Галлея Сандер-Лин – Папа для двойняшек (страница 37)

Войдя в магазин, она опять-таки не стала ждать, пока благоверный закроет и отряхнёт зонт, а прямиком отправилась в отдел сладостей. Так, вот эта шоколадка, и вот эта, а ещё вон та, плюс печенье и заварные пирожные… Виолетта брала то, что любила, сегодня не время думать о фигуре. Как-то незаметно рядом материализовалась тележка, ведомая рукой Яра, и Виола стала автоматически складывать в неё продукты. Она настолько привыкла к таким совместным походам в магазин, что чисто машинально не воспротивилась его помощи. Ладно, пусть везёт.

«О-о, ещё можно ирисок взять, давно их не ела, — Виолетта притормозила у полки со всевозможными вариантами ирисок. — Надо же, даже с орехами есть».

— Я пойду возьму ватные диски… — обернулся Ланин.

Она ничего не ответила, и он поехал вперёд. В итоге Яр вёз тележку с продуктами, а Виола шла чуть поодаль, разглядывая дату изготовления на пачке ирисок. Со стороны, кажется, было похоже, что они не вместе. Этим и воспользовалась смазливого вида девица. Бросив пару оценивающих взглядов на Ярослава (Виолетта как раз подняла голову от вкусняшки и заметила её манипуляции), брюнетка пошарила глазами по ближайшим полкам и немного растерянно, с видом беспомощной жертвы, обратилась к нему с просьбой.

— Молодой человек, вы не подадите, пожалуйста, во-о-н ту пачку салфеток. Я не достану, слишком высоко.

И действительно, пачка была акционная и лежала у самой стеночки на верхней полке, потому что остальные уже расхватали. Ярик, добрая душа, на автомате правой рукой достал ей салфетки, а личико девушки заметно скисло, когда увидела у него на пальце обручальное кольцо. Впрочем, она быстро взяла себя в руки, мило ему улыбнулась и рассыпалась в благодарностях, заглядывая в глаза. Но Яр скользнул по ней равнодушным взглядом, молча кивнул и продолжил оглядывать полки в поисках ватных дисков.

И тогда в игру вступила Виола. Она и сама не до конца поняла, зачем так поступила и что её к этому подтолкнуло, но подошла к мужу, по-хозяйски положила руку ему на предплечье, параллельно пристраивая в тележке ириски, и боковым зрением отметила, что девушка разочарованно запыхтела, однако капитулировала. То-то же! Потому что нечего…

Виолетта оборвала себя на мысли и убрала ладонь с руки Ярослава, который наблюдал за ней внимательным взглядом. Не надо так смотреть, не надо! И надеяться тоже не надо! Это был всего лишь мимолётный порыв, внезапно возникшее чувство собственницы, ничего такого. Да только не любовь это совсем, не любовь! Возможно, просто привычка… Стоп, всё, достаточно. Хватит быть собакой на сене: и самой не кусать, и другим не давать! Здорово, что всё именно так получилось, как раз вовремя. Так что данная ситуация послужила для Виолетты последней каплей. Раз уж сегодня день откровений, пора поставить все точки над «и».

Придя домой, Виола не стала ходить вокруг да около:

— Яр, нам надо поговорить…

— Ты же сладкого накупила, — он зашуршал пакетами, словно оттягивая неминуемое. — Я поставлю чайник…

Поставил, заварил, разлил по чашкам, но сам к вкусностям не притронулся, сидел как на гвоздях. А Виола пила чай и один за другим бросала в рот кусочки шоколада, которые заботливо наломал Ярик, но радости в этом не находила: любимая сладость была безвкусной, почти никакой и проходила мимо, совершенно не принося успокоения. Когда Виолетта поняла, что начала поглощать уже третью плитку, то остановилась и отодвинула чашку. Нет, от себя не скрыться и не спрятаться.

— Яр, — она подняла на него глаза, — я приняла решение. Давай разведёмся…



Глава 31

Под гробовое молчание Ярослава Виола ушла в свою комнату и почти рухнула на диван, уронив лицо в ладони.

«Давай разведёмся…»

Да, она наконец-то это сказала. Слова дались не так сложно, как Виолетта боялась. Вернее, раньше решиться на них никак не получалось, но после недавних откровений какая-то внутренняя преграда, мешавшая произнести вслух приговор их с Яром браку, исчезла. Ей уже давно нужно было его отпустить, но она всё тянула из-за детей, которые привыкли называть Ярика папой, из-за семьи его, свёкров, что считали её детей родными внуками, хотя на самом деле они им были абсолютно чужими.

