Гари Майерс – Страна Червя. Прогулки за Стену Сна (страница 11)

А Ях-Вхо объяснил жрецам, что в этой части Страны Грёз было не модно, чтобы идол выглядел словно луковица, согласно их чертежу, но жрецы настаивали на своём. Ях-Вхо ещё раз посмотрел на пергамент и нахмурился; но сказал, что можно приделать идолу глаза, в его мастерской как раз есть несколько подходящих изумрудов[2]. Но жрецы отвечали, что для Стхуда иметь глаза было неслыханным делом, и пробормотали ужасные слова против изумрудов. Затем Ях-Вхо спросил: из какого камня делать идола, и жрецы ответили: из песчаника. Тогда Ях-Вхо возобновил подметание мастерской, показывая, что приём закончен. Он не мог адекватно выразить своего презрения к поклонникам такого идола. А они назвали определённую цену в опалах.

Поэтому Ях-Вхо закупил необходимые материалы. На следующее утро эти три верховных жреца вернулись, все в своих узорчатых одеждах, с треногами, угольными жаровнями и ароматными смолами. Но задушенный жрец, шедший позади остальных, не был одет в мантию, а его тело плохо подходило к его отвратительной душе. Ях-Вхо не нравилось, что чьи-то злобные глаза наблюдают за ним сквозь дыры тела, плохо совместимого с населяющей его душой. В то же время глаза самого покойника смотрели совсем по-другому, он был словно прикреплен к ужасной душе. Но всё это не касалось Ях-Вхо. Он забрался на стремянку и начал энергично обтёсывать камень, который заключал в себе душу бога; а жрецы распевали: "О Стхуд, Стхуд" и жгли свою смолу.

И каждый вечер, как только появлялись звёзды, они покидали эту скромную мастерскую, а каждое утро, когда звёзды начинали бледнеть, они тихо приходили обратно, чтобы возобновить своё пение, и всегда этот задушенный жрец следовал за ними. Работал ли Ях-Вхо в тот день или не работал, верховные жрецы всё равно приходили и распевали свои молитвы.

Теперь клиентура любого авторитетного скульптора, создающего идолов, сопровождается такими обрядами, и препятствовать им — плохо для бизнеса. Прошла первая неделя, и Ях-Вхо начал подозревать скрытый мотив для сжигания ароматных смол; потому что удушенный жрец плохо переносил обычный воздух. По-видимому, это следовало скрывать, чтобы никто не задавал лишних вопросов.

Но было бы несправедливо утверждать, что Ях-Вхо ни разу не пожалел о сделке из-за простой брезгливости. Ограничения песчаника начали его раздражать. У Ях-Вхо были свои хитрости с золотом, он мог делать пустотелые фигуры и добавлять вес с помощью точного количества свинца; но с песчаником такое невозможно, и Ях-Вхо считал, что жрецы дали ему меньше, чем стоит такая работа. И их требования к срокам могут быть только вредными для его дела. Кто теперь закончит маленькое изображение Мупа из яшмы? Последователи Тамаша придут за шестью золотыми демонами-слугами, и что они скажут, если увидят своих демонов без глаз? Иконоборцы требовали изготовления своих заказов, но что он мог дать им сейчас? Тускло-оранжевая пыль Стхуда душила его, а бисерный пот на лбу мастера превращался в капли крови. Крошки драгоценного камня сверкали в чёрной бороде Ях-Вхо.

Трижды во время работы он поворачивался и бросал своё долото в головы жрецов, крича, что их скудные опалы не соответствуют масштабу его усилий; и трижды жрецы только улыбались, весело соглашаясь повысить оплату. Они только улыбались, но Ях-Вхо замечал что-то неприятное в их улыбках. И когда он увидел, что они намереваются отвечать на каждое его требование такими же улыбками, он заплакал и стал пророчествовать о гибели.

Через день последние ловкие удары долота завершили работу над этим ненавистным идолом. Ях-Вхо, немного успокоившись от выполнения своей задачи и получения оплаты, накрыл свою скульптуру полотном и отправился в городские пивные, чтобы смыть пыль из своего горла. Жрецы смотрели на него и улыбались.

Чуть позже полуночи трое верховных жрецов и их задушенный товарищ выскользнули из затемнённого храма Стхуда, за которым следила только Луна; и очень осторожно обходя прямоугольники жёлтого света, льющиеся из окон, незаметно добрались до скромной мастерской Ях-Вхо. Через несколько часов вышли только верховные жрецы, они прижимали к своим носам свёрнутые носовые платки.

Когда создатель богов покинул пивные рано утром и вернулся в свою скромную мастерскую, он сначала обнаружил сломанный замок на своём пороге, а затем с тихим скрипом открыл дверь. Он заметил три пары следов от сандалий на полу мастерской, в которой пахло злом. Кто-то снял полотно с ненавистного кумира и попытался скрыть ядовитую, растекающуюся лужу на полу. Три следа вели прочь, но эта зловещая выпуклость под полотном явно напоминала человеческие кости. Очень осторожно большим и указательным пальцами Ях-Вхо приподнял один угол полотна… Затем он зажёг лампу и чуть не уронил её.

Ибо Ях-Вхо знал, что есть что-то очень неправильное в любом изображении из камня, особенно в форме луковицы, когда оно становится мягким и пухлым, чего нельзя ждать от песчаника. Кольцо мясистых розовых рогов вокруг рта идола влажно блестело, и что-то мокрое капало с его шеи. И Ях-Вхо повернулся, чтобы убежать.

Но он был недостаточно быстр, и его слабые, непрекращающиеся крики продолжались несколько минут, в течение которых идол продолжал пожирать его.

Перевод — А. Черепанов

Боги земли

Многие из писателей, последовавших за Лавкрафтом, традиционно подражали или выводили свои ужасные истории из его, гораздо более популярных и известных, а цикл, который мы называем «Мифами Ктулху», скорее всего берёт исток в ранних дансенианских фантазиях. Ранними его работами можно восхищаться, но следует традициям Лавкрафта практически лишь один Гари Майерс.

Майерс — молодой поэт и автор рассказов, уроженец Саут-Гейта в Калифорнии, почитатель и Дансени, и Лавкрафта. Несколько лет назад он открыл для себя Августа Дерлета — главного протеже и литературного наследника Лавкрафта. Первый сборник вирдового фэнтези Гари Майерса, «Дом Червя», был опубликован в 1975 году «Arkham House» — издательством, основанным Дерлетом и Дональдом Уондри, чтобы переиздавать в твёрдом переплёте труды знаменитых авторов «Weird Tales».

Пока прочие имитировали Дансени или Лавкрафта, никто, кроме Майерса не сумел слить веяния их обоих в единую историю. Майерс талантливо подаёт в русле каждой истории переплетение имён и мест из пейзажей дансениевской Пеганы и мрачных окрестностей лавкрафтовского Кадата.

Я поражён что до Майерса никто не додумался этого сделать, но нет, никто. (Мне и самому следовало додуматься!)

Как бы там ни было, ниже следует один из его лучших рассказов, ранее публиковавшийся лишь один раз.

Лин Картер, предисловие к рассказу из антологии «Realms of Wizardry», 1976

Нат-Хортат и Нашт, и Каман-Та: вот боги земли, которых люди Страны Грёз именуют Старшими Богами. Это им воскуривают благовония в Храме Старших Богов, дабы людские молитвы возносились к ним вместе с дымом; ибо Великие обитают в ониксовом замке на вершине неведомого Кадата в Холодной Пустоши, но часто встречаются и на меньших горных пиках.

На заснеженной вершине Хатег-Кла размышляли под звёздами боги земли, пока затерявшиеся сны неспешно слетались к ним. И Каман-Та ловил эти сны в сложенные чашей руки; и Нашт обдувал от стужи их ажурные крылышки, и обнаружился так прекрасный город из розового мрамора, окруженный зелёными полями; и Нат-Хортат высмотрел символ МАНА-ЙУД-СУШАИ, а вслед за тем указание, в Яннише: «Пибоди, если он пьёт хмельное». Тогда открылось богам, что Пибоди становится совершенным сновидцем лишь при помощи своей чаши.

Ныне в Стране Грёз бродит ересь, утверждающая, что Старшие Боги в действительности боги не старшие, ибо ещё до них были Иные Боги: Великие Древние, гнусное отродье демонического султана Азатота, чьё имя уста не смеют произнести. Когда Старшие Боги на облачных кораблях плыли по многозвёздному небу с красного Бетельгейзе к Земле, в эру, предшествующую Человеку, они обнаружили, что эти чудовищные Иные Боги погрузились в кошмарные сновидения и запечатали Старшим Знаком Их под холмами, дабы Они не очнулись от жутких снов. Но теперь Иные Боги служили ослабевшим Старшим защитой от вторжения людей и демонов, до тех времён, пока Иные Боги не пробудятся и не свершат своё собственное возмездие. Однажды Старшие Боги нашли прибежище в городе, грезившемся Рэндольфу Картеру, но Иные Боги вернули их домой.

Боги земли оставили отвергнутые сновидения Пибоди на заснеженной вершине Хатег-Кла; сами же сели на облачные корабли и поплыли к тому городскому парку в мире яви, где Пибоди имел обыкновение всю ночь предаваться грёзам. Там они и обнаружили его, на скамье, обложенном теми журналами, что вскоре превратились в некие священные писания. И боги, при звёздном свете весьма грозные и таинственные в длинных серых плащах, показались Пибоди полисменами, явившимися прогнать его. Но они утешающе молвили: «Мы суть Боги земли». И, подтверждая это, они обратили в цветы бетонный тротуар под ногами.

Тогда Пибоди спросил, в чём же дело. И они поведали ему о Стране Грёз. где являются Старшими Богами, ибо даже в мифах не существует никого, подобного им. Они рассказали о белых храмах Селефаиса в долине Ут-Наргай за Танарийскими горами; и о диковинных, крытых тростником, хижинах Нити-Ваша на травянистых склонах, сбегающих вниз, к лазурному Серенарианскому морю. И всё это Они пообещали отдать взамен лишь за владение его снами. Но Пибоди поведал богам, как однажды нашёл бочонок под камнями в тенистом лесу и затем вообразил Умдрум — медную твердыню, врата которой лязгают, словно гром; и Лорлит — цветущий край, чей аромат на тысячу лиг разносится над голубыми водами Капризного моря, маяком для кораблей, направляющихся в гавани Нолли.