Гарольд Роббинс – Стилет (страница 5)

— Барбара? — Его акцент был несколько сильнее, когда он говорил по телефону. — Это Чезаре Кардинале. Как вы отнесетесь к тому, чтобы сегодня поужинать со мной?

— Я.., не знаю, — ответила она, неожиданно придя в волнение. — Я просто бездельничаю.

Его голос звучал весьма уверенно.

— Это хорошо. Я буду у вас не ранее одиннадцати часов. Мы поедем в “Эль-Марокко”.

Он положил трубку, прежде чем она смогла ответить. Барбара прошла в ванную и запустила воду. Только когда из ванны пошел пар, она поняла, что действительно собирается встретиться с ним сегодня.

Позже, когда они сидели в ресторане, он поднял бокал с шампанским и серьезно произнес:

— Барбара! В этом городе много говорят о том, что вы становитесь неразборчивой в связях. Мне это нравится. И я буду рад, если вы разрешите мне оказать вам помощь в этом деле.

— Что? — изумилась она, глядя на него с испугом.

Но он улыбнулся, и она поняла, что граф дурачит ее. Она тоже стала улыбаться и подняла бокал. Ему еще многое следовало узнать об американских девушках.

Голос Чезаре вывел ее из задумчивости:

— Я заеду за тобой около девяти тридцати, — говорил он. — Это даст мне время заскочить в суд и забрать документы, прежде чем мы поедем в аэропорт.

— Хорошо, — сказала она. — Я буду готова.

Глава 3

Чезаре поставил свою красную “альфа-ромео” на стоянку у здания, предназначенную только для служебных машин, и улыбнулся Барбаре.

— Ты не подождешь несколько минут, пока я сбегаю и заберу документы?

Она кивнула, соглашаясь, но, испытывая традиционный страх представителей среднего класса перед официальными знаками и указаниями, сказала:

— Поторопись. Я не хочу, чтобы меня прогнали с этого места.

— Не прогонят, — уверенно сказал Чезаре, выходя из машины и направляясь к зданию. Тирольская шляпа небрежно сидела у него на голове.

Она смотрела ему вслед, пока он шел к подъезду и, пройдя пол вывеской, на которой было написано “Служба департамента иммиграции и натурализации США”, исчез в здании. Чем-то он напоминал ей мальчишку.

Так было, когда он позвонил ей на прошлой неделе. Сказал, что только что вернулся из Европы, где побывал у себя дома. Сейчас наконец решился — он примет американское гражданство. И, чтобы отпраздновать это событие, не согласится ли она после получения документов разделить с ним недельный отдых в каком-нибудь местечке, где ярко сияет солнце?

Она не раздумывая согласилась, но, когда положила трубку, начала улыбаться про себя. Может быть, на этот раз у него серьезные намерения? Конечно, она слышала о других девушках, но прошла целая неделя — многое могло перемениться за неделю.

Из-за угла послышался какой-то шум, и она посмотрела в том направлении. Кажется, там собралась толпа. Подошел полицейский, остановился у машины и взглянул на нее.

— Вы долго здесь простоите, мисс? — спросил он.

— Нет, недолго, инспектор, — быстро ответила она. — Мой друг только что зашел в здание, чтобы получить документы.

Полицейский кивнул и собрался уходить.

Из-за угла снова донесся шум. Она спросила его вдогонку:

— Инспектор, что там происходит? Он посмотрел на угол, а затем снова на нее.

— Это на Фоули-сквер, мисс. Сегодня утром здесь начинается крупный процесс над гангстерами. Кажется, каждый житель Нью-Йорка хочет попасть в зал суда.

Чезаре вошел в первую приемную. Клерк за конторкой посмотрел на него.

— Я Чезаре Кардинале, — сказал он. — Пришел, чтобы взять свои документы.

Клерк проверил картотеку на своем столе, вытащил небольшую карточку и взглянул на нее.

— Вы бы присели, мистер Кардинале. Они будут готовы минут через десять. Чезаре улыбнулся.

— Это было бы хорошо. — Он немного поколебался, а затем спросил:

— Есть ли здесь поблизости туалет?

— Через зал налево.

— Спасибо, — поблагодарил Чезаре, направляясь к двери. — Я скоро вернусь.

Он вышел за дверь и прошел через зал. Остановился у мужского туалета и огляделся. Никто не смотрел на него. Он быстро вышел и открыл дверь с надписью “Лестница”. Дверь за ним закрылась, и он начал быстро, через две ступеньки подниматься по лестнице.

