Гарри Гаррисон – Крест и король (страница 40)

Когда телега подкатила к берегу, двое стражников у моста спохватились и подобрали с земли свои копья.

— Мост закрыт! — крикнул один из них. — С острова всех выгоняют. Вы что, не видите, солнце уже садится?

Озмод выдвинулся вперед, неразборчиво что-то крича на ломаном норвежском. Он знал, что этот пост охраняют шесть человек. Ждал, чтобы они все вышли из сторожки. Ведущий лошадь катапультист обогнал его, как ни в чем не бывало направляясь к мосту.

Стражник не выдержал. Он отскочил назад, замахнулся копьем и заорал изо всех сил. Остальные высыпали из сторожки, похватали топоры и щиты. Раз, два, три, четыре, молча посчитал Озмод. Все правильно. Он повернулся и показал большой палец сгрудившимся вокруг телеги англичанам.

В один миг те выхватили арбалеты и прицелились, только Удд еще возился у телеги.

— Покажем им! — коротко скомандовал Озмод.

Фрита, главный застрельщик, пустил стрелу. Резкое треньканье тетивы и мгновенный удар. Один из стражников охнул и побледнел, с недоумением глядя на железный болт, пробивший ему щит и руку. Фрита опустил арбалет, наступил ногой на упор, взвел пружину и зарядил следующую стрелу.

— Вы все на прицеле, — сказал Озмод. — Эти арбалеты пробивают насквозь любые щиты и броню. Драться вы с нами не можете. Только умереть. Бросайте оружие и идите в хижину.

Стражники переглянулись — воины бравые, но обескураженные невозможностью драться лицом к лицу, угрозой быть застреленными на расстоянии.

— Мечи можете оставить, — разрешил Озмод. — Просто сложите копья. Шевелись!

Стражники нехотя покидали копья и побрели в сторожку под конвоем своих врагов. Два англичанина подбежали с молотками, гвоздями и досками, быстро крест-накрест заколотили дверь и окно со ставнями.

— Мы кое-чему научились у короля Шефа, — заметил Квикка. — Всегда потренируйся, прежде чем что-то сделать.

— Они скоро выберутся, — сказал Карли.

— И решат, что мы в ловушке. На этом мы еще немного времени выиграем.

Телега покатилась по мосту. Зимой это были вмерзшие в лед бревна, а летом покрытые настилом бревна держались на плаву. Теперь англичане открыто несли алебарды и арбалеты, хорошо видимые издалека в долгих норвежских сумерках. Но некому было их заметить и остановить, пока они не дошли до следующего моста, на противоположном краю острова.

Заслышав громыханье телеги и зная, что никто сюда попасть не мог, стражники на втором мосту сразу всполошились, и у них оказалось больше времени на подготовку. Увидев же нацеленные арбалеты, один из них предпочел немедленно сбежать, надеясь спастись и вызвать подмогу. Неторопливо прицелившись, Фрита попал стрелой в ляжку, что тут же остановило беглеца. Второй стражник, зло сверкая глазами, не торопясь положил оружие на землю.

Хунд подошел глянуть на рану и прищелкнул языком, обнаружив струящуюся кровь и глубоко вонзившуюся в кость стрелу.

К нему присоединился Озмод.

— С такой раной много возни, — заметил он. — Но все-таки живому лучше, чем мертвому, а в святилище Пути самые хорошие в мире лекари.

Хунд кивнул:

— Слушай, друг, когда отведешь его с этой раной к жрецу Ингульфу в святилище, передай привет от лекаря Хунда и скажи, что англичане сохранили твоему приятелю жизнь по моей просьбе. А пока завяжи рану и останови кровь.

Он показал серебряное яблоко — амулет Идун, богини врачевания, — и пошел прочь.

Телега покатилась по второму мосту к следующему острову, мост с которого вел уже на Дроттнингхольм. Время от времени оглядываясь, нет ли погони, вольноотпущенники сомкнули строй. Они знали, что на этот раз без боя не обойтись.

Третий пост охраны был главным, с дюжиной стражников. Они и так уже весь день недоумевали, куда мог подеваться их начальник Стейн. Обшарили все уголки острова, кроме королевских покоев, но не нашли ничего подозрительного. Теперь они ждали только распоряжения короля Хальвдана, чтобы обыскать и королевские покои тоже, но даже там не надеялись обнаружить Стейна. Воины знали, что враг где-то поблизости, будь то люди или чудище из морских глубин. Кто-то видел гигантские плавники кружащей у островов стаи косаток, и все недоумевали, неужели у Стейна хватило ума полезть в воду. Донесшиеся слабые крики и неясный шум встревожили их еще больше. Когда телега и сопровождающий ее отряд показались на дороге, стражники решительно выстроились на мосту, четверо впереди и трое во втором ряду.

Из заднего ряда полетела стрела, пущенная в голову лошади. Кому бы ни принадлежала эта телега и какую бы кладь она ни везла, делом стражников было остановить ее. Вилфи, ведущий лошадь под уздцы, держал в руке новый щит, изготовленный по способу Удда. Выставив его, он прервал полет стрелы. Та отскочила со сломанным наконечником.

