Галлея Сандер-Лин – Жених для няни (страница 73)

Рустам уже ждал меня в приёмной. Ух, а мне стало как-то волнительно. Только бы Димка всё правильно понял, лишь бы не натворил ничего сгоряча и другу не наговорил лишнего за его щедрое предложение. Я верила, что Зарецкий не поставит меня перед выбором, потому что я не хочу и не могу выбирать между ним и Дариной. Пусть сестру я знаю меньше двух недель, а его двенадцать лет, но они оба для меня бесконечно родные.

Я привыкла решать проблемы сама. По сути, мне очень долго не на кого было положиться. Вот уже многие годы разруливаю все возникающие трудности своими силами, если не считать нескольких раз, когда мне помог Дима. Но сейчас тот случай, когда мне действительно не обойтись без посторонней помощи. Так что вперёд, на баррикады!

К палате Димасика мы с Рустамом подошли вместе, зашли тоже.

— Это что за делегация? — удивился пациент. — Что у вас с лицами? Хотите что-то сказать?

— теперь в его голосе появилось беспокойство. — Я чего-то не знаю?

Я не стала оттягивать неизбежное и рассказала всё как есть: и о сестре, и о Глебе, который строит мне козни, и о необходимости скорейшего замужества. Димкино веко, которое из фиолетового стало желтовато-зелёным, трепетало, пока он нас слушал. А на фразе о фиктивном браке и щедром предложении Рустамчика Димкин глаз сощурился, кулак сжался, а дыхание участилось. Хотя я ведь знаю, что ему от этого больно: рёбра перебинтованы очень туго.

— Брат, спасибо, что готов ради нашей Дарины даже на брак, — выдавил Дима. — Но нам с Ангелиной нужно побеседовать наедине… Прямо сейчас!

Ибрагимов понимающе кивнул и сказал, что пойдёт прогуляться. Когда он вышел, гневный мраморный взгляд вперился в меня.

— Ангелина Павловна, и долго вы собирались скрывать от меня положение вещей?! — начала сердитая «мумия». — Считаете, что я теперь бесполезен и мне пора в утиль?

Злится. Чего и стоило ожидать.

— Дим, мне тебе напомнить, кого мы еле успели довезти до операционной? — парировала я.

— Никто тебя никуда не списывает, просто не хотели волновать, пока ты не поправишься. Тебе сейчас любые стрессы противопоказаны, и я уже почти жалею, что сказала.

— Не надо меня так беречь, я не стеклянный. Хотя, да, ты, наверное, права, — заявил с горечью. — Я пока даже нормально встать не могу. Да что там встать, сесть! О лице вообще молчу. Зачем тебе такой нужен?

— Ты мне любой нужен, понял? — я тоже начинала сердиться. — Я просто не хотела срывать тебе лечение. А когда зашла речь о браке, я перебирала в голове все возможные варианты: Егора, Глеба, тебя, даже Василия!

Зарецкий сощурился.

— Польщён, что я попал в этот список, — сказал он иронично. — То есть свадьба с любым из нас решит проблему? Не важно, кто это будет, плевать на чувства, лишь бы муж?

— Я не это имела…

— Ангелина Павловна, кажется, вам нравится нянчить чужих детей, — он перешёл на вы, ясно демонстрируя обиду. — Такими темпами завести собственных вам будет проблематично.

— Сестра для меня не чужая, — сказала резче, чем намеревалась.

— Простите, я не совсем то хотел сказать. Просто вы тратите себя на других, а время идёт. Думаю, для своих малышей вы были бы замечательной мамой, именно такой, какой и должна быть мать.

— Если это комплимент.

— Нет, не комплимент, а констатация факта. Я прекрасно понимаю, что вы не бросите сестру. Я бы тоже ни в коем случае не бросил. Поэтому. — он наградил меня пристальным взглядом, — я готов стать вашим мужем. Выходите за меня — и сможете забрать сестрёнку, мы вместе сможем. Постоянная работа у меня есть, своя квартира тоже. Согласитесь, я не самый худший кандидат на роль мужа и отца, хотя, наверное, вы всё ещё не видите во мне мужчину.

— Почему же не вижу. — пробормотала я. — То, что ты сейчас сказал. Если цитировать классику, то это были слова «не мальчика, но мужа». Дмитрий Андреевич, — я тоже решила поиграться с выканьем, — не могу не заметить, что вы намного более зрелый, чем большая часть ваших сверстников. Ваше предложение очень великодушное и щедрое, но.

— Но вы не можете его принять? Или просто не воспринимаете всерьёз? А ведь я серьёзен, очень серьёзен, — говорил он. — Я ждал не один год и не два. Неужели вы всё ещё не верите, что это не детская блажь?! Ангелина, вы. ты не понимаешь, что делаешь со мной? Я уже взрослый, ты не можешь этого отрицать! И не можешь бегать от меня вечно. Что тебя останавливает?

— Многое. Состояние твоего здоровья, например. А ещё. Я не хочу тебя использовать.

