Гарри Гаррисон – Король и Император (страница 45)

– Как можно Бога отвергать, а распятию поклоняться?

– Я не знаю. Но говорят… говорят, что для этих людей бог Авраама, Исаака и Иакова – дьявол и они делают его изображения, только чтобы осквернять их. А еще говорят, – Соломон совсем понизил голос, – что раз бог для них дьявол, то своим богом они сделали самого дьявола. Они поклонники дьявола. Так говорят в горах. Не знаю, как они поклоняются ему, какие у них ритуалы.

Но и на Соломона нельзя положиться, размышлял Шеф. Он тоже из людей Книги. В своей сути три великих религии, пришедших с Востока, были религиями Книги. Различных книг или одной и той же книги с различными добавлениями. Эти люди презирают всех, кто не придерживается их Книги. Называют их поклонниками дьявола. Они презирали Шефа с самого начала, он видел взгляд geonim 'а, учителя Закона. Раз презирают его и Путь, и презирают эту загадочную горную секту – значит, у них может быть что-то общее. Женоненавистники, сказала Свандис. Ненавидит ли он женщин? Женщины не приносят ему счастья, и он им тоже.

Взгляд его устремился вдаль, дымка рассеялась в солнечных лучах, и в подзорную трубу можно было рассмотреть горизонт. Шеф одну за другой видел металлические искорки на дорогах, ведущих через горные перевалы. Он вспомнил, как Толман рассказывал об увиденном во время полета. Отблески металла, а в самой дали, сказал Толман, большое зарево.

Разум его опустел, глаза уставились в пространство, и Шеф ощутил, что его окутывает непостижимая пелена дневной грезы: видение, но более приятное, чем предыдущее, когда он выступал в роли одетого в саван трупа. На этот раз появился его отец.

– Он вырвался, ты уже знаешь, – в голосе отца по-прежнему сквозили веселые нотки, нотки потаенного знания, интеллекта, с которым Шеф не мог бы состязаться. Но появилась и нотка неуверенности, даже страха, словно бог Риг осознал, что высвободил такие силы, которые при всем своем интеллектуальном превосходстве не способен держать под контролем.

Шеф ответил отцу, без слов, в одних лишь мыслях:

– Знаю, я видел, как ты освободил его. Я видел, как он поднимается по лестнице. Он сумасшедший. Торвин говорит, он одновременно отец и мать чудовищного отродья.

В приливе недоверия и нежелания подчиняться Шеф не стал спрашивать, зачем он это сделал.

Перед ним стали появляться картины, не с обычной пронзительной ясностью, но туманные, словно видимые сквозь мутные и неправильные линзы подзорной трубы. Голос отца комментировал видения.

– Ты видишь богов давным-давно, во времена твоего тезки, первого короля Шефа. Тогда с нами в Асгарде еще был Бальдр. Прекрасный Бальдр. Он был так прекрасен, что все существа, кроме одного, поклялись не причинять ему вреда. И что же сделали боги, мой отец и мои братья, как они стали развлекаться?

Шефу был виден ответ. В центре стоял бог, с таким ослепительным лицом, что невозможно было смотреть на него, на это сияние красоты. Стоял привязанный к столбу. А вокруг – свирепые фигуры, могучие руки, со всей силы бросающие в него оружие. Топор отскочил от виска бога, копье со смертоносным треугольным наконечником скользнуло по его груди. А боги хохотали! Шеф увидел рыжебородого Тора, он задирал к небу лицо, раскрыв рот в упоенье восторга, раз за разом швырял свой тяжкий молот в голову брата.

– Да, – сказал Риг. – Пока Локи не выдал им.

На позицию пропустили еще одного бога, слепого, под локоть его вел Локи. Это другой Локи, понял Шеф. То же лицо, но без застарелой ненависти и без шрамов от яда. Без выражения горько обманутого. Умное и хитрое, спокойное, даже довольное. Это брат Рига, никакого сомнения.

Локи вложил в руку слепого бога копье, сделанное из омелы, растения такого слабого и юного, что могучие боги даже не спросили, поклялось ли оно не причинять вреда их брату Бальдру. Боги лишь громче засмеялись при виде слепца с жалким прутиком в руке, примеривающегося к броску. Шеф видел, как Хеймдалль, Фрейр, даже мрачный одноглазый Один подталкивают друг друга и от удовольствия хлопают себя по ляжкам.

Пока слепец не метнул копье. Бог упал. Свет в мире померк.

– Ты знаешь, что случилось потом, – сказал Риг. – Ты видел, как Хермот поехал на коне Слейпнире, чтобы вернуть Бальдра из мира Хель. Ты видел, как боги отомстили Локи. Но они кое-что забыли. Они забыли спросить зачем. Но я помню. Я помню Утгартар-Локи.

«Утгартар-Локи?» – удивился Шеф. Теперь он разбирался в английских и норвежских говорах, все еще очень близких. Слово означало «чужой Локи». А где есть чужой Локи, должен быть и свой Локи.

– Утгартар-Локи был гигантом, который вызвал богов на состязание. И боги его проиграли. Тор проиграл борьбу со Старостью, не смог выпить море, не смог поднять змея из Мидгарда. Его сын Тьялфи проиграл в гонке с Мыслью. Локи не смог съесть больше, чем Огонь.