Квикка, Озмод, Хама и Лулла с алебардами в руках вышли вперед и, припав на колено, ощетинились остриями в сорока футах от приготовившихся к атаке норманнов. Позади частокола алебард встали четыре арбалетчика.

— Бросайте оружие! — крикнул Озмод.

Он и не надеялся, что приказ будет выполнен. Чтобы дюжина испытанных норманнов уступила проигрывающим им в числе чужакам? От них бы отказались собственные матери. И все же Озмод испытывал некоторые угрызения совести, готовясь перебить людей, которые были совершенно беспомощны против оружия, которого они в глаза не видели. Он выждал, пока стражники не натянут луки и не замахнутся сулицами, прежде чем скомандовал:

— Стреляй!

Четыре арбалета взвизгнули одновременно. С сорока футов по неподвижной мишени — кто бы тут промахнулся? Передняя линия викингов распалась, один даже полетел вверх тормашками от удара стрелы — мощная энергия, накопленная в изогнутых стальных полосах, мгновенно высвободилась. Воин во второй линии судорожно вздохнул и свалился — стрела, насквозь пробив переднего, вошла ему между ребрами.

Еще один стражник выбрался из груды тел и ринулся вперед, замахиваясь мечом для сокрушительного удара. Пока он бежал к своей победе или смерти, изо рта у него выступила пена. Приближаясь, он хрипло призывал Одина. Стрела из арбалета близорукого Удда просвистела мимо его уха, а неопытный Карли взял слишком высокий прицел.

Когда он был уже в трех шагах, Озмод поднялся с колена, ухватил рукоять алебарды поближе к концу, снизу выбросил острие далеко вперед. Отчаянный берсерк как бежал, так и налетел на нее, сам разрубил свое сердце о плоское лезвие. В последнем броске он пролетел вперед, где его поймали на скрещенные алебарды. Очумело тараща глаза, он со стоном испустил свой последний вздох.

Меч выпал из руки, и жизнь покинула бойца. Озмод провернул рукоятку, вытащил алебарду, почистил ее и снова припал на колено. Позади него защелкали взводимые арбалеты.

Шестеро воинов перед ними не выдержали и побежали. Четверо рванули в разные стороны по берегу, а двое — через мост на Дроттнингхольм. Озмод коротко взмахнул рукой.

— Пусть бегут, — сказал он. — Расчистить дорогу!

Трупы оттащили в сторону, и телега в последний раз покатила вперед, старая кляча раззадорилась на легкую рысь. Некоторые англичане, опасаясь погони, продвигались бочком. Озмод и Квикка трусцой бежали впереди, вглядываясь в полумрак.

— Там, — показал Квикка. — Прикажи Удду и Хунду захватить лодку, это нетрудно. Им только нужно оттолкнуться от берега и провести лодку вокруг мыса.

Озмод отдал приказ, и два человека отделились от группы.

— Остальные, упритесь плечами в телегу и толкайте вверх. Замок стоит на противоположном склоне, и нам нужно поторопиться.

Лошадь и восемь человек быстро затащили телегу на вершину невысокого холма, провели ее через ельник и вышли на прогалину. Прямо перед ними открылся Замок Двух Королев, с крутой крышей, с украшенным фронтоном и с прибитыми высоко над входом оленьими рогами. Ни единого признака жизни, кроме чьего-то бледного лица, промелькнувшего между ставнями нижнего этажа, да поднимающегося из труб дыма.

Англичане развернули телегу так, что ее задок обратился к замку, сбросили дерюгу, засуетились вокруг установленного на телеге мула.

— Не сюда! — крикнул Карли. — Там, куда вы целитесь, комнаты рабынь. Шефа держат в покоях. Доверните вправо, еще на шесть футов.

Мул весил тонну с четвертью; стой он на земле, его бы удалось развернуть лишь ценой отчаянных усилий. А коноводы лишь слегка тянули за повод, и телега двигалась по дуге.

— Приготовиться! — хрипло заорал Квикка, вскинув руку хорошо знакомым натренированной команде жестом.

Заряжающий Фрита достал из телеги обточенный морем валун весом не меньше двенадцати фунтов и вложил его в петлю. Прислуга мула, все, кроме Квикки и наводчика Хамы, рассыпалась вдоль бортов телеги. Им раньше не доводилось стрелять из своей катапульты с ее мощной отдачей в неподготовленных условиях, и они не были уверены, что будет толк.

Квикка снова проверил наводку и взмахнул рукой, давая команду.

Шеф, лежа на большой пуховой перине, расслабленно повернулся на другой бок. За всю свою прежнюю жизнь он не провел столько времени в постели, не считая случая, когда его свалила болотная лихорадка. Человек, который проснулся, должен работать или есть, изредка развлекаться. Так считали все, кого он знал. Что можно просто бездельничать — никому и в голову не могло прийти.

Уже день и ночь, как он не поднимался с огромной кровати, разве что для еды. И даже пищу днем ему приносили рабыни. Никогда он не чувствовал себя лучше.