Гари Майерс – Страна Червя. Прогулки за Стену Сна (страница 16)
Хотя Бел иногда охранял дверь, он никогда не видел, что находится за ней. Но теперь, благодаря свету заимствованной свечи, он видел, что это настоящий лабиринт из лестниц и коридоров, лабиринт, в котором он мог часами охотиться за своей жертвой и все еще мог быть далеко от своей цели. Он мог бы охотиться часами, но он разработал лучший план. Пол был усыпан человеческими костями, и везде, где возникал выбор пути, он выбирал тот проход, где костей было больше, как самый быстрый путь к логову бога, если не к самому богу. Но у него вызывали приступ тошноты мысли о том, куда могут вести другие пути, поскольку он давно догадался, что из лабиринта выходило больше коридоров, чем предполагали жрецы Млока. И он очень осторожно шагал по костям, потому что об их владельцах все было известно ему.
Не прошло и месяца, как он пробыл на службе у жрецов Млока, как начались исчезновения. Жрец исчез из своей камеры ночью, и никто, кто слышал его удаляющиеся крики, не мог поверить, что он кричал по своей собственной воле. Они обыскали храм сверху-донизу, но никаких следов пропавшего не нашли. Только в склепе они не искали, поскольку дверь в него тщательно охранялась, и никто не проходил через нее в любом направлении, как могли бы подтвердить два охранника. Но когда сами охранники исчезли даже без единого крика, сигнализирующего об их смерти, все предпочли отказаться от поисков, а не следовать логическим выводам. А затем немногие открыто заявили, что все должны понимать в тайниках своего сердца, что ничто не могло коснуться жреца Млока в храме Млока, если только это не был сам Млок. Они сказали, что Млок рассердился на своих жрецов за то, что они не давали ему требуемой пищи, так необходимой ему, и что те, кто хочет отправиться на поиски пропавших жрецов, должны искать их в брюхе Млока. Позже они сказали, что исчезновений было больше, чем необходимо одному богу. Хотя на самом деле исчезновений было не так много, как слухов порожденных ими, и некоторые из пропавших, скорее всего, совершили побег, чтобы избежать участи своих товарищей. Сам Бел оставался здесь столько, насколько хватило сил, но однажды ночью он услышал, как что-то осторожно грохочет за охраняемой им дверью, и решил, что его истинные интересы лежат где-то в другом месте. Ибо лучше голодать со Старшими, чем быть съеденным Млоком.
Он покаялся перед своим старыми хозяевами — тремя первосвященникам Старших, когда преклонил колени перед ними в зале советов, и попросил их вернуть его обратно. Они не изменились в течение года с тех пор, как он покинул их, только их бороды стали немного длиннее и их глаза немного печальнее. Он умолял их вернуть его обратно, и они не отказали ему. Им было приятно видеть, как молодой жрец возвращается от разрушающего света ложного бога в хранящую тьму истины. И им было приятно видеть, что он таким образом может избежать гнева Старших. Но удовольствие, которое они испытывали при его возвращении, было ничто по сравнению с удовольствием, ощущаемым самими Старшими. Они были рады настолько, что захотели угодить Белу, в свою очередь, подарив ему исключительную честь. В течение трех лет они терпели Млока, который бросил вызов их власти. Они больше не хотели терпеть его. Сегодня они определили его смерть, и тем же вечером они отправили его как исполнителя своей воли. Но Бел не мог убить бога без оружия. Таким образом, они вложили в его слабые руки посох жреца Старших. И он увидел, как тьма сомкнулась вокруг него, ибо это был его собственный посох, который они дали ему, его собственный посох, чудесным образом восстановленный.
Кости привели Бела, когда он уже начал отчаиваться, туда куда нужно, стены разошлись по обе стороны от него, чтобы явить ему логово, которое он искал. Он сразу увидел, что это логово по размеру и форме напоминает большую квадратную комнату с четырьмя дверями, открывающимися в ее стенах, и алтарем из черного камня, который стоял в самом центре. Но по большей части он видел вокруг лишь кости, человеческие кости, которые лежали так густо на полу, что его совсем не было видно между ними. В комнате было пусто. Он осторожно пересек ее и поставил свечу на алтарь. Он уже почти решил вновь поднять ее и попытать свою удачу в лабиринте, когда грохот костей раздался позади него.