— Ангелина, да это не ты, а я тебя использую! Если буду женат, то ко мне перестанут липнуть всякие Александры. Всё честно. В ответ я могу тебе помочь и планирую это сделать. Возможно, что к такому серьёзному шагу по отношению ко мне как замужество ты пока не готова. В конце концов, мы ещё даже нормально встречаться не начали и на свидания толком не ходили, каждый раз какая-нибудь ерунда мешала, — он ударил кулаком по постели. — Я, наверное, тоже пока не вполне готов и хотел бы ещё основательнее стать на ноги, занять более высокое и надёжное положение в компании, но буду очень стараться! Когда-то ты поддержала меня и помогла спастись от одиночества, теперь моя очередь, я поддержу тебя. Можешь считать, что просто отдаю тебе долг. Ну же, не бойся, соглашайся!

— И что будет дальше?

— После свадьбы мы с тобой сможем узнать друг друга лучше. Ты узнаешь нового меня, а я

— новую тебя. И, конечно, мы с тобой подарим твоей малышке любовь и ощущение семьи.

Каждый ребёнок заслуживает того, чтобы иметь любящих родителей и семейную поддержку.

— Слушаю я тебя, Дима, и думаю, что это я молоденькая девчонка, а ты — взрослый и умудрённый жизненным опытом мужчина. Откуда в тебе всё это?

Зарецкий улыбнулся:

— Просто я долгие годы готовился стать твоим мужем и должен быть опорой, а не ярмом на шее.

— А как отреагирует на это твоя семья?

— Я попрошу их принять мой выбор.

— Вот только примут ли они?! — во мне роилось множество сомнений.

— Я сделаю всё, чтобы приняли. Они, конечно, не ожидали, что моя женитьба произойдёт так скоро, но… — он подарил мне ласковый взгляд. — Если ты сделаешь шаг мне навстречу, то вместе мы всё сможем. Кстати, а выбора-то у тебя всё равно нет: это предложение будет моим третьим желанием!

— Да ты коварен! — то ли разозлилась, то ли восхитилась я.

— Очень коварен, просто не оставлю тебе шанса отказаться. А если серьёзно. давай сделаем это — заберём твою сестрёнку из того места.

— Ты так рвёшься стать для неё отцом, хотя даже ни разу не видел. Вот, смотри, — я показала ему фотографию в смартфоне. — Я ей тоже твою фотку покажу, пока ты не можешь приехать сам. Мне Рустам перекинул несколько снимков с твоего дня рождения, ты там очень красиво получился. — сказала с воодушевлением, слишком поздно опомнившись, что снова невольно напомнила Диме о внешности.

Реакция не заставила себя долго ждать. Нет, Димка не отодвинулся от меня, но внутренне как бы отгородился, будто вспомнил о том, о чём предпочёл бы забыть.

— Ангелина, пока я не поправлюсь, наш брак будет фиктивным, — заговорил отстранённо. — Мы не знаем, какое у меня будет лицо, когда снимут швы и повязки. Если стану страшным или тебе просто неприятно будет на меня смотреть… Ты не бойся, я не буду тебя удерживать насильно. Зачем мне птица в клетке?! Если захочешь развестись, я отпущу. Не хочу, чтобы ты была со мной через силу или из благодарности.

— Дима, перестань!

— Мне не жалость от тебя нужна, Ангелина, совсем не жалость… — покачал он головой. — Думаешь, не вижу, как ты сейчас на меня смотришь?!

— И как же?

Да как на щеночка под забором! И мимо пройти жалко, и домой брать как-то стрёмно.

— Ничего подобного! — возмутилась я. — Мне просто больно… Больно за тебя, больно так же, как и тебе. Когда тебе плохо, как может мне быть хорошо?!

— Чёрт, голова закружилась. — поморщился он и прикрыл глаз.

— А потому что кое-кто сейчас нервничает, хотя врач прописал полный покой! — я включила режим строгой училки. — А ну быстро взяли себя в руки, товарищ пациент!

Зарецкий откинулся на подушку и некоторое время молчал, дыша настолько глубоко, насколько позволяли бинты. Кажется, ему немного полегчало.

— Всё равно я настаиваю, — заговорил он снова. — Заключим фиктивный брак, заберём твою сестру, дождёмся, когда на моё лицо снова можно будет смотреть без отвращения, и тогда уже будем решать, что делать с нашим союзом. Я очень надеюсь, что он всё же станет настоящим, а если нет…

— А если нет? — спросила чисто из любопытства.

— Ты не волнуйся, вас с девочкой я всё равно буду обеспечивать и поддерживать. Вы останетесь моей семьёй несмотря ни на что. Я слишком долго жил тобой, чтобы позволить исчезнуть из моей жизни, — он сжал мою ладонь, и один этот жест сказал мне о его чувствах больше, чем тысяча слов. — Как угодно, в качестве кого угодно, но я продолжу в ней присутствовать. Мне это необходимо, вот такой я эгоист.

— Дим, и после таких слов ты говоришь мне об эгоизме?!

Слёзы, а ну цыц, хватит наворачиваться на глаза! Господин Бог, выдайте этому парню персональный нимб ещё при жизни, он его заслужил.

— Да, Ангелин, на самом деле я очень большой эгоист, — большой палец Димы принялся поглаживать мою ладонь. — Если честно, мне нужна ты и твоё внимание целиком и полностью. Хочу, чтобы ты думала только обо мне, чтобы сама на меня накинулась, как там, на пустыре. Ты была такой неистовой. У меня хоть и зияла дыра в боку, но крышу чуть не снесло. И я готов ждать, потому что оно того стоит. Чтобы у тебя глаза горели, чтобы я чувствовал, что ты моя, целиком и полностью.