Гарольд Роббинс – Стилет (страница 41)

— Да, оно у меня, — сказала Илеана. — Но, Чезаре, я ничего не понимаю...

— Это неважно, — прервал он ее. — Просто прочти!

— Луна взойдет сегодня вечером, — прозвучал нерешительный голос Илеаны.

В динамиках раздался щелчок, когда Чезаре повесил трубку, и вновь — голос Илеаны:

— Чезаре! Чезаре! Ты меня слышишь? Бейкер взглянул на детектива.

— Вы установили, откуда он говорил?

— Нет, он слишком быстро закончил разговор.

По селектору вновь прозвучал голос Илеаны.

— Чезаре!

Бейкер поднял трубку другого телефона.

— Он отключился, баронесса. Ее голос показался ему несколько испуганным.

— А я делала все правильно, мистер Бейкер? — спросила она. — Я удерживала его настолько долго, насколько могла.

— Вы сделали все прекрасно, баронесса, — ответил он уверенно, хотя чувствовал, что это не совсем так. — Мы держим все под контролем.

Он положил трубку и взглянул на детектива.

— Благодарю вас, — сказал он ему. -Можете заканчивать.

— Мы наверняка сможем что-то предпринять, если он завтра выйдет из своего укрытия, — проговорил детектив.

— Что именно? — спросил Бейкер.

— Он же посылал женщину за границу за каким-то сообщением, — ответил молодой детектив.

— Это не запрещается законом, — улыбнулся Бейкер.

Детектив покачал головой и вышел из кабинета.

Бейкер повернулся к капитану Стрэнгу, сидевшему напротив него.

— Это была неплохая попытка, Джордж, — спокойно сказал капитан. Бейкер устало улыбнулся.

— Но она сработала не до конца.

— Ты сделал все, что мог, — ответил Стрэнг.

Бейкер поднялся с кресла. Он остро ощущал горечь поражения. Посмотрев на Стрэнга, сказал:

— Давай будем честными, Дэн. Все кончено. — Он подошел к окну и выглянул на улицу. — Если Кардинале покажется завтра, это означает, что он выйдет сухим из воды. Если не покажется, мы все равно проиграли — мы не приблизимся к Маттео ни на дюйм. — Бейкер повернулся и снова взглянул на Стрэнга. В его голосе звучала горечь. -Они обставили нас, Дэн. В любом случае мы проиграли.

Глава 26

Они покинули отель около десяти часов вечера.

— Это недалеко отсюда, — сказал Чезаре, когда они тронулись в путь.

Свернув с Парк-авеню на Сто шестнадцатую улицу, они пошли в сторону Мэдисон-авеню. После нескольких поворотов Чезаре тронул Люк за руку.

— Смотри, это на противоположной стороне улицы, — сказал он.

Люк подняла голову. В одном из старых многоквартирных домов из коричневого камня, в цокольных этажах которых обычно размещаются бары и ресторанчики, тускло мигала неоновая вывеска, на которой белыми и зелеными буквами было выведено: “Бар Четверть Луны”.

Они миновали вход в зал и поднялись по ступенькам. Дверь была открыта, и они вошли в коридор. Единственная лампочка освещала его тусклым желтым светом.

— С кем мы должны встретиться? спросила Люк.

— С Маттео, конечно, — ответил он как нечто само собой разумеющееся.

— А я думала, что он не имеет права появляться в этой стране, — изумилась Люк.

— Так же думают многие другие, — улыбнулся он ей. И, взяв за руку, сказал:

— Пошли!

Они поднялись еще на один этаж и остановились перед дверью. Чезаре постучал.

— Войдите. Дверь не заперта, — раздался голос Маттео.

Чезаре открыл дверь, и они вошли в комнату.

Люк крайне удивилась, оказавшись в комфортабельно обставленном офисе. Она не ожидала встретить ничего подобного в таком здании.

Чезаре закрыл за собой дверь.

Маттео сидел за столом.

— Дон Чезаре! Вместе с мисс Никольс! Вот это сюрприз!

Чезаре оставил Люк у порога, а сам подошел к столу и молча уставился на Маттео.

Люк с любопытством рассматривала комнату, имевшую вид обычного офиса. В углу стоял еще один стол с пишущей машинкой, рядом с ним шкаф для бумаг, а дальше — небольшой альков за занавеской, откуда, вероятно, есть выход в туалет. Отличительная особенность помещения заключалась в отсутствии в нем окон.

Голос Маттео привлек к себе ее внимание.

— Ты просил о встрече, племянник? — спросил Маттео. Чезаре кивнул.

— Я пришел поговорить о возникшем между нами недоразумении.

— Слушаю тебя, — наклонил голову Эмилио.

— Когда мы встречались в последний раз, — продолжал Чезаре тихим голосом, — ты сказал, что я хорошо поработал и Общество довольно.

— Верно, — кивнул Эмилио.

— Тогда почему они хотят моей смерти? — спокойно спросил Чезаре.

Эмилио сложил руки на животе и откинулся на спинку кресла.

— Ты молод, племянник, и не понимаешь многих вещей. Общество существует только потому, что следует одному простому правилу, — мягко сказал Эмилио. — Одному простому правилу, которое помогло ему пережить многие войны и многие трудные времена и создать такую мощную организацию, которую оно представляет собой сегодня. В этом правиле наша сила. Оно гласит: “Человек не может оставаться жить, если он представляет угрозу безопасности кому-либо, кроме себя”.

— Я ни разу не нарушил этого правила, — не задумываясь ответил Чезаре. — За исключением случаев, когда Общество просило меня защитить некоторых своих членов.

— Очень жаль, конечно, но осведомленность об этом как кинжал, приставленный к нашим глоткам. — В голосе Маттео все еще звучало терпение, будто он разговаривал с ребенком. — Ты понимаешь, что полиция уже подозревает тебя, и если то, что ты знаешь, станет каким-то образом известно им... — Он не закончил фразы.

— От меня они ничего не узнают.

— Я верю в это, — согласился Эмилио. — Но Обществу будет нанесен большой вред, если мы оба ошибаемся. У других нет такой уверенности, как у тебя и у меня.

— Почему же нет? — требовательно спросил Чезаре. — Я держу свою клятву, и мне ничего не нужно от них.

— Дело именно в этом, — быстро сказал Эмилио. — Их как раз это и беспокоит. Человеку, который ничего не хочет, нечего защищать. Ты не похож ни на Дэнди Ника, ни на Большого Голландца, ни на Элли, которых ты уже убрал. У них были основания остаться верными, у них было что защищать, им было выгодно вносить свою лепту в дело развития Общества. А от тебя, мой племянник, нам нет никакой прибыли, ты ничего не производишь. Ты дилетант, которого, как малое дитя, интересует только состояние возбуждения и опасности.

— Так это из-за Дэнди Ника они хотят моей смерти?

Эмилио печально посмотрел на него и беспомощно развел руками.

— По этой причине ты должен сдержать свою клятву перед Обществом.