Гарольд Роббинс – Соблазнитель душ (страница 28)
— Как так? Я же заплатил по счетчику.
Коп указал на щит при въезде на автостоянку.
— Пикапам тут стоять не положено.
Пастырь огляделся. Насчитал еще несколько пикапов. Квитанций на их ветровых стеклах не было.
— А как насчет них? Почему вы их не штрафуете?
— Мы еще до них не дошли, — ответил полицейский.
— Но собираетесь оштрафовать? — Полицейский кивнул.
— Естественно. Но сейчас мы хотим выпить кофе. А уж когда вернемся, наверняка оштрафуем.
Пастырь сел за руль, выехал с автостоянки. В зеркало заднего обзора он видел, что они смотрят ему вслед. Он взглянул на датчик уровня бензина. Почти на нуле. И свернул на бензоколонку, на которой всегда заправлялся.
— Залей доверху, Майк, — попросил он.
— Конечно, Пастырь, — мужчина взял шланг и повернулся к Пастырю. — Между прочим, а наличные у тебя есть?
— Есть. А в чем дело? У нас же свой счет.
— Новые инструкции, — Майк не решался встретиться взглядом с Пастырем. — Больше никаких счетов. Наличные или кредитные карточки.
Он сунул наконечник в горловину, включил насос.
— Хочешь, чтобы я заглянул под капот?
Пастырь покачал головой.
Майк подождал, пока насос автоматически отключится, наполнив бак, посмотрел на счетчик.
— Восемь долларов двадцать пять центов.
Пастырь достал десятидолларовую купюру. Майк отсчитал сдачу.
— Спасибо, Пастырь. Доброго тебе пути.
Пастырь пристально смотрел на него.
— Мы были друзьями, Майк. Может, ты скажешь, что тут происходит? Чувствовалось, что отвечать Майку не хочется.
— Вроде бы ничего, Пастырь.
— Я никому не скажу о нашем разговоре. Объясни мне.
Майк посмотрел направо, налево. И заговорил, лишь убедившись, что в пределах слышимости никого нет.
— Все из-за Мэнсона, — прошептал он. — Народ перепугался. Вы-то живете совсем рядом. И похожи на них.
— Но нас же хорошо знают. Мы никому не доставляли хлопот. Кто-то должен был пожаловаться.
— Этого я не знаю, Пастырь. Честное слово. Но я слышал, что в церквях воскресные проповеди были о хиппи и их безбожном образе жизни. Секс, наркотики и все такое. Вот откуда выходят мэнсоны, говорили священники.
Пастырь глубоко вдохнул, медленно выпустил воздух из легких. Этого следовало ожидать. Все его попытки наладить отношения со священниками местных церквей терпели неудачу.
— Спасибо, Майк. Я тебе очень признателен.
С бензоколонки он поехал на почту. Достал из ящика пятнадцать писем. Засунул их в карман и запер ящик.
Сотрудник почты обычно перекидывался с ним парой-тройкой слов, а тут сделал вид, что очень занят, и даже не поднял на Пастыря глаз. Тот все понял и сразу вышел на улицу.
Сев в кабину пикапа, он начал вскрывать письма. Первое же повергло его в изумление. Две строки печатных букв, написанных карандашом:
«УБИРАЙТЕСЬ ИЗ ЭТОГО ГОРОДА ПО-ХОРОШЕМУ. НЕ ТО МЫ ПРИДЕМ И ВЫШВЫРНЕМ ВАС ОТСЮДА.»
Без подписи. Одно за другим Пастырь вскрыл остальные письма. Та же мысль, пусть и выраженная другими словами. Все без подписи. Он взглянул на конверты. Все датированы вчерашним числом и отправлены из Лос-Олтоса. Пастырь положил их на полочку под приборным щитком и завел двигатель. Не хотелось смириться с мыслью, что за ночь мир мог столь разительно перемениться.
Взгляд его упал на зеркало заднего обзора. Патрульная машина вырулила из-за угла и пристроилась ему в хвост. Ехал Пастырь осторожно, соблюдая все правила дорожного движения. Миновав границу города, он свернул на автостраду, ведущую к общине. Патрульная машина продолжала следовать за ним, хотя щит с названием Лос-Олтоса остался далеко позади. Милю спустя Пастырь свернул на обочину и остановился.
Патрульная машина затормозила рядом.
— Что-нибудь случилось? — через окно спросил полицейский, сидевший рядом с водителем.
— Нет.
— А чего ты остановился?
Пастырь посмотрел на его бляху. Городская полиция. Ее власть ограничивалась пределами города.
— Подумал вот, что вам, возможно, небезынтересно узнать, что граница города осталась в двух милях позади. Полицейский побагровел. Глянул на водителя, вновь повернулся к Пастырю.
— Мы искали место, где развернуться.
— Вы его нашли. На шоссе ни одной машины.
Полицейский набычился.
— Ты что, слишком умный?
— Нет, сэр, — вежливо ответил Пастырь. — Обычный гражданин, старающийся помочь своим защитникам. Я не хочу, чтобы у вас возникли осложнения с дорожной полицией. Вы же знаете, они не любят, когда кто-то посягает на их полномочия.
Полицейский мрачно посмотрел на него, затем кивнул водителю. Патрульная машина развернулась и покатила к городу. Пастырь подождал, пока она скроется из виду, затем вновь двинулся в путь. Настроение у него улучшилось, хотя он и понимал, что никакая это не победа.
Они садились обедать, когда услышали рев мотоциклов. Пастырь подбежал к двери в то самое мгновение, когда первый камень, разбив стекло, влетел в комнату.
Когда он выскочил наружу, мотоциклисты уже развернулись и мчались к холму. Четверо в белых шлемах, склонившиеся к рулю.
Он повернулся к теснившимся в дверях девушкам.
— Идите в дом. Они уехали.
И сам последовал за ними. Али Эльях протянул ему смятый листок.
— Этим они обернули камень.
Он прочитал:
«ЭТО НАШЕ ЕДИНСТВЕННОЕ И ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ.
НЕ УБЕРЕТЕСЬ ОТСЮДА ДОБРОВОЛЬНО ПЕНЯЙТЕ НА СЕБЯ.
МЫ НАСТРОЕНЫ СЕРЬЕЗНО».
Пастырь тяжело опустился на стул. Навалилась усталость. Выхода не было, сделать ничего нельзя. Он протянул записку девушкам.
— Прочитайте. С почты я привез еще пятнадцать таких же.
— Что это значит, Пастырь? — спросила Чарли.
Он покачал головой.
— То, что здесь написано. Они не хотят, чтобы мы жили по соседству.
Одна из девушек заплакала.
— Что такое, Бет? — спросил он.