Гарольд Роббинс – Никогда не покидай меня (страница 10)

— Уже нет, — сказала жена Пола. — Она идет сюда.

Пол посмотрел поверх моего плеча, начал вставать, и я автоматически последовал его примеру. Потом обернулся.

Мне показалось, что мы увидели друг друга одновременно. Ее глаза на мгновение вспыхнули, затем огонь в них быстро погас. Чуть помедлив, она направилась к нашему столику.

Элейн протянула руку.

— Мистер Ровен, — вежливым светским тоном произнесла она. — Рада вас видеть.

Я пожал ее руку. Пальцы Элейн восхитительно дрожали. Придерживая стул за спинку, я помог ей сесть.

Эдит, улыбаясь, подалась вперед.

— Элейн в последний момент присоединилась ко мне за ленчем, а потом прошлась со мной по магазинам. У нее великолепный вкус. Мы скупили половину всех товаров, имеющихся в нью-йоркских магазинах.

— Надеюсь, ты оставила мне деньги на этот обед, — пошутил Пол.

Эдит что-то ответила ему, но я не расслышал слов.

Мне показалось, что стены здания вот-вот обрушатся на меня. Я смотрел на Элейн — на дымчато-синие глаза с застывшей в них болью, на нежные алые губы. Я мог думать лишь об одном — как приятно было бы поцеловать ее.

Глава 6

Около восьми часов, когда мы допивали кофе, к столику подошел швейцар.

— Ваш автомобиль у входа, мистер Ровен, — сообщил он.

— Спасибо, — отозвался я.

Перед уходом из офиса я позвонил в гараж и попросил пригнать машину сюда к восьми часам.

— Вы готовы? — спросил я, обведя взглядом своих соседей по столику.

— Да, — ответил Пол.

Эдит, достав пудреницу, занялась своим лицом; я повернулся к Элейн.

— Не хотите прокатиться с нами до аэропорта?

Она покачала головой.

— Я пойду спать. Устала. Спасибо за приглашение, мистер Ровен.

— Элейн, едем с нами, — вмешалась Эдит. — К десяти часам Бред доставит тебя в гостиницу. Немного свежего воздуха тебе не повредит.

Элейн неуверенно посмотрела на меня.

Я кивнул.

— Мы вернемся к десяти.

— Хорошо. — Она улыбнулась. — Поеду с вами.

Выйдя на улицу, женщины сели на заднее сиденье, а Пол устроился возле меня. Я периодически поглядывал в зеркало, встречаясь глазами с Элейн. Она тотчас отводила их в сторону. Спустя некоторое время я снова смотрел в зеркало и ловил ее взгляд.

Я рассказал Полу о трудностях, связанных с заказом сталелитейной ассоциации, а он мне — последние вашингтонские новости. Дорога пролетела незаметно. Мы прибыли в аэропорт за десять минут до отлета. Я припарковал машину, и мы подошли к регистрационной стойке. На прощание я обещал Эдит, что Мардж завтра ей позвонит. Затем Пол и Эдит направились к самолету, а мы с Элейн — к машине.

Мы не разговаривали. Я открыл дверь автомобиля, придержал ее, пока Элейн садилась, — потом, обойдя машину, сел за руль. Потянулся к замку зажигания, но рука Элейн остановила меня.

— Подождите минуту, — сказала она. — Пусть самолет взлетит.

Я откинулся на спинку сиденья и посмотрел на Элейн. Она наблюдала через лобовое стекло за самолетом. Элейн казалась грустной, одинокой.

— Что-нибудь не так? — быстро спросил я.

Она покачала головой.

— Нет, все в порядке. Просто я хотела увидеть, что они благополучно взлетели.

— Вы часто думаете о них? — сказал я; моя фраза прозвучала скорее как утверждение, чем как вопрос.

Она кивнула.

— Я их люблю, — просто ответила она. — Не знаю, как бы я пережила случившееся без поддержки Пола и Эдит.

Рев реактивного двигателя нарушил вечернюю тишину. Мы помолчали, пока самолет не растаял в темноте. Затем Элейн повернулась ко мне.

На ее губах появилась улыбка.

— Теперь все в порядке.

Я не шевельнулся. Я следил за ее лицом, освещенным тлеющим кончиком сигареты. Кожа Элейн отливала золотом; где-то в глубине глаз вспыхивали искорки.

Она тоже посмотрела на меня. Улыбка исчезла с ее губ.

— Я не думала, что снова увижу вас, — промолвила Элейн.

— Я — тоже, — отозвался я. — Сожалеете?

Она на мгновение задумалась.

— На самом деле точного ответа не существует, Бред. Я не знаю, что я чувствую.

— А я знаю, что я чувствую, — уверенно произнес я.

— Это другое, — без задержки сказала она. — Вы — мужчина. Вы иначе относитесь ко многому. Некоторые вещи не имеют для мужчины такого большого значения, как для женщины.

— Вы так считаете?

Я выбросил сигарету в окно, взял Элейн за плечи и притянул к себе. Потом поцеловал.

Ее губы не двигались, и все же они не были абсолютно застывшими; они не казались ни холодными, ни горячими; они не целовали меня, но все же отвечали на мой поцелуй.

Потом я посмотрел на лицо Элейн. Ее широко раскрытые глаза глядели на меня.

— Я хотел поцеловать тебя с первой минуты нашего знакомства.

Она чуть отодвинулась к двери и взяла сигарету. Я протянул ей зажженную спичку. Элейн сделала глубокую затяжку и откинула голову на подголовник. Она не смотрела на меня.

— При жизни Дэвида я ни разу не взглянула на другого мужчину. А он — на другую женщину.

Ее глаза были печальными, задумчивыми. Я молча наблюдал за Элейн.

— Во время войны, — продолжала она, — мы надолго расставались. Ты помнишь Вашингтон тех лет. Все помешались на сексе. Меня от этого тошнило.

Я по-прежнему молча смотрел на нее.

— И сейчас тошнит, — медленно произнесла Элейн.

Она посмотрела мне прямо в глаза. Лицо ее было подчеркнуто бесстрастным. Я выдержал ее взгляд.

— Ты по-прежнему любишь своего мужа? — спросил я.

Она опустила ресницы, спрятав глаза. Ее голое был полон страданий.

— Это нечестный вопрос. Дэвид умер.

— Но ты-то жива, — безжалостно заявил я. — Ты уже не ребенок, а взрослая женщина. У тебя есть потребность...