Гарри Гаррисон – К западу от Эдема (страница 70)

— Вашим людям нет пути в долину.

Чтобы слова прозвучали убедительно, он покрутил наконечником копья. Каргу сурово посмотрел на него, темные глаза едва виднелись в всклокоченных волосах.

— Я пройду… потом в горы, — прохрипел он.

— Ты пойдешь обратно. Или останешься здесь навсегда.

— Быстрей пройду через долину. К другим саммадам.

— Ты пришел сюда красть, не придумывай. Ваши люди не ходят через долину, ты знаешь это. Почему же ты вдруг надумал идти этим путем?

Неохотно и бессвязно каргу рассказал ему о том, что случилось.

Порро кончился, и Керрик был этому рад. Напиток странным образом действовал на его голову. Он еще не понял, хорошо это или нет. Керрик встал, потянулся и вышел из пещеры с изображением мастодонта, к нему присоединился Херилак. Они смотрели, как Саноне возглавляет торжественное шествие мандукто к новорожденному мастодонту, уютно устроившемуся на соломенной подстилке. Они дружно пели, и Саноне помазал красной краской крошечный хобот. Внимание людей к младенцу не беспокоило его мать; она спокойно жевала зеленую ветку.

Керрик хотел заговорить, но на речном берегу появились двое людей, сразу привлекших его внимание. Один из них, темноволосый, одетый в шкуры охотник мог быть только каргу. О причинах его появления здесь можно было догадываться. Керрик знал, что охотники каргу изредка приходят сюда для обмена, но в руках этого ничего не было. Следом за ним с двумя копьями в руках торопился охотник саску. Он подтолкнул охотника в спину одним из копий, показал в сторону Саноне — и оба заспешили к главе мандукто.

— Что это? — спросил Херилак. — Что случилось?

— Не знаю. Послушаем.

— Вот он пришел в долину, — начал Ненне. — Саноне, я привел его к тебе, чтобы ты услышал его слова. — И он вновь подтолкнул копьем каргу. — Говори все, что рассказал мне…

Каргу, хмурясь, огляделся, грязной рукой размазал по лицу пот.

— Я был в горах, охотился один, — нерешительно начал он. — Всю ночь у родника. Олень не пришел. Вернулся утром к шатрам. Все мертвы.

Холодное и ужасное предчувствие сжало сердце Керрика.

— Мертвые? Весь твой саммад? Что случилось? — спросил Саноне.

— Мертвы. Ардеридх-саммадар без головы. — Каргу провел пальцем по горлу. — Нигде ни стрелы, ни копья. Все мертвы. Только вот это.

Порывшись в одежде, он достал сложенный кусочек кожи и медленно развернул его. И пока он делал это, Керрик уже знал, что увидит сейчас.

Маленькие, острые, словно оперенные иглы от хесотсана.

— Они здесь! Они шли за нами! — корчась словно от боли, громко завопил Херилак.

Размахнувшись, он изо всех сил ударил кулаком охотника по руке, и каргу вскрикнул от боли. Иглы упали на землю, и Херилак стал яростно топтать их.

Саску смотрели на него с удивлением и пытались понять, что происходит. Саноне взглядом потребовал у Керрика объяснений. Но, как и Херилак, Керрик ощущал в этот миг лишь злобу. И еще страх. Вздохнув, он наконец заговорил:

— Это они. С юга. Мургу. Те самые, что ходят, как тану. Они пришли сюда.

— Те самые мургу, о которых ты говорил мне? Те, от которых вы бежали?

— Они. Вы не видели их, не знали, что они существуют. Что они ходят и говорят, строят свои города и убивают тану. Они истребили весь мой саммад, весь саммад Херилака. Всех охотников, всех женщин, всех детей. И мастодонтов. Всех убили.

При этих словах Саноне скорбно кивнул. И надолго задумался. Он думал и молчал, потому что уверенности еще не было. Уверенность пришла… Он знал учение, а значит, ведал и о том, что только одно существо может посягнуть на жизнь мастодонта.

— Карогнис… — произнес он так зловеще, что стоявшие возле него поежились и отступили. — Карогнис пришел в наши края, он бродит неподалеку.

Керрик слушал его вполуха, занятый своими мыслями.

— Что делать нам, Херилак? Снова бежать?

— Мы опять побежим, они снова будут преследовать нас. Я чувствовал наступление этого дня. Теперь мне понятен смысл моих снов. Я выйду навстречу им и буду биться. А потом я умру. Это будет достойная воина смерть: множество мургу падет от моей руки.

— Нет! — рявкнул Керрик, словно отвесил пощечину. — Это было бы правильно, будь ты один, если бы тебе не оставалось ничего другого, кроме смерти. Но ты — сакрипекс! Или ты хочешь, чтобы все охотники и саммады погибли рядом с тобой? Или ты забыл, что мургу, как песка на морском берегу? Битва сулит нам только поражение. А теперь отвечай, кто ты: сакрипекс, что поведет нас в бой, или охотник по имени Херилак, который хочет в одиночку выйти навстречу мургу и умереть?

Старый охотник смотрел на него сверху вниз, огромные кулачищи сжимались и разжимались. Могучие руки, способные убить на месте. Но и Керрик был разгневан и в холодном молчании дожидался ответа.

— Керрик, слова твои грубы. Никто не смеет так говорить с Херилаком.

— Я маргалус и обращаюсь к сакрипексу. С охотником Херилаком я буду разговаривать по-другому, мне ведома его скорбь и боль его — моя боль. — Голос Керрика смягчился. — Ты должен выбирать, великий Херилак, и никто не сможет помочь тебе в этом.

Херилак молча смотрел под ноги, стиснув кулаки так, что побелели костяшки. Потом он медленно кивнул, и в словах его слышалось понимание и уважение.

— Итак, время сыну учить отца. Ты хочешь напомнить мне, как я когда-то заставил тебя выбирать. Тогда ты послушал меня и ушел от мургу, снова стал тану, охотником. Если ты смог тогда одолеть себя, значит, и я должен забыть о своих снах и снова стать сакрипексом. Но ты маргалус. Скажи нам, что затеяли мургу.

Вспышка окончилась, о размолвке можно было забыть. И надо было решать. Керрик смотрел на охотника каргу, не замечая его, пытаясь представить, что делают иилане и фарги, явившиеся в эти края. Что они думают и делают. Каргу долго ежился под его невидящим взором. Наконец Керрик обратился к нему:

— Ты охотник. Ты видел, что весь саммад твой погиб. Какие следы видел ты? Какие знаки?

— Много следов… звери, которых я не видел. Пришли с юга, ушли на юг.

В душе Керрика вспыхнул лучик надежды. Повернувшись к Херилаку, он перевел ему слова каргу и добавил собственные предположения о передвижениях иилане.

— Они вернулись назад — маленький отряд присоединился к большому войску. Одной маленькой группе фарги сюда не добраться. Птицы носят их соглядатаев, и иилане знают, где мы. Они заранее знали о лагере каргу и застали охотников врасплох. Тогда они наверняка знают, где сейчас саммады. И знают о саску и их долине.

Рассуждения его нарушил голос Саноне:

— Что случилось? Я ничего не пойму.

— Я говорил о мургу, что ходят, как тану, — ответил Керрик. — Они идут сюда с юга, их очень много. Они хотят нашей смерти. Эти мургу сперва узнают, где люди, а потом нападают.

— Теперь они нападут на нас? Так они сделают? — спросил Саноне.

— Они все разузнают об этой долине и убьют всех, потому что вы тану.

«Так ли они поступят? — подумал Керрик. — Конечно же. Сперва они нападут на саммады, на стоянку, потом придут сюда. Но когда? Долину придется обходить, и, может быть, мургу уже где-то неподалеку. Но что, если они ударят сегодня после полудня? Страшно думать, что сейчас, быть может, погибают саммады. Нет, все-таки иилане всегда поступают иначе. Выследят жертву, залягут на ночь вблизи, нападут с рассветом. Так было всегда, и они непременно добивались успеха. Так будет и теперь».

Керрик быстро повернулся к Херилаку.

— Мургу нападут на саммады утром… завтра, в крайнем случае — послезавтра, я в этом уверен.

— Бегу предупреждать. Нужно уходить немедленно.

Херилак повернулся, но Керрик остановил его:

— Куда ты пойдешь? Где они не разыщут нас?

Херилак обратился лицом к Керрику, к печальной правоте его.

— Куда? На север — это надежнее всего — к снегам. Туда они не пойдут.

— Но они слишком близко. Они перехватят вас в горах!

— Куда же еще?

Куда? Не успел Херилак договорить, как Керрика осенило. Он показал на землю.

— Сюда, за каменную ограду. В эту долину, из которой нет выхода. Пусть мургу преследуют нас. Их встретят стреляющие палки, стрелы и копья. Пусть их иголки щелкают о скалы. А мы спрячемся и выждем. Они не пройдут. Пусть они подумают, что поймали нас и заперли, но это мы их поймаем. Здесь есть еда и питье, найдутся и копья. Пусть они нападут и умрут. Я думаю, что нашим скитаниям пришел конец. — И Керрик обернулся к Саноне; теперь их спасение зависело от старого мандукто. — Тебе решать, Саноне. Саммады могут уйти на север, а могут войти в долину и здесь ждать нападения мургу. Если ты пустишь нас, жизнь твоих людей будет в опасности. Если нет — быть может, на вас и не нападут.

— Они нападут, — со спокойной уверенностью ответил Саноне. — Будущее теперь прояснилось, как и смысл прошлого. Мы жили в этой долине, копили силы. Ждали возвращения мастодонтов. И они вернулись к нам — их привели вы, чтобы мы могли защитить их. В мастодонте воплощена сила Кадайра. Снаружи за скалами рыщет Карогнис, хочет погубить эту силу. Вы не знаете о Карогнисе, но мы знаем. Кадайр — это свет и солнце, Карогнис — ночь и тьма. И когда Кадайр отдал нам землю, Карогнис возжелал погубить нас. Мы знали — он существует и придет однажды, а теперь мы видим обличье, в котором он появился. В этих мургу таится больше, чем вы думаете… но и меньше. Они сильны… но это Карогнис воздвиг их против Кадайра и его народа. Вот почему вы пришли к нам, вот почему родилось дитя мастодонт Арнхвист. Он — воплощение Кадайра. И все мы должны остановить здесь Карогниса. Зови их, зови всех и скорее. Скоро начнется битва.