Галлея Сандер-Лин – Жених для няни (страница 18)

— Конечно приду. Твой день рождения я ни за что не пропущу, — сказала, а сама думаю: отнять руку или позволить Диме и дальше сжимать мою ладонь. Не отняла, просто расслабилась и решила: если хочет, пусть сам держится. И он держался! Если бы разжал руку — моя тут же опустилась бы вдоль тела, но бывший воспитанник не разжимал, понимая, что всё зависит от него. И я тоже кое-что поняла в тот момент: кто знает, что будет с нами дальше, но сейчас я ему нужна.

Если бы кто другой бесцеремонно схватил меня за руку, уже давно получил бы звездюлей. Но Димка никогда не вёл себя нагло и самоуверенно, как некоторые другие подростки, и когда о чём-то просил, то делал это так, что отказать было практически невозможно. Будто воздействовал на какие-то тайные точки во мне, которые откликались на его просьбы. Он не требовал слишком много, словно видел невидимую черту, за которой последует решительный отказ. Другими словами, знал меру. Интересно, надолго ли хватит его благоразумия?

Димкин день рождения выпал на выходной. Я была рада, что семнадцатилетие сына семья решила отметить дома, а не в каком-нибудь фешенебельном ресторане, где скромная няня чувствовала бы себя не в своей тарелке. К особняку Зарецких я уже привыкла и ощущала себя здесь вполне комфортно.

Андрей Петрович, ради наследника устроивший себе короткий день (да, в этот выходной он тоже работал, по словам Димы, над каким-то важным проектом), пораньше вернулся из офиса. Бабушки-дедушки съехались с горой подарков. А ещё на торжестве присутствовал Рустам, который вместе с Зарецким-старшим занимался мангалом. Дима однокласснику был искренне рад (Ибрагимов оказался единственным из сверстников, кого он пригласил на праздник), и я удостоверилась, что Зарецкий таки нашёл человека, которого мог назвать другом, а не просто знакомым или приятелем.

Когда началось застолье и поздравительные речи, бабушки заобнимали внука по самое не могу, а дедушки хорошенько оттаскали за уши, чтобы рос большим и сильным. Потом старшее поколение нянчилось с маленькой внучкой, и Мария Ивановна смогла уделить больше времени сыну. Я сидела с Тимкой и смотрела, как именинник с Рустамом играли в карты против Димкиных родителей.

Ух, а из этой парочки женатиков вышла хорошая команда! Они, казалось, понимали друг друга с полувзгляда, гасили молодёжь без всякой пощады и после каждой победы давали друг другу пять. А после игры, взявшись за руки, сидели на широких качелях под навесом, ведя друг с другом неспешную беседу и глядя на резвящихся ребят: Димка и Рустам как раз устроили с Тимкой игру в мяч. Эти двое очень привязаны и друг к другу, и к своей семье. Я вовсе не удивляюсь, что у Зарецких трое замечательных детей, возможно даже, это ещё не предел.

— Красивая из них пара, да? — шепнула мне Валентина Семёновна. — Люблю обоих, оттого столько лет тут и служу, — она вытерла воображаемую слезу.

— Да, очень красивая, — ответила я и подумала, что и сама не отказалась бы с кем-нибудь вот так посидеть на качелях, держась за ручки. И почему в этот момент перед мысленным взором возникло лицо Димки?

Когда малышка Тамила расплакалась, требуя внимания мамы, Мария Ивановна поспешила к дочери, а Андрей Петрович провёл жену полным сожаления взглядом. Раньше я как-то не особо присматривалась к их отношениям, просто чувствовала, что у них всё хорошо и нет напряжённости или раздражения. Усталость — да, ощущалась у обоих, но виной были внешние факторы. А сегодня я обратила внимание на химию между супругами. В такие моменты людям не хочется мешать, есть желание тихонько исчезнуть, чтобы не разрушить атмосферу.

Наверное, Димка тоже видел в них это, ощущал себя как бы «лишним» и искал собственное место под солнцем, стремился обрести человека, с которым у него будут такие же отношения. А пока не нашёл, отдавал себя братишке, отводил душу с другом… и время от времени отыскивал меня взглядом, будто убеждаясь, что я всё ещё тут, что не ушла.

Остаток вечера Дима провёл с отцом, братом и другом. Они играли в футбол, в шашки, жарили шашлыки. Дедушки азартно резались в домино. Ну а женская часть семьи (меня, кстати, тоже позвали за компанию) обсуждала обстановку дома, прикидывала, что ещё можно улучшить и не пора ли делать ремонт, хотя, по моему скромному мнению, всё вокруг и так сверкало и сияло ярче некуда. Бабушки завели речь о кружевных занавесках, отказываясь воспринимать «современную ерунду», как они величали жалюзи.

В общем, всё было почти так же, как шесть лет назад. Только на этот раз Димка с Андреем Петровичем, уединившись и оставив Тиму играть в мяч с Рустамом, говорили на «взрослые темы». Отца Зарецкий уважал и во многом брал с него пример, это мне было прекрасно известно, и после разговора Дима выглядел очень серьёзным.