С Ярославом она жила на всём готовом, поэтому заработанные за годы брака средства откладывала (не считая того, что тратила на детей), так что сейчас по примерным подсчётам ей должно хватить на небольшую двухкомнатную квартиру где-нибудь на окраине и примерно на полгода жизни без учёта няни. С няней им всем, конечно, придётся подтянуть пояса, зато Виола готова стоять на своих ногах и быть самостоятельной. Мало ли на свете матерей-одиночек?! Да полно! Справится как-нибудь, не первая и не последняя попала в подобную ситуацию…

Можно, конечно, попросить помощи у родителей и в плане жилья, и чтобы посидели с внуками, но от мыслей о возможном возвращении в родительскую квартиру передёрнуло. Нет уж, этот этап её жизни закончен. Довольно с неё тирании отца и раздражительности матери! У неё есть работа в студии с очень хорошим окладом, переводы, плюс можно включить в расписание больше индивов… Это ведь то, чего она всегда хотела: ни от кого не зависеть, не быть придатком мужа или безвольной куклой родителей. Теперь Виола и сама мама…

Но, чёрт возьми, отцом-то её малыши считают Яра! Ни денег, ни недвижимости брать у мужа она не собиралась, он и так сделал для неё и двойняшек больше, чем достаточно. Об алиментах, разумеется, тоже не может быть и речи, это вообще по отношению к Ярику непорядочно. Остаётся только вопрос с его отцовством. Как всё объяснить Стефу и Стеше? Да и вообще, стоит ли им знать, что у них вообще-то совсем другой папа? Папа, которому их мама (на самом-то деле!) очень давно запала в сердце.

Нет, обелять Гада она не собирается. Даже некрасивый поступок Яра не извиняет Тимура и тех лет, которые он превратил в ад, отравляя своим ядом. Да, в нём говорили обида и ревность, но это не повод срываться на той, кто тебе якобы нравится! В этом Ярик прав абсолютно и полностью. И это Виола ещё не вменила Гаджиеву выпускную ночь, поломанную психику и годы на лекарствах…

«Господи, что делать-то мне теперь?! Как всё разрулить с наименьшим ущербом?» — она, смежив веки, массировала корни волос.

Едва слышно скрипнула дверь, послышались шаги: похоже, Яр пришёл выяснять отношения.

— Виола, ты права, давай поговорим, — начал он. — Что значит «разведёмся»? Зачем?

Виолетта подняла на него глаза. Взволнованный вид, обеспокоенный взгляд…

— Ярик, ты, кажется, забыл, что наш брак — лишь временное соглашение, — напомнила она, стараясь говорить спокойно. — Я тебе ничего не обещала, да и ведь ты сам сказал, что он будет фиктивным. Я знаю, что ты надеялся на взаимность, но сердцу не прикажешь…

Да, ударила по больному, однако лучше горькая правда, чем сладкая ложь.

— Мы ведь жили вместе столько лет, так почему именно сейчас ты заговорила о разводе? — не унимался он. — Из-за того, что я сделал? Не простишь мне ошибки юности?

— Да, ты очень подорвал моё доверие, в чём-то даже разочаровал. Я думала, что могу ждать удара от кого угодно, но только не от тебя, однако дело не только в этом. Ты ведь и поступил так потому, что с самого детства слишком ко мне привязан, а я… Яр, я просто больше не могу и не должна тебя мучить! — Виола решила играть в открытую. — Я не в силах и дальше выносить эту игру в семью и смотреть, как из-за меня ты не можешь устроить свою жизнь. Я видела сегодня, какими глазами на тебя смотрела та девушка в магазине…

— Какая ещё девушка? — вскинул брови муж. — О чём ты?!

— Не прикидывайся, ты понимаешь, о ком я говорю!

— Ладно, она на меня смотрела, — признал он, — но я-то на неё нет! На меня вообще многие смотрят, но это ведь не значит, что я должен делать то же самое в ответ.

— Должен! — возразила Виолетта. — Потому что это естественно. Ты хочешь нормальной семейной жизни, которую я не могу тебе дать, хочешь быть мужчиной для своей женщины. Я чувствую себя собакой на сене, которая и сама тебя не берёт, и другим не даёт это сделать.

Супруг прошёлся по комнате, нервно сжимая и разжимая пальцы, которые так и норовили сложиться в кулаки.

— Виол, ну какой развод?! Опомнись, у нас ведь двое детей!

— Нет, Яр, это у МЕНЯ двое детей! — сказала она веско. — А ты свободен, как ветер в поле. У тебя всё ещё может и должно сложиться…

Яр прекратил бесцельное хождение.

— Да, я Стефу и Стеше не родной отец, — вздохнул он, — но люблю обоих, потому что они твои. Нет, теперь уже наши! Я любил их уже тогда, когда они ещё были в твоём животе и пинались ножками.

Виола поднялась с дивана и приблизилась к благоверному:

— Ярик, я не могу выразить словами, насколько благодарна тебе за всё, что ты для меня (нет, для нас!) сделал и как помог, но пора заканчивать с этим фарсом. Я украла семь лет твоей жизни, больше воровать не могу.

— Да не украла ты ничего! — рыкнул муж. — Это я украл! Тебя и твою жизнь себе забрал, чтобы никому другому не достались. Это я вор, Я, не ты!

— Яр…

— А-а-а, я понял… — усмехнулся он горько. — К Тимуру пойдёшь?

— При чём здесь Тимур? — не поняла Виола, которая действительно только сейчас подумала, что могла бы не тратиться, а преспокойно согласиться на предложение бывшего одноклассника и переехать в его квартиру, но даже не рассматривала этот вариант. — Не обязательно уходить к кому-то, можно просто уходить от кого-то!