Перед зданием суда остановился черный лимузин. Вокруг него тут же собралась толпа. Бейкер выглянул наружу и, обернувшись к сидевшему рядом с ним свидетелю, сказал:

— Ты — большая приманка. Свидетель Динки Адаме, человек с удлиненным лицом, откинулся на спинку сиденья и надвинул на лицо шляпу.

— Крупная игра, — проворчал он без тени юмора. — Моя жизнь не будет стоить и двух центов, как только они узнают меня.

— Никто тебя не побеспокоит, — заявил Бейкер ободряюще. — Мы уже говорили, что тебя будут охранять, и до сих пор у нас все было в порядке.

Отряд полицейских очистил площадь вокруг машины. Капитан Стрэнг нагнул голову к окну.

— Все в порядке, выходите.

Первым вышел Бейкер, за ним три других агента. Они постояли немного у машины, оглядываясь вокруг, затем Бейкер кивнул Адамсу, и тот стал вылезать.

Из толпы донесся шум, подтверждающий, что его узнали. Сквозь нее они проходили в окружении полиции и агентов Федерального бюро расследований.

Репортеры выкрикивали им вопросы, но они, не отвечая, поднялись по ступенькам, вошли в здание суда и двинулись по коридору.

— Сюда, — указал Стрэнг.

Вслед за капитаном полиции они вошли в пустой лифт. Двери тут же закрылись, и лифт начал подниматься. Напряжение незаметно стало спадать.

Бейкер посмотрел на Стрэнга.

— Ну, дело сделано, — сказал он, улыбаясь.

Полицейский кивнул и улыбнулся в ответ.

— Самое худшее позади. Наверху останется только пробиться сквозь репортеров.

Динки посмотрел на них. Его лицо было бледным и все еще испуганным.

— Я буду остаток своей жизни благословлять вас, парни. Если только проживу достаточно долго.

Улыбка исчезла с лица Бейкера. Детективы посмотрели друг на друга и c серьезными выражениями на лицах повернулись к открывающейся двери.

Чезаре поднялся по лестнице на четвертый этаж, повернул и быстро зашагал в сторону лифтов. Взглянул через толпу на двери зала судебных заседаний. Там стояли двое полицейских. Он втянул правую руку в рукав шоферской куртки и ощутил в пальцах холодный металл стилета. На его губах появилась странная улыбка.

Он почувствовал, как сердце глухо забилось в груди. Похоже было на то, что он испытывал, когда направлял машину в крутой вираж и не знал, хватит ли силы сцепления, чтобы выполнить маневр. Он глубоко вздохнул, и улыбка застыла на его лице.

Дверь лифта раскрылась, и толпа бросилась к нему. Чезаре не сдвинулся с места. Он знал, что они поднимутся не в этом лифте. Его информация была исчерпывающей и точной. Тревожило лишь то, что у него было мало времени для подготовки. Он прислонился к стенке между вторым и третьим лифтами.

Открылась еще одна дверь, и из лифта вышел свидетель, окруженный со всех сторон детективами. Чезаре тут же оказался за ними, дав возможность толпе подталкивать его вперед. Здесь у него не было никаких шансов, поскольку между ним и свидетелем находился детектив. Репортеры выкрикивали вопросы, остававшиеся без ответа. Беспрерывно “стреляли” вспышки, фотографы подпрыгивали, пытаясь запечатлеть на пленку свидетеля. Как только этот человек попадет в зал заседаний, будет слишком поздно.

Они почти подошли к дверям, а стилет все еще отдавал холодом в руке Чезаре. Он давно перестал дышать. Его легкие были наполнены готовым взорваться кислородом, который, похоже, не потребуется. В ушах давило; казалось, все двигаются, как в замедленной съемке.

На какое-то мгновение группа остановилась перед закрытой дверью. Детектив, прикрывавший свидетеля сзади, немного сдвинулся в сторону. Воздух судорожно вырвался из легких Чезаре. Толпа навалилась ему на спину, толкая вперед. Теперь! Теперь — самое время!

Чезаре даже не почувствовал, как его рука пришла в движение, она как бы и не была его частью. Стилет вошел в сердце свидетеля так же легко, как нагретый нож входит в масло. Чезаре разжал ладонь и ощутил, как лезвие вновь скользнуло в рукав, подтянутое пружиной, прикрепленной к поясу.

Свидетель слегка споткнулся, когда двое полицейских шагнули вперед, чтобы открыть дверь в зал суда.

Чезаре начал протискиваться в сторону лестницы. Вспышка фотокамеры сработала почти у его лица, на мгновение ослепив его, но через пару секунд зрение восстановилось и он продолжил путь.

В зале заседаний стояла тишина. Затем из коридора послышался нарастающий шум. Звуки голосов становились все громче.