Завершающим аккордом праздника был двухэтажный торт, от которого Тимка пришёл в полный восторг, да ещё и затребовал себе одну из двух шоколадных фигурок. Вторую схрустел Димка, по традиции загадав желание и глядя в этот момент на меня. Вот честно, от этого взгляда даже мурашки по коже побежали, не от страха, нет, а от чего — то, чему я и сама не могла найти объяснение.

Помимо прочих презентов в этот день семья подарила Диме скутер. Обучение в автошколе он уже прошёл, права соответствующей категории получил, поэтому хоть сейчас мог ехать кататься по городу. Но не отправился немедленно испытывать новинку, предпочтя провести время с близкими. И только когда стало стремительно темнеть и я засобиралась домой, он оседлал нового стального друга и поманил меня к себе:

— Ангелина Павловна, уже поздно. Садитесь, я вас не до остановки, а до самого дома довезу!

Глава 15

Ехать через весь город на подобной стрёмной штуковине? Это шутка такая? Я на скутерах никогда не каталась, да и побаивалась пробовать, если честно. К тому же… мне придётся тесно прижаться к водителю, потому что ручек или каких-то ещё приспособлений, за которые мог бы держаться пассажир, я не заметила.

— Боитесь? — с пониманием глянул Димка. — Я хорошо езжу, ничего не случится, садитесь.

Ха, легко ему говорить! Я даже на велике толком ни разу не ездила, потому что у меня элементарно не было на него денег. Попросила как-то у подружки, но учить меня никто не стал, так что дальше пары шагов я не уехала, благополучно угодив в кусты. На том опыт общения с «железным конём» и закончился. А тут целая бандура с мотором!

— Ангелина Павловна, вы не бойтесь, Дима и правда хорошо ездит. Мы с ним вместе учились в автошколе и практиковались: у меня дома два байка по наследству от старших братьев, — поддержал друга Рустам. — Просто держитесь за него покрепче, — сверкнул он улыбкой, — и не отпускайте.

И почему мне послышался в этой фразе двойной смысл?! Эти двое что — сговорились?!

Как ни странно, родители Димки, оставившие Тимку и маленькую Милу на попечение бабушек и вышедшие нас проводить, не возражали и, кажется, вовсе не опасались, что их чадо угробит и себя, и няню. Так были уверены в его умениях? Они между собой переглянулись и дали добро на поездку, а у меня сложилось впечатление, что только я не понимаю, что происходит, будто все вокруг знают что-то, недоступное мне.

Димка подошёл, надел на меня шлем и застегнул под подбородком. Его глаза улыбались, похоже, он был счастлив. Я как-то раньше не особо этим делом интересовалась и думала, что шлемы носят только мотоциклисты. Или Зарецкий просто решил перестраховаться? На себя шлем он тоже нацепил.

Не знаю, почему не воспротивилась всему этому, я вообще плохо соображала, что делаю. Села позади парня и крепко обняла его за талию. Наверное, со стороны я выглядела как маленькая испуганная девочка. Ну и пусть, мне было слишком страшно. Но (Господи, я, наверное, сошла с ума!) и любопытно тоже! А как это, когда ветер свистит в ушах (хотя свистеть не будет, я же в шлеме), а воздух бьёт в лицо? Каково нестись вперёд и лавировать между машинами?

Когда Зарецкий тронулся с места, я зажмурилась и запоздало крикнула провожающим: «До свиданья!»

— Ни в коем случае не разжимайте руки! — донёсся до меня голос бывшего подопечного.

Да я и не собиралась, наоборот, покрепче обняла Диму и наконец решилась открыть глаза. Ой, как же быстро проносятся мимо зажёгшиеся в этот вечерний час фонари!

Я боялась, что мы упадём и разобьёмся, что нас подрежет какой-нибудь неадекватный водитель, что на дорогу вдруг выбежит собака, а мы не успеем затормозить или объехать…. В моей голове была сотня мыслей, одна другой хуже. Мотоциклистов я по жизни считала смертниками. Одно неосторожное движение — и можно покатиться кубарем по асфальту, а если совсем не повезёт, то ещё и угодить под колёса едущего позади транспорта. Процент выживаемости слишком мал, чтобы я могла расслабиться и наслаждаться происходящим.

Но в то же время я верила в Димку. Он не из тех, кто возьмётся за то, в чём плохо разбирается. И раз уж получил права, а родители даже подарили ему скутер, значит, ездить умеет. Да и не стал бы он зря мной рисковать, не стал бы, это я тоже знала слишком хорошо.

На небе зажигались звёзды. Чем быстрее мы ехали, тем сильнее я прижималась грудью к спине водителя и вспоминала, как он нёс меня в лесу. И мне становилось уже не так страшно, Димка внушал доверие и уверенность. Моё платье задиралось всё выше, воздух холодил голые ноги, но как тут одёрнешь юбку, держаться надо. Плечи и руки спасала накинутая джинсовая курточка, которую на одном из светофоров я поспешила застегнуть.