Гарольд Роббинс – Соблазнитель душ (страница 40)
— При всем моем уважении к вам, преподобный Толбот, этого недостаточно, — покачал головой Уоден. — Помните о том, что о Нем там говорят много и часто. Мы должны представить телезрителям вас, а не Его.
— Я понятия не имею, с чего начинать.
— Допустим, вы для начала расскажете нам о вашей жизни, — предложил Бейли. — Своими словами. Может, мы за что-то да зацепимся.
Пастырь улыбнулся.
— Что тут рассказывать. Мне кажется, всю жизнь я искал Бога, чье слово я могу нести людям.
Бейли покивал.
— Вот и отправная точка. Вы можете рассказать телезрителям о «поисках Бога». Можно начать с показа ваших детских фотографий, потом Вьетнам, возвращение в Америку, создание первой общины и наконец ваше решение стать проповедником.
Пастырь рассмеялся.
— Идея прекрасная, но фотографий у меня нет.
— Это не проблема, — успокоил его Уоден. — У меня есть пара фотографов, которые все сделают в лучшем виде.
— В те дни я выглядел иначе. С длинными волосами, с бородой. Потребуется год, чтобы отрастить их вновь.
Уоден покачал головой.
— Зачем? Чтобы изменить облик, нужны опытный гример, парик и накладная борода. Все это у нас есть, — он повернулся к Линкольну. — Если идея тебе нравится, давай подключать сценарный отдел.
Линкольн кивнул.
— Подключай. По крайней мере мы нашли, с чего начать.
Менее чем через три месяца Пастырь сидел в маленькой комнате, наблюдая на экране монитора за Кэтрин Кулман, выплывшей на сцену Храмовой аудитории в развевающемся белом платье под торжественный голос диктора: «Дамы и господа, сегодня с вами всемирно известный учитель слова Божьего мисс Кэтрин Кулман!»
Камера показала аплодирующих слушателей, затем вернулась к Кулман, которая улыбнулась, чуть поклонилась своим гостям и подняла над головой Библию в переплете из мягкой красной кожи. Подошла к кафедре, положила на нее Библию, окинула взглядом паству, требуя тишины. Заговорила мягким, мелодичным голосом, который усилители и динамики донесли до самого дальнего уголка аудитории. Но была в голосе и властность, заставлявшая слушателей внимать мисс Кулман, затаив дыхание. Она посмотрела на Библию, вновь подняла голову, и весь экран заполнило ее лицо.
— Из Первого послания апостола Иоанна, глава четвертая:
Она помолчала, затем отошла от кафедры.
— Исповедовать и свидетельствовать. Вот ключевые слова. Сколь многие из нас хотели бы сделать это? Не первое или второе, но все сразу. Не раз в год, раз в месяц, раз в неделю, но каждодневно всю нашу жизнь. Сколь многие из нас проснулись этим утром и сказали себе: «Иисус — Сын Божий, Иисус — мой Спаситель, Иисус умер на кресте за мои грехи и за грехи всего мира?» А затем за завтраком засвидетельствовали это жене и детям?
Вновь она молча оглядела собравшихся.
— Боюсь, немногие, — в голосе послышался упрек, но тут же тон ее изменился. — Но сегодня среди нас молодой человек с необычной судьбой. Молодой человек, который нес слово Божье в далекие и загадочные места, сквозь зыбучие пески греха и разложения, чтобы осознать, что сила его исходит не от него самого, но от живущего в нем Духа Божьего, и первой мыслью его каждое утро было желание исповедовать и свидетельствовать, что Иисус есть его Спаситель. История его жизни стала для меня откровением, как, я знаю, станет она откровением для вас, когда вы выслушаете его. Вот почему я попросила его рассказать ее вам.
Дверь в комнатку отворилась, вошел молодой человек.
— Доктор Толбот, мисс Кулман сейчас позовет вас на сцену. Пожалуйста, следуйте за мной. Пастырь поднялся. Посмотрел на сидящих на диване Джо и Маркуса. Джо широко улыбнулся, поднял руку со сжатыми в кулак пальцами.
— Задай им жару, Пастырь.
Маркус оторвался от экрана.
— Сделайте сегодня упор на искушения плоти. Помните, что аудитория мисс Кулман с понедельника по пятницу смотрит утренние сериалы. Для ее передачи я подготовил специальные слайды. По ним вы поймете, о чем надо говорить.
Пастырь кивнул. Он почувствовал руку молодого человека на своем плече и повернулся, чтобы последовать за ним. По коридору они подошли к занавесу, отделявшему их от сцены.
