и твою тоже.

— А что насчет Рагнхильды? — спросил Шеф. — Как Олаф обошелся с ней?

Торвин вздохнул:

— Она исчезла. Прячется где-то на землях своего отца. Думаю, и Вальгрим уехал вместе с ней. Его сторонников Олаф по большей части переубедил, но ненависть Вальгрима к тебе слишком велика. Он не может простить, что ты его обвел вокруг пальца.

— Ладно. Значит, нам открыт путь для возвращения. Возвращения в Каупанг, а там и в Англию. Когда будем готовы к отплытию, Бранд?

Тот поскреб в затылке:

— У нас тут два корабля, мой «Морж» и «Чайка» Гудмунда. Но за время разъездов по стране ты набрал кучу народу, для всех нужно запасти провизию. Через два дня после ближайшего рассвета.

— Пусть будет так, — сказал Шеф. — Мы возвращаемся на юг через два дня после завтрашнего рассвета.

— Когда мы впервые встретились, — вспомнил Торвин, — ты сказал, что пришел с Севера. А теперь не задумываясь хочешь вернуться на Юг. Ты уверен, что уже достаточно прошел по Northr Vegr, по Северному пути?