Галлея Сандер-Лин – Крылатая невеста тёмного архимагистра (страница 42)
Мужчины, проводящие восстановительные работы, приветствовали повелителя и поглядывали на прибывшее пополнение. Их мрачные лица лучше любых слов говорили, что кто-то из них потерял сегодня брата, отца или сына, а кто-то друга. На площади лежали тела погибших, приготовленные к почётному погребению. Отдельно находилось ещё несколько тел – дроу из напавшего отряда, которых нужно будет попытаться допросить, пригласив кого-то из некромантов.
Архимагистр сжал руку адептки Арис и подавил тяжёлый вздох. Не этого он желал своим подопечным, когда уводил из Подземья, совсем не этого. И это Ал ещё не видел масштаба разрушений в академии!
Квилорвир, Тебвер и Воддакс со скробными лицами передали тело Харглота семье, чтобы близкие простились с сыном и братом. После чего повелитель провёл панихиду и торжественное погребение, на котором присутствовали все жители Тёмного дола, старые и новые. Церемония прошла в траурном настроении: мужчины сжимали зубы и были готовы к мести, женщины старались держаться, дети всхлипывали. Ал шептал заклинания и возносил молитвы Богам, дабы души погибших обрели покой. После погребения прошла всеобщая траурная трапеза.
Выполнив все необходимые ритуалы для мёртвых, Ал занялся живыми. Он выделил для новоприбывших дроу отдельное место и закрепил над ним защитный купол. Именно здесь им предстоит жить, строить себе каменные дома и постепенно привыкать к солнечному свету. Сэлариан и ещё несколько лесных эльфов принялись сплетать из наколдованных лиан временные жилища как для них, так и для бывших рабов, а остальные недавние пленники присоединились к жителям Тёмного дола, восстанавливающим постройки и расчищающим территорию от обломков.
Тёмный выбрал нескольких воинов, чтобы помогли новосёлам разместиться, и, наскоро познакомив невесту и её отца с семьёй, созвал в личном кабинете военный совет. Закнирр, Риквен, Эльвиниль и ещё несколько воинов и магов рассказали подробности произошедшего. Выслушав донесения, Ал нахмурился.
– Когда пал щит? – спросил он.
– В самый разгар сражения, – вздохнул Закнирр. – Мы успешно сдерживали натиск, щит даже давал нехилую обратку, а потом вдруг ослабел и под натиском вражеских заклинаний образовалось несколько пробоин.
– Это случилось из-за того, что я был на краю гибели, мои защитные чары ослабли.
– Мы залатали дыры, но часть напавших уже вошла внутрь. Те ублюдки, останки которых ты видел, уцелели, других мы просто развеивали без всякой жалости, – сообщил Риквен. – Когда щит восстановился и снова стал давать обратку, дело пошло веселее. Кое-кто из наших ребят даже сунулся наружу и прикончил ещё нескольких. Однако большая часть врагов ушла, как раз взошло солнце.
– Жаль, что не удалось истребить всех, они нам ещё крови попортят, – с неудовольствием заметил Аркент’тар.
– А уж как мне жаль… – Зак сжал кулак. – Их привёл Элклин, я эту одноглазую сволочь узнаю из тысячи. Но потом командовал кто-то другой.
– Элклин двинулся к академии и повёл туда другую часть отряда, – сообщил Ал, и Солис нахмурился.
– Что там с нашей академией? – тут же спросил он.
– Выстояла, но есть разрушения. Там тоже произошёл пробой щита и враг хлынул внутрь. Подробности выясним на месте.
Когда был составлен план дальнейших действий, дроу выделил Альвиноре, Сэлариану и Дэлиану комнаты, чтобы могли отдохнуть, а сам уединился с Закнирром.
– Зак, ты станешь моим наместником в Нэббаналуре, моими глазами и ушами. Бергтирр будет твоей правой рукой, – сообщил Ал.
– Из наставника в наместники, – хмыкнул маг. – Признаюсь, не ожидал. Но спасибо за оказанное доверие.
– Отправишься вечером, когда мы закончим восстанавливать защитный купол над Тёмным долом…
Аль лежала на мягкой кровати, пахнущей травами, и пыталась осмыслить произошедшее. Она до сих пор не могла поверить, что светлый декан приходится ей двоюродным братом, но больше всего её, конечно же, занимали мысли об отце и его предстоящей встрече с матерью. Не выдержав, она направилась в комнату родителя и застала его за разговором с Галадрионом. Двое будущих родственников общались по-дружески и пригласили её составить им компанию. Вскоре к семейной беседа присоединился и архимагистр Солис.
В комнату постучали, а потом в проём двери заглянули две молоденькие тёмные эльфийки.
– Мейда, Миндра, – окликнул их строгий женский голос. – Я попросила вас позвать гостей к столу, а не разглядывать их, как диковинных зверушек.
– Да-а, ма-ама-а, – хором откликнулись девушки.
Продолжив общение за столом, где к светлым присоединились и тёмные, Аль с удивлением обнаружила, что находиться в их обществе достаточно комфортно. Тётя, дядя и двоюродные сёстры наречённого ей понравились.
Когда Ал, отпустив Закнирра, спрятал в пространственный сейф магическую книгу солнечных, на душе стало спокойнее. Он прошёл в столовую и обнаружил милую семейную трапезу. Дэлиана, разговорившегося с Сэларианом о семейных делах, и близняшек декан тревожить не стал, а Альвинору, Галадриона и тётю с дядей позвал за собой.
Войдя в комнату с магическим зеркалом и бросив взгляд на удивлённых родственников, архимагистр активировал зеркало. По гладкой поверхности пошла рябь, а затем, как на экране маджета, там появилось лицо Алиарры Аркент’тар, недавней Верховной матери и Главной жрицы первого дома. Позади неё стояли Вэлрин и Виеррэна, одна из самых доверенных жриц.
Увидев мать и старших брата и сестру в целости и сохранности, архимагистр был вовсе не удивлён. Наверняка и вторая сестра, Аунинда, где-то поблизости. Алиарра не была бы Главной жрицей, если бы не придумала способ защитить себя и близких.
– За время моего отсутствия ты хорошо защитила свой тыл, иначе не была бы Верховной жрицей так долго, мама, – с неприязнью заметил он. – Вэл, Рэна, тёмной вам ночи.
Брат и сестра кивнули, но ничего не сказали.
– И тебе тёмной ночи, Алакдаэр, – удивительно спокойно в подобной ситуации ответствовала женщина, которую Аль видела в своих видениях и снах.
«Да у неё железные нервы! – не то восхитилась, не то удивилась Альвинора. – Понятно теперь, в кого он такой сдержанный и скупой в проявлении чувств и эмоций...»
В очах эльфийки был смертельный холод. Эта дроу не остановится ни перед чем в достижении своих целей. Но если волею судеб ею довелось быть матерью Тёмного, ничего не попишеь, придётся искать контакт и налаживать отношения.
– Я знал, что ты не позволишь себе не иметь отходных путей.
– Ты ведь нас предупредил о погроме…
– Предупредил, – кивнул декан. – Но у тебя был выбор: держаться за Подземье до конца и сообщить другим о моём предстоящем вторжении, чтобы мне попытались помешать, или вовремя уйти. