Гарольд Роббинс – Торговцы мечтами (страница 74)

— Не так уж трудно, как кажется, — быстро возразил Джонни. — Мы оба понимаем, что это работа, и стараемся встречаться как можно чаще. Я приезжаю в Голливуд четыре раза в год, и она столько же раз в Нью-Йорк.

Мэриан Эндрю наклонилась и потрепала его по щеке.

— Джонни, ты такой милый и так хорошо все понимаешь. Иногда мне становится тебя жалко.

Он вопросительно посмотрел на собеседницу. Что она хочет этим сказать? Порой во время приездов в Калифорнию ему казалось, что его жалеют. Интересно, почему она это сказала?

— Можешь меня не жалеть, — сухо сказал Эдж. — Мы очень счастливы и, несмотря на разделяющее нас расстояние, очень близки.

— Конечно, Джонни, конечно, — быстро согласилась Мэриан, пожалуй, чересчур быстро, и отвела взгляд в сторону. — А вон Дуг и Мэри. Я должна поговорить с ними. Извини.

Джонни улыбнулся. Истощив один источник информации, Мэриан Эндрю принялась искать другой.

— Конечно, — сказал он, тоже вставая. — Иди.

Мэриан задержалась на несколько секунд и серьезно посмотрела на Джонни Эджа.

— Ты мне нравишься, Джонни, — неожиданно призналась она. — Ты очень порядочный человек.

Джонни удивили эти слова и серьезный тон, с каким они были сказаны.

— Спасибо, Мэриан, — просто поблагодарил он. — Но почему?..

— Кино очень забавная штука, Джонни, — прервала она его, беря за руку. — Мы здесь живем, как золотые рыбки и аквариуме. Я знаю, потому что сама делала этот аквариум. И еще я знаю, что многие сплетни неправда, и иногда они причиняют большие неприятности.

— Я знаю, Мэриан, — мягко ответил Джонни, удивленно глядя на репортера.

На ее лице появилось выражение облегчения, и отпустила его руку.

— Я рада, что ты понимаешь это, Джонни. Я не хочу, чтобы ты обижался без причины. Воспринимай все, что читаешь и слышишь, с большой долей скептицизма. Не верь ничему, пока не увидишь это собственными глазами. Столько злобных маленьких людишек завидуют твоему счастью и без колебаний попытаются разрушить его… — И затем с типичной быстротой Мэриан Эндрю исчезла.

Джонни наблюдал, как она пересекает зал быстрыми шажками. Странный оборот принял разговор. Интересно, что она имела в виду. Он не знал никого, кто хотел бы разрушить его счастье. Оглядевшись по сторонам, Джонни заметил только что вошедших с веранды Далси и Уоррена.

Неожиданно он понял, о чем пыталась предупредить его Мэриан Эндрю. Далси счастливо смеялась. Она так быстро стала знаменитостью, что многие завидуют успеху. Мэриан рассказывала, что они без колебаний причинят им с Далси боль. Эдж уверенно улыбнулся и направился к Далси и Уоррену. Пусть только попробуют. Он никому не будет верить, что бы ни говорили. Он не будет верить даже Мэриан Эндрю.

2

Петер открыл дверь и пропустил в комнату Бордена и Шарпа. Затем вошел сам и закрыл дверь. В маленьком кабинете царила тишина, особенно заметная после шумной гостиной. В камине горел небольшой огонь, отбрасывая веселые красноватые блики на лица.

Кесслер запер дверь.

— Для того, чтобы нас не беспокоили, — улыбнулся он. — Меня эти вечеринки очень нервируют. Сегодня с самого утра болел живот.

— Я тебя понимаю, — согласился Борден. — Поэтому я рад, что вернулся в Нью-Йорк. Голливудская жизнь мне не по душе. Я люблю снимать картины, но мне не нравятся вещи, которые приходится делать, чтобы не выделяться из толпы. Порой кажется, что нашими компаниями управляем не мы, а наши советники.

— Да, вам, ребята, приходится несладко, — заметил Сэм Шарп. — Но по-моему, без этого в вашем деле не обойтись… Там, в гостиной, находятся человек двадцать, которые завтра растрезвонят по всему свету о том, что здесь произошло. От Мэриан Эндрю завтра утром десять миллионов человек узнают, что весь Голливуд был на вечере у Петера Кесслера, который он дал в честь Уоррена Крейга, собирающегося сниматься в «Магнуме» с Далси Уоррен. И это только одна гостья, а я сказал, что их там человек двадцать. Они делают вам деньги, ребята, а вы еще и жалуетесь.

— Конечно, тебе не о чем беспокоиться, — возразил Петер. — Получаешь свои десять процентов и больше тебя ничего не волнует. А нам приходится тревожиться о том, отработают они свои деньги или нет, чтобы на вечеринку пришли все нужные люди и так далее.

— И все равно, я считаю, что игра стоит свеч, — стоял на своем Сэм. — С помощью всего этого вы заманиваете зрителей.

Петер покачал головой и подошел к бару. Достал бутылку, три стакана, наполнил их виски и раздал друзьям.

— Настоящее виски, — гордо сказал он и поднял стакан. — Лехаим!

— Лехаим! — ответил Борден.

— На счастье, — поддержал Сэм Шарп.