Он прекрасно знал, что это было, но его вера в посох Старших дала ему силы, чтобы противостоять этому. Но когда он увидел то, что стояло за ним, потянувшись к его горлу странными человеческими руками, все силы покинули его. Только когда он почувствовал прикосновение этих рук к своему сжавшемуся от страха горлу, только тогда он нашел силы, чтобы нанести удар. Он ударил не один раз, а много, терзая протянутые к нему конечности, чтобы достичь мягкого тела позади них. Он продолжал бить безжизненное тело еще долго даже после того, как конечности расслабились.
Но в момент своей победы он увидел, что все было в пустую, увидел это в очертаниях мертвой твари у своих ног. Это было не в ужасной насмешке над человеческой формой, как видел он. Это было не в основе различия, что никакая видимая форма никогда не может полностью скрыть. Это было даже не в неестественном количестве рук, ног и голов, в два раза превышающем то, что должен иметь человек. Это было не в самой твари, но вывод, который он извлек из всего увиденного, вырвал победу из его рук, даже когда он потянулся, чтобы схватить ее. Тварь умерла, находясь в финальной стадии расщепления своего тела пополам.
Но только после того, как он поднял глаза от поверженного ужаса, он понял весь масштаб своего поражения. Братья убитого бога вернулись с охоты в храме наверху, чтобы найти его над телом своей жертвы. Они стояли вокруг него за краем тусклого света свечи, дрожа от молчащего смеха, что было хуже любой угрозы. Но Бел уже видел худшее. Он поднял в вызове посох Старших, посох, который мог бы привести их к смерти.
И только тогда он понял причину, почему боги смеялись. Старшие сломали свой посох второй раз пополам.
Сокровище Древних
В необъятной пустыне, что лежит между Цолем и Цуном, в полдень по караванной тропе ехали на верблюдах четыре человека. Они двигались неспешной вереницей, облачённые в длинные серые плащи странников, понурив головы в низко надвинутых капюшонах. Казалось, люди ничуть не замечали своих дорожных спутников — стервятников, лениво кружащих над головою. Но как путники могли их не заметить? Для того, кто погибал, сбившись с пути, эти птицы являли скверный знак, ибо предвещали близкий конец. Эти люди не заблудились и не погибали, но для них птицы тоже являли знак. Знамение, что на них обрушился гнёт божественного проклятия.
Кто же эти люди, столь тяжко оскорбившие бога? Братья, мелкие купцы из города Цун, возвращающиеся домой из города Цоль, где заключили разорительную сделку. В результате у них не осталось денег даже на то, чтобы купить место в караване. Так что они сами пустились в долгую дорогу, доверившись собственному знанию безопасного пути домой.
Но, либо познания их были не так уж велики, либо дорога оказалась не очень различимой, однако к полудню второго дня братья поняли, что сбились с хоженого пути. Они тут же повернули, отыскивая дорогу, но ночь опустилась прежде, чем поиски увенчались успехом. Какое-то время путники упрямо продолжали искать при свете звёзд. Но, в конце концов, даже до них дошла неразумность такого занятия. Так что купцы остановились и устроили лагерь прямо там, где были, в надежде, что следующий день окажется удачнее. А назавтра, выйдя из шатра, братья увидели, что устроили привал на краю разрушенного города, наполовину погребённого в песке.
Такое зрелище не обрадовало братьев. Они часто ходили с караваном между Цолем и Цуном, и слыхали россказни, весь путь кочующие от повозки к повозке — слухи о диковинных и жутких вещах, что укрывала пустыня. Самыми диковинными и жуткими были истории о городе Древних. Ни один из живущих людей не мог бы похвастать, что видел тот город, хотя некогда он был горделивой столицей богатого и могучего царства. Но народ его поклонялся жестоким и своенравным богам, и те опустошили всё царство, дабы город остался лишь им одним. Братья вовсе не обрадовались, узнав, что провели ночь рядом со столь ужасным местом. Они вознамерились свернуть шатёр и убраться прочь так споро, как только их понесут верблюды. Однако Шунь остановил их.
Шунь был старшим из братьев и слова его — самые весомые. Он не стал спорить с тем, что в последнее время удача не очень-то улыбается им. Но если они теперь упустят подвернувшийся дар судьбы, то винить придётся лишь самих себя. Вот развалины огромного и богатого города, тысячу лет хранимого человеческими страхами от разграбления. И четверо братьев первыми из людей узнали истинную цену тем страхам. Разве не провели они ночь на краю городских развалин? И чем это им повредило? Подобное явно доказывало, что древние боги покинули обращённый в руины город и любое богатство, что тут отыщется, по праву принадлежит тому, кто его найдёт. Вот о чём толковал Шунь своим братьям тем утром у края разрушенного города. И братья согласились, что его слова мудры, хотя сердца их полнились тревогой.