Галлея Сандер-Лин – Тайная помолвка тёмного архимагистра (страница 43)

— Вовсе не устал. Можешь продолжать… — его улыбка стала шире.

— О-о, так великий тёмный декан склонен к тщеславию? — игриво спросила она.

Видеть наставника таким было одно удовольствие.

— Совсем нет. Просто каждое слово из твоих уст мне в радость и совсем не раздражает, даже сам удивлён. Обычно женский лепет основательно действовал мне на нервы.

— Ха, просто то были неправильные женщины! — Аль и сама не заметила, как изнутри поднялось раздражение.

— Согласен, совершенно неправильные, — подтвердил он с самым серьёзным видом. — Потому что они были не ты. Таким, как с тобой, я не был ни с кем.

— Неужели я действительно единственная женщина, которая видит вас таким? — и внутри всё замерло в ожидании ответа.

— Совершенно точно единственная. Была, есть и будешь. Не знаю, как тебе это удалось, но ты сумела пробраться сюда, — декан приложил ладонь к сердцу, — и уже никуда оттуда не денешься, — и усадил Альвинору себе на колени, будто маленькую девочку.

— Знаете, сейчас я всё отчётливее понимаю, что никакая это была не связь. Мне как хотелось на вас смотреть и обнимать, так и хочется, — она удобнее устроилась в объятиях Тёмного. Определённо, использовать архимагистра в качестве кресла ей очень даже понравилось.

— Нет, сначала была именно связь, — возразил он, — но она помогла нам рассмотреть друг друга, узнать лучше, изучить и, наконец, принять. Так что, наверное, ей стоит сказать «спасибо».

— Не имела бы она таких побочных эффектов, я бы, наверное, и сказала…

— Эта связь далеко не единственная из возможных, есть и другие варианты, куда более безвредные, и даже ещё более действенные.

— О! А можно узнать поподробнее? — Альвинора воспылала неподдельным интересом.

— Тебе когда-нибудь доводилось слышать о ритуале единения? — вопросительно посмотрел дроу.

— Пока нет. А что это за ритуал?

— Он чем-то схож с тем, что связывал нас, однако нет привязки на телесном уровне. Другими словами, боль или смерть одного не передастся другому и не повлечёт за собой его гибель. Зато душевная связь куда сильнее и глубже. Если второму плохо или он попал в беду, первый это ощутит сможет отыскать, прийти на помощь, — Тёмный заправил Аль за ухо выбившуюся прядь. — Более того, жизненные силы в равной степени распределяются между участниками ритуала. Другими словами, если один из них долгожитель (например, эльф или демон), то другой тоже становится долгожителем, пусть и является, скажем, лишь человеком. Это идеальное решение для супругов, вступивших в смешанный брак. Магистры Вульфстэйн и Трэлис после брачного обряда прошли данный ритуал и теперь практически являются одним целым. Магистры Рэдлинг и Зирт, кстати, тоже. И теперь оборотень получил долголетие эльфа, а человек долголетие демона.

— Ничего себе! Это же просто чудесный ритуал… для нас с вами, — добавила Альвинора после некоторого колебания. — Но… Если я правильно поняла, его заключают после брачного обряда?

— Именно, чтобы укрепить брачные узы.

— П-понятно…

«Ну да, размечталась. Мы же только-только начали чувствовать друг друга без примеси чужой магии, а я, идеалистка, уже о браке думаю. Хотя если бы Тёмный предложил…»

— Что за разочарование у тебя на лице? — он приподнял пальцами её подбородок. — Поскольку до твоего совершеннолетия и инициации никакой речи о браке быть не может… давай заключим помолвку!

— Помолвку? — оживилась она.

— Да, но о ней пока никто не должен знать, это тайная помолвка. Даже догадываться никто не должен, иначе могут быть проблемы у нас обоих. Для остальных мы по-прежнему наставник и ученица, поэтому продолжим общаться на «вы», чтобы случайно не проговориться, и постараемся свести телесные контакты к минимуму, чтобы было легче держать себя в руках.

— Хорошо, — сердце Альвиноры забилось чаще.

— Я должен спросить разрешение у твоей семьи и получить согласие, — тон наставника приобрёл некую долю торжественности, — а до тех пор всё это будет неофициально.

— Да, я бы тоже с удовольствием узнала мнение семьи, но для этого с ними сначала нужно познакомиться. Фейри-родственники меня очень волнуют.

— Уверен, у них на тебя есть определённые планы, в которые я, вполне возможно, совсем не вписываюсь. Быть может, тебе уже давно подобрали в супруги кого-то из «своих» и ждут лишь твоего совершеннолетия, когда войдёшь в полную силу, — в голосе архимагистра послышалось раздражение.

— Никогда о подобном не думала, но может быть и такое, — внутри даже холодок прошёл от этих мыслей.