Вдали, будто снова сквозь подзорную трубу, Шеф увидел огромный зал, больший даже, чем Вальгалла бога Одина, и там на столе громоздились куски говядины, медвежатины, мяса людей и моржей: припасы, словно взятые из коптильни Эхегоргуна. С одной стороны стола сидел и жрал бог, загребая своими ручищами еду в рот, не прожевывая ее, а глотая, как дикий волк. На другой стороне бушевало пламя. Всепожирающее и смертоносное, как греческий огонь.

– Какой Локи вырвался? – спросил Шеф.

– Бог Локи. Не гигант Локи. Понимаешь, Локи раньше был на нашей стороне. По крайней мере, половина его. Это и есть то, что я помню, а боги забыли. Но если забудешь ты… Он станет другим Локи. Не нашим Локи, не из нашего дома. Чудовищем из темноты.

«Не понимаю, – подумал Шеф. – Если, как говорит Свандис, все это происходит только у меня в голове, то это часть, которой я не знаю. Чужой, внешний Локи и свой Локи? Локи состязался с огнем? Огонь обозначают словом logi, хотя Риг этого не сказал. Локи против Локи против Logi? Свой Локи или внешний тоже? И кто такой первый король Шеф?»

Он раздраженно помотал головой, и наваждение исчезло, он увидел, как отдаленные горные пики проступают сквозь дымку его видений, сквозь картинку гигантского зала с всепожирающим богом и всепожирающим огнем. Чья-то рука за плечо оттянула Шефа от простирающегося перед ним обрыва.

– С тобой все в порядке? – откинув медного отлива волосы, Свандис смотрела на него сияющими глазами. Шеф моргнул, потом еще помигал.

– Да. Я кое-что видел. Видение богов или моего собственного воображения, не знаю. Чем бы оно ни было, я буду думать над ним сам.

Шеф встал на ноги, потянулся. Отдых пошел ему на пользу. Отдых и утренняя разминка. Он чувствовал, что из него словно вышли вместе с потом все тяготы долгих лет правления, с его размягчающим образом жизни и постоянным умственным напряжением. Он снова чувствовал себя как drengr, как карл, которым он был в Великой Армии: молодым, сильным и жестоким.

– Квикка! – позвал он. – Видишь ту дверь амбара? Сможешь ты попасть в нее? Давай-ка со своими парнями, всадите каждый по четыре стрелы в самую середку, одну за другой как можно быстрее.

Шеф бесстрастно наблюдал, как арбалетчики, недоумевающие, но готовые продемонстрировать свое мастерство, посылали стрелу за стрелой, глубоко вонзающиеся в дверь в самом ее центре. Во взглядах безмолвных деревенских жителей, не выпускающих из рук свои луки и копья, появилась неуверенность.

– Стирр! – крикнул Шеф, когда арбалетчики отстрелялись. – Возьми свой топор. Достань-ка наши стрелы из двери.

Ухмыльнувшись, Стирр пошел к амбару, помахивая топором. После утреннего приступа он был рад возможности проявить свою удаль. Топор взвился и ударил подобно молоту богов, с каждым ударом от дубовой доски отлетали щепки. Шеф видел, как неуверенно переглядываются деревенские. Стирр отнюдь не походил на человека, которого может уложить ватага плохо вооруженных пастухов. Профессиональные воины в доспехах, и те предпочли бы зайти сзади, чтобы не встречаться с его топором.

– Это же бедняки, – прошептала Свандис. – В горах дерево дорогое. Ты испортил их дверь.

– По-моему, ты недавно говорила, что это дикари и поклонники дьявола. Ладно, кто бы они ни были, я знаю одно. Пришел их черед поволноваться из-за нас. Не все же только нам их опасаться.

Когда Стирр принес Квикке в своей гигантской, как у Бранда, руке два десятка арбалетных болтов, Шеф отвернулся. Он нежно погладил Свандис, все еще не остывшую от негодования.

– Я иду спать. Приходи, полежишь со мной.

Солнце лишь на ширину ладони не дошло до горизонта, когда за Шефом пришли: грузный человек в потной шерстяной одежде горного пастуха. Свандис заворчала, когда он приблизился к северянам.

– Это Тьерри, – пробормотала она.

Тот глянул на растянувшегося на траве Шефа и без всякого выражения произнес:

– Viens.

Шеф поднялся, потянулся за перевязью прислоненного к стене амбара меча. Для этой вылазки он запасся штатным оружием с «Победителя Фафнира» – простым палашом с бронзовой рукоятью.

Проводник покачал пальцем из стороны в сторону:

– Non.

Остальные его слова прозвучали для Шефа бессмыслицей, но тон не позволял ошибиться. Шеф положил палаш назад, выпрямился и приготовился следовать за проводником. Когда они отошли, Шеф услышал окрик Квикки. Проводник повернулся, встревоженный угрозой в голосе. Квикка посмотрел на него, выразительно показал сначала на Шефа, потом широким жестом обвел всю деревню. Потом снова повелительно ткнул пальцем в Шефа, обвел жестом деревню и полоснул ребром ладони поперек горла. «Приведи его назад, – означала эта пантомима, – а не то…»