Гарри Бранднер – Оборотни (страница 5)
– Вы все еще не выяснили, кто он такой? — спросила Холли.
– Нет. Все еще нет. Я думаю, он мог прилететь на летающей тарелке.
– Это не смешно.
– Вы правы.
Они помолчали, отпивая маленькими глотками горячий кофе. Холли смотрела на него поверх своего стаканчика. Наконец они сказала: Могу язадать вам вопрос?
– Задавайте.
– Что вы здесь делаете?
– Жду, когда ваш ребенок придет в себя, чтобы узнать, что он делал в лесу.
– Нет. Я говорю о том, что вы делаете здесь, в Пиньоне?
– Каждый человек где-нибудь живет.
– Вам нравится быть шерифом округа с населением, которое можно вместить в колледж?
– Конечно. Почему бы и нет?
– Я слышала, что вы выставляли свою кандидатуру на пост губернатора.
– Эти слухи были плодом фантазии моей бывшей жены и моего бывшего тестя.
– Фореста Ингрехема.
Ремси бросил на нее долгий взгляд.
– Да, именно он. Что вам еще известно обо мне?
– О, немного. Вы учились в университете, завербовались в армию, воевали во Вьетнаме, несколько наград, вернулись домой, окончили юридическую школу, женились на дочери Фореста Ингрехема, были избраны шерифом, получили развод.
– Однако. Интересно, у меня остались какие-нибудь секреты?
– Держу пари, множество. Но это не мое дело. Мне просто интересно, почему вы остались здесь?
– Мне здесь нравится. У меня были другие предложения. От департамента полиции Кливленда, Буффало и Джерси. Вы бы уехали из Па Рейна в один из этих городов?
– Я, наверно, нет,— тихо рассмеялась она.
– Вот и хорошо.
– Почему вы стали полицейским? Вам нравится эта работа?
Выражение его лица стало жестким.
– Разумеется, мне нравится разгонять демонстрации студентов, обрушивая на них дубинку, и арестовывать вдов за неуплату налогов.
– О, я дотронулась до больного места?
– Да,— он тяжело вздохнул.— Простите. Лучше оставим эту тему.
– Я думаю, вы не хотите говорить и на личные темы.
– Вы угадали,— ответил он.
Они встали и выбросили свои стаканчики в мусорный контейнер у двери.
Ночью с мальчиком произошел перелом. Холли сидела на стуле у его кровати и смотрела телевизор.
– Я не знаю, как ты,— произнесла она,— но я устала.— Она поправила простыню вокруг мальчика и улыбнулась ему.— Увидимся утром.— Холли направилась к двери и обернулась «Черт, хотела бы я знать, как тебя зовут», сказала она сама себе.
– Малколм.— Это был сухой шелест, чуть громче шепота, но для Холли это было подобно крику.
– Малколм? — повторила она, с трудом сдерживая волнение.
Он кивнул.
– Хорошее имя. А мое ты помнишь? Зеленые глаза смотрели на нее.
– Я Холли. Холли Лэнг.
– Холли,— так же чуть слышно прошептал мальчик.
– Правильно. А какое твое второе имя, Малколм?
Мальчик выглядел смущенным.
– Ладно. Сейчас это неважно. У нас есть одно имя. Для начала достаточно. Ты хочешь сказать что-нибудь еще?
Мальчик смотрел на потолок.
– Тогда все. Сейчас ты поспишь, а завтра мы продолжим.
Мальчик посмотрел на нее и снова кивнул. Холли покинула палату с видом победителя.
На следующий день она поднялась рано, стремясь к Малколму, но перед входом ее окликнула молодая женщина.
– Доктор, Кьюлен просил передать, чтобы вы зашли к нему, как только придете.
Холли нахмурилась.
– Он не сказал, зачем?
– Мне нет.
Доктор Кьюлен встал из-за стола и сухо поздоровался сХолли.
Доктор Лэнг. Не лучше ли вам закончить свою работу. Мне не хочется отнимать у вас время.
Она сдерживала нетерпение, ожидая, когда он закончит.
– Как дела с мальчиком?
– Я узнала, что его зовут Малколм.
– Не такое уж большое достижение.
– Как сказать. У меня в запасе еще один день.
– Я думаю, что, может быть, другой метод быстрее даст нужные результаты.
– Очевидно, с вами говорил доктор Пастори.
– Да, это так. Он сказал, что вчера вы грубо с ним обошлись.
– Он расстроил моего пациента.
– Я хочу внести ясность. Мальчик не является чьим-либо пациентом. Я уже говорил вам, что не уверен, входит ли данный случай в нашу компетенцию.
– Да, я помню. Вы упоминали о детском приюте.
– Остается сделать выбор, кроме того, у доктора Пастори свои соображения относительно мальчика.
– И что же он собирается делать, анатомировать его?