Они опустошили стаканы.

Кесслер сел на стул перед камином, нагнулся и снял лакированные черные туфли. Он тяжело вздохнул и положил ноги на скамеечку.

— Садитесь, садитесь, — пригласил он. — Ах, как замечательно! Эти ноги когда-нибудь меня доконают. Эстер заставила меня сегодня надеть новые туфли.

Борден сел напротив, а Шарп — рядом. Какое-то время они молчали, каждый занятый своими мыслями.

— Еще выпьем? — наконец поинтересовался Петер Кесслер и, не дожидаясь ответа, разлил виски.

— Что-то у тебя усталый вид, — заметил Борден.

— Да, я устал, — согласился Петер.

— Много работы?

— Да нет, просто настроение неважное. Уже второй день беспокоюсь — с тех пор, как приехал Джонни.

И Борден, и Шарп знали, что он имеет в виду.

— Жена? — поинтересовался Сэм.

Петер устало кивнул.

— Я встречал раньше таких баб, — сказал Борден. — В нашем деле без них не обойтись, но такой, как эта, я еще не видел. Если бы вы только знали, что о ней болтают! — Он покачал головой. — Даже не верится.

— Если она будет продолжать в таком же темпе, — прямо заявил Шарп, — скоро в Голливуде не останется мужика, с которым бы она не спала.

— Вы, ребята, не знаете и половины, — заявил Кесслер. — Если бы она спала с ними в своей постели, это еще полбеды, но она занимается этим где угодно и когда угодно. Мне уже пришлось уволить трех человек за то, что они спали о ней. Однажды пришел парень и показал фотографии. Она занималась этим с осветителем в углу павильон. Платье было задрано до пояса, и она опиралась о стену. Негативы и снимки обошлись мне в тысячу долларов, и я до сих пор не знаю, все ли мне удалось достать. — Кесслер посмотрел на стакан, затем поднял глаза. — Я вызвал ее к себе и молча протянул снимки. Мне было очень стыдно что-нибудь говорить. И что, вы думаете, она ответила? Не поверите. Она уставилась на меня и расхохоталась. «Эти фотографии, наверное, делал любитель, — сказала она. — Если бы он подождал минутку, он бы снял меня в лучшем ракурсе». — Петер ждал ответа, но они молчали. Тогда он продолжил: — «Далси, как тебе не стыдно? — упрекнул я ее. — Начнутся разговоры». «Болтать будут в любом случае», — ответила она. «Но почему, Далси? У тебя отличный муж. А если он узнает? Что он подумает?»! Она весело посмотрела на меня и спросила: «Кто ему расскажет? Ты?» Я промолчал. Она отлично знает, что я ничего не скажу Джонни. Как я могу сказать ему такое? Она улыбнулась и нагло заявила: «Уверена, что не скажешь». Она уже собралась уходить, затем опять повернулась ко мне и задумалась. Так она простояла почти минуту. В ее глазах медленно появились слезы, губы задрожали. «Ты не понимаешь, Петер, — заплакала она. — Я очень эмоциональный человек, и когда выходила замуж за Джонни, думала, что буду счастлива, но ошиблась. Беда Джонни не только в ноге, он не может ничем заниматься. А я актриса, и мне иногда очень важно понять и ощутить чувства, которые я должна разбудить у зрителей». Мне почти стало жаль ее. Затем я подумал, что это не объяснение для того, чтобы вести себя как проститутка. Если для нее это так важно, можно делать это скрытно, чтобы никто не знал. Я попросил ее вести себя осмотрительнее и пригрозил выгнать со студии. Она пообещала. Я очень обрадовался, что все наладилось.

— Бедняга Джонни, — вздохнул Борден, глядя на огонь. — Неужели он действительно не может это делать?

— Она солгала, — покраснел Петер.

— Откуда ты знаешь? — спросил Сэм Шарп.

— В тот же день я задумался над ее словами и позвонил в Нью-Йорк доктору Джонни. Он сказал, что в отношении секса Джонни абсолютно здоров. — Кесслер смущенно откашлялся.

— Интересно, что случится, если Джонни узнает? — высказал вслух свои мысли Сэм.

— Даже боюсь подумать, — быстро ответил Петер. — Далси отличная актриса, она полностью одурачила его.

— В этом-то вся беда, — кивнул Борден. — Почему таким талантом не может обладать нормальная женщина? Разве справедливо, что эта сука такая потрясающая актриса?

— Несправедливо, но что делать? — согласился Петер Кесслер. — Хорошим людям все дается с трудом, а плохим стоит только протянуть руки, и все идет к ним.

Шарп вновь наполнил стаканы и повернулся к Бордену.

— Когда возвращаешься в Нью-Йорк?

— Через неделю-две, как только управлюсь с делами. Я купил на Лонг Айленде дом, и жена ждет не дождется переезда.

— Неужели ты согласен на их предложение? — спросил Петер, с любопытством глядя на Бордена.

— Конечно. А что?

Петер ответил не сразу. Борден собирался продать часть своего капитала, оставив себе только контроль над компанией. Он договорился с банкирами с Уолл-стрит и полностью выполнял их указания. Финансовая деятельность сейчас велась полностью по их рекомендациям. С помощью продажи акций Билл рассчитывал уменьшить свои долги.