— Когда вы услышите ваши имя и фамилию, выходите на сцену. Постойте несколько секунд, чтобы сидящие в зале увидели вас, а затем повернитесь к мисс Кулман, которая будет сидеть на маленьком диванчике посреди сцены. Садитесь как можно дальше от нее. Тогда камеры покажут вас в наилучшем ракурсе. На столике перед вами вы найдете кувшин с водой и стаканы. Занавес я для вас отдерну.
— Спасибо.
Из динамиков громыхнул ее голос: «Друзья мои, поприветствуем… преподобного Эндрю Толбота».
Занавес рывком отдернули, и Пастырь шагнул под свет юпитеров.
Обволакивающая патока слов и яркий свет. А за ними настойчивость и целенаправленность, стремление получить на каждый вопрос требуемый ей ответ. Пастырь восхищался ее мастерством. У этой хрупкой женщины была стальная воля. Это ее бенефис. Она — звезда. И никто ни на миг не должен об этом забывать.
Аура звезды, как определял эту черту Маркус. Ею обладали все телепроповедники, с которыми свели его судьба и Джейк Рэндл. Именно эта аура позволила им подняться над морем обычных священников. Да, в каждом она проявлялась по-своему, но обладали этой аурой все.
За два месяца Пастырь появился во всех религиозных телепрограммах: Пат Робертсон являл собой образ идеального соседа, добродушного, не сующего нос в чужие дела, но готового в любой момент посочувствовать, а то и помочь; Джим Бэккер изображал круглолицего соседского парня; Джерри Фолуэлл — дружелюбного, искреннего президента местной торговой палаты; Роберт Шаллер — веселого, постоянно улыбающегося домашнего доктора, один вид которого отгонял дурные мысли. Пол Кроуч с его яркими спортивного покроя пиджаками казался рубахой-парнем, готовым в любой момент прыгнуть в машину и отправиться навстречу удивительным приключениям; Орэл Робертс выглядел мыслителем, идеи которого могут перевернуть мир. Джимми Сваггард был кровоточащей совестью округи, жалеющей всех страждущих этого мира. Рекс Хамбард — строгим учителем, а Билл Грэхэм — добрым дядюшкой, к которому всегда можно обратиться в трудную минуту.
Все такие разные. Все с аурой звезды. Все со своими, глубоко личными отношениями с Богом и Его единственным Сыном, Иисусом Христом, Спасителем человечества.
Обладала аурой звезды и Кэтрин Кулман. Она была тетушкой, которая приходит, чтобы отвести беду. С домашними пирожными и куриным бульоном. Для того, чтобы человеку стало легче жить.
Когда они вернулись в отель после службы, на телефонном аппарате мигала лампочка коммутатора.
— Хочешь, чтобы я узнал, кто звонил? — спросил Джо.
— Пожалуйста, — кивнул Пастырь, прошел в спальню и плюхнулся на кровать. Он устал. Да еще досаждала скука. Ему надоело рассказывать одну и ту же историю. Утешало лишь то, что прошедшая служба стала последней. Завтра он вернется в Рэндл, к своим людям.
В дверном проеме возник Джо.
— Звонила женщина, которая работала с нами в Рэндле, Джейн Даусон. Она оставила свой номер в Далласе. Говорит, у нее срочное дело.
— Я позвоню ей потом. Что может быть срочного? Мы не виделись несколько месяцев.
— Она просила передать, что дело срочное.
— Хорошо. Соедини меня с ней.
Джо исчез, а минуту спустя крикнул из гостиной.
— Возьми трубку.
Пастырь снял трубку, вновь откинулся на подушку.
— Привет, Джейн. Что случилось?
Голос ее переполняла тревога.
— Я должна увидеться с тобой.
— Ты же знаешь, это невозможно. Я говорил тебе, что он думает по этому поводу.
— Ты можешь остановиться в Далласе по пути в Рэндл. Он об этом ничего не узнает.
— Нет. Я дал ему слово. — Пастырь похлопал по карманам в поисках пачки сигарет. — И почему мы не можем поговорить о твоих проблемах прямо сейчас, по телефону?
— Кто-то может нас подслушать.
— На моем конце провода все чисто.
— А вот у меня такой уверенности нет. Иногда мне кажется, что мой телефон прослушивается.
Сигарет он не нашел, а потому начал злиться.
— Мне плевать, слушает кто нас или нет. Говори или клади трубку.
Послышались ее всхлипывания.
— Перестань. Ты ведешь себя, как ребенок.