— Я не хочу, чтобы наши поселения конфликтовали и причинили друг другу вред, поэтому было бы замечательно решить всё полюбовно, — как и всегда, Аркент’тар старался рассуждать здраво. — Когда мы отправимся к фэйри на инициацию, я поговорю с твоей семьёй и заявлю о серьёзности намерений. Тёмный дол никогда не нападёт первым, но если на нас обрушится гнев твоих родственников, думаю, ты прекрасно понимаешь, что нам придётся защищаться.

— Я очень надеюсь, что они не предпримут ничего такого.

Да, Аль и правда на это надеялась, иначе вся их затея может закончиться катастрофой.

— Кто знает… — не разделил оптимизма декан. — Немногие признают смешанные браки, особенно если один из супругов кардинально отличается от другого, да и нас, дроу, остальные расы недолюбливают и побаиваются. Хотя в Тёмном доле совсем не такие порядки, как в Подземье, и мы не практикуем кровавые жертвоприношения.

— Остаётся верить, что мама примет нашу сторону, а если она будет за нас, то и её семья…

— Не уверен. Я… слишком другой. И не хочу стать причиной войны.

— Вы замечательный! И мне никто другой не нужен, пусть он будет хоть трижды светлым и даже крылатым! — заявила Альвинора твёрдо.

— Раз ты так говоришь, мне остаётся только убедить твоих родственников, всеми доступными и недоступными средствами, и надеть тебе на запястье брачный браслет, — его улыбка согрела ей душу.

— Уверена, вы сможете!

— А у меня выбора нет: придётся смочь, потому что я тебя никому другому, особенно светлому и тем более крылатому, отдавать не собираюсь! — и приник губами к её щеке.

— Если бы вы знали, как я хотела услышать эти слова! — она развернулась в его объятиях и подарила ответный поцелуй.

— Ну вот, услышала. Счастлива теперь, адептка Арис?

— Счастлива, архимагистр Аркент’тар, очень счастлива!

— Тогда давай обменяемся помолвочными кольцами.

— Кольцами? Но у меня ничего такого нет… — растерялась Аль.

— Речь не о настоящих кольцах. Мы проведём ритуал, который временно свяжет нас друг с другом. При необходимости его можно будет отменить, но в то же время пока мы им связаны (и пока я жив), никто другой не сможет на вас покуситься и взять в жёны, особенно против воли, — он ласково коснулся её волос.

— Хотите снова привязать меня к себе?

— Очень хочу. А ты разве против?

— Я только за! — воодушевлённо воскликнула она.

— Тогда давай руку.

Альвинора протянула ему подрагивающую ладошку, Тёмный зашептал заклинание — и вокруг её безымянного пальца возникли светящиеся чары в виде золотистого кольца, которое приникло к коже, оставляя на ней бледно-золотой след, а потом будто впиталось внутрь. С пальцем архимагистра произошло то же самое.

— И всё? — Аль осмотрела пальчик, на котором больше не было никаких следов заклинания.

— Поцелуйте палец, — улыбнулся дроу и сделал то же самое со своим.

Прикосновение губ пробудило магию, и вокруг пальцев проступил бледно-золотой ободок, который вскоре снова исчез.

— Такое колечко точно никогда не потерять, — Альвинору переполняли чувства.

— И того, кто тебе его подарил, тоже, — лукаво усмехнулся наставник. — Так что всё, адептка Арис, до совершеннолетия вам от меня не избавиться.

— Горе-то какое! — воскликнула она со смехом. — Это вы берегитесь, господин декан. Никуда теперь от меня не денетесь.

Алакдаэр мысленно улыбнулся. Да, это помолвочное кольцо принадлежало ему, вся она теперь принадлежала ему, пусть и временно, а таким сокровищем нужно уметь правильно распорядиться. И сейчас он хотел ощутить вкус её губ, незамутнённый связью. Дальше им заходить пока нельзя, однако даже если бы было можно, Ал бы уж точно не делал этого так спонтанно и поспешно, а только после брачного обряда и ритуала единения, когда не только тела, но и души сплетутся и станут единым целым.

— Альвинора, может, отпразднуем помолвку? — предложил он.

— Давайте. А как? — девушка выглядела заинтересованной.

— Предлагаю начать с поцелуев, а потом… Вы, кажется, обещали испечь для меня пирог в ягодами. Жду не дождусь.

— Поцелуя? Или пирога? — поддразнила она.

— И того, и другого. Но предлагаю начать с первого, — и, наклонившись, пленил её губы своими.

Альвинора оказалась почти готова к той лавине ощущений, которая накрыла её с головой. Вот именно что «почти», потому как сейчас, когда можно было поддаться чувствам и больше не опасаться быть откровенной, ураган, бушующий внутри, действительно пугал, но и восхищал одновременно.

Аль растворялась в декане, таяла с каждым мгновением и отчётливо понимала, что да, это оно, то, чего она так долго ждала, то чему не грех сдаться в плен, потому что всё это по-настоящему. Пусть подождёт завтрашний день, обязательства перед семьёй и всё прочее, потому что сейчас рядом с ней тот, к кому всеми фибрами тянется душа и кого отчаянно желает сердце.