Гарри Гаррисон – Крест и король (страница 24)

Другой стражник рассмеялся:

— И поэтому наши трэллы стараются изо всех сил. Может, это мы должны приплачивать шведам?

Глава 9

На фоне небывало синего неба кряж сиял пронзительной белизной. Горы крутыми уступами спускались к черной воде у самого подножия, — черной лишь там, где пролив очищала впадающая в море река. В неглубоком заливе до сих пор лежал толстый лед, соединяющий материк с рассыпанными вдоль его берега островами. Легкая пороша покрывала лесистые острова и лед в промежутках между ними. Там, где ветер сдул снег, виднелся ледовый панцирь — прозрачный, полурастаявший, темный от лежащих под ним вод, хотя толщиной он был все еще около фута.

Стоявшие на носу корабля Шеф и Карли испытывали почтительный трепет. В покинутой ими Дании весна была в разгаре, проклюнулись почки, птицы пели и вили гнезда. Здесь же не увидишь свежей зелени, только темную хвою, а яркое солнце освещает лишь хмурые снега. Корабль теперь двигался медленно, на одних веслах, да и теми гребли потихоньку. Хагбарт убрал парус этой ночью, едва почуял землю по обе стороны от корабля и понял, что они входят в глубокий фьорд, ведущий к городу Осло. Потом стал время от времени слышен скрежет льдинок, ударяющих в хрупкие доски обшивки. Взобравшийся на самый планшир матрос, удерживаясь одной рукой, смотрел за борт и подавал команды рулевому, в каком направлении обходить большие льдины, целые островки льда, принесенные течением от берега.

— В эту пору лед уже не очень опасен, — заметил Хагбарт, когда его непривычные к северу пассажиры встревоженно подскочили, заслышав под ногами скрежет. — Но рисковать все равно не будем.

Уменьшению скорости Шеф был несказанно рад, а Карли рад еще больше — и не только из-за страха перед неизвестностью, что ждала их в порту. Ни тот ни другой раньше не плавали на стремительных ладьях викингов. Ощущение полностью отличалось — как теперь понял Шеф — и от церемониального шествия «Норфолка» вдоль немецких берегов, и от тошнотворных колыханий и кренов рыбачьих плоскодонок в Йоркшире. «Орвандиль» Хагбарта, настоящий корабль викингов, извивался на волнах, словно большая гибкая змея. Каждый набегающий вал нависал высоко над бортами, смотрел внутрь беспалубного корпуса, будто решившись разбить его своим низвергающимся потоком. И тогда нос задирался, лез вверх по склону, заглядывал за гребень, будто живое существо, и начинал спуск, в то время как корма еще только поднималась. Шеф, через какое-то время вернувший самообладание, обнаружил, что Карли сидит и с ужасом смотрит на нижние доски обшивки, ниже уровня воды. Они ходили ходуном, то прижимаясь к ребрам корабельного каркаса, то отодвигаясь от них, привязанные только плетеными сухожилиями. Нередко щель была достаточно велика, чтобы человек мог засунуть в нее руку, ногу или даже голову. В такие моменты казалось, что доски держатся на честном слове. Какое-то время Карли и Шеф сидели перед этими досками, подозревая, что стоит им хоть на минуту потерять бдительность, как чары спадут и море ворвется внутрь.

Сама мысль о том, что корабль может обо что-то удариться, была невыносима. Шеф как-то спросил Хагбарта, случается ли викингам перевозить лошадей или скот, и если да, то что они делают, чтобы животные в панике не начали метаться и биться. Хагбарт рассмеялся.

— Сколько раз на моем «Орвандиле» перевозили лошадей, — сказал он, — и даже самым злым жеребцам стоило лишь хорошенько оглядеться по сторонам, чтобы всю дорогу стоять очень-очень смирно.

И Шеф хорошо их понимал.

Все-таки, несмотря на лед, приходилось торопиться и в дневное время идти под полным парусом, со скоростью, лишь ненамного меньшей лошадиного галопа или стремительного бега, на какой способен юноша, когда ему нужно налегке промчаться четверть мили. Но ладья летела по волнам часами. В первый день Шеф прикинул, что за двенадцать часов светлого времени они прошли свыше ста пятидесяти миль, хотя постоянно лавировали против ветра. За два дня и две ночи они преодолели, наверное, четыреста миль — четыре сотни миль, отделяющие весенние ручейки на равнинах Дании от вечного холода в горах Норвегии.

На протяжении всего пути Хагбарт объяснял спешку грозящими то с одной, то с другой стороны опасностями. Конвой короля Хрорика сопровождал их ночью вдоль берегов Южной Ютландии и в проливе Бельт, отделяющем материковую Данию от священного Фюна — острова самого Одина.

— Здесь не очень опасно, — сказал Хагбарт. — У Хрорика договор с Гамли, королем Фюна.

Но им пришлось резко отвернуть в море, когда с рассветом корабли Хрорика ушли назад. Король Арнодд из Ольборга, пояснил Хагбарт. Он не заклятый враг, но, как и все, заботится о себе. И в эти заботы входит ограбление судов. Грабят всех мореплавателей, кто не имеет его разрешения, не родственник ни ему, ни его ярлам или просто слишком слаб и беззащитен. Однако сейчас он напуган — под угрозой его репутация.

— Кто угрожает ему? — спросил Шеф, а сам уже размышлял, спасет ли его приобретенная за несколько недель на виляющем «Орвандиле» устойчивость к морской болезни.

Хагбарт дождался, когда у Карли закончится приступ тошноты, осторожно сплюнул и ткнул большим пальцем вправо, на далекие очертания Фюна и лежащего за ним Сьелланда.

— Настоящие подонки, — коротко сказал он. — Твои друзья Рагнарссоны. Там их цитадель, Бретраборг, и даже сам византийский император предпочел бы не встречаться с ними в открытом море. Не беспокойся, — добавил он, — насколько я знаю, Змеиный Глаз со всем флотом ушел искать тебя на юге и до сих пор не вернулся. А если вернулся, то сейчас появится вон из-за того мыса. Или они могли выстроиться там, впереди, в цепь от берега до берега.

Даже после того, как они благополучно миновали все опасности пролива Скагеррак и пошли под боковым ветром в десяти милях от протяженного побережья Южной Швеции, рассказы Хагбарта свелись к длинному перечню биографий ловцов удачи: король восточных гётов Тейт, король западных гётов Вифиль, вольные пираты с островов Вёдер, флотилия отчаянных ребят из Смоланда, по слухам пытающих счастья где-то в норвежской стороне, король Крестьянских Усадеб Хьялти и постоянная угроза — по крайней мере, так утверждал Хагбарт, хотя Шеф подозревал, что тот нарочно запугивает, — угроза, что безжалостные короли западных фьордов не пойдут, как обычно, грабить Ирландию и острова Северной Атлантики, а решат потрясти шведов, которых они ненавидят.

— А что, — спросил однажды Карли, побледневший от морской болезни и переживаний, — в вашей стране любой может объявить себя королем?

— Ну, не совсем уж любой, — абсолютно серьезно отвечал ему Хагбарт. — Хорошо, если он объявит себя богорожденным и многие это подтвердят. Скажем, для начала мы, жрецы Пути. Есть, правда, такие, кто слишком горд, чтобы врать о своем происхождении, например ярлы Хлатира; если они от кого-то и происходят, то, наверно, от троллей. Но, как правило, коли ты можешь собрать флот, хотя бы кораблей шестьдесят, и захватить клочок земли, хотя бы в несколько квадратных миль, вроде Бретраборга, — Рагнарссоны отобрали его у старого короля Кольфинна со Сьелланда и отказались вернуть, — тогда пожалуйста, объявляй себя королем. Морским конунгом — так это здесь называется.

— И как же здесь становятся королями? Конунгами Крестьянской Усадьбы, Малых Земель, Средней Кучи или Дальнего Хлева? — спросил Шеф, которого нескончаемые опасности привели в желчное настроение.

— Надо, чтобы тебя признал тинг, — сухо ответил Хагбарт. — Самый простой способ — выйти на площадь и сказать, что ты король и будешь собирать со всех налоги. Если уйдешь оттуда живым, то ты почти наверняка король. Богорожденный или нет — дело десятое.

Напряжение спало только на рассвете того дня, когда Хагбарт, внимательно обозрев горизонт в первых лучах солнца, объявил, что они вошли в воды королей Норвегии — Олафа и Хальвдана.

— Королей Норвегии? — переспросил Шеф.

— Короли Западного и Восточного Фолда, — ответил Хагбарт. — Каждый сам по себе, но правят вместе. И не смотри так. Как насчет тебя с Альфредом? Вы ведь даже не братья. Сводные братья, если уж на то пошло.

Дальнейший спор не состоялся из-за появления со всех сторон многочисленных судов, каждое раза в полтора больше «Орвандиля», с развевающимися длинными вымпелами. Шеф уже достаточно поднаторел в морском деле, чтобы признать корабли, предназначенные только для береговой охраны, не приспособленные для дальнего плавания и штормовой погоды из-за составного киля, но перевозящие в коротком рейсе сотню воинов — благодаря отсутствию запаса продуктов и воды. Поскольку ледовые поля сужали проход, корабли сближались и под конец выстроились в колонну, каждый шел в кильватерной струе предыдущего, весла размеренно погружались в темную воду.

Впереди Шеф увидел то, что можно было бы назвать крупным поместьем: множество бревенчатых хижин и от каждой поднимается столб дыма. В центре возвышалось большое здание, конек и фронтоны которого были украшены рогами. Вдали, вне поселка, у подножия гор, своим зорким глазом Шеф разглядел несколько больших, наполовину скрытых елями строений, некоторые весьма странной формы. Там, где поселок спускался к воде, у пристаней лежали десятки лодок самых разных размеров. А у самой большой и длинной пристани стояли люди, по-видимому встречающая делегация. Или отряд тюремщиков. Шеф с тоской взглянул на островки, густо усыпавшие левую часть залива. До кромки льда не оставалось и пятидесяти ярдов. Дальше несколько сот ярдов до земли, и дымы над каждым островком говорят, что он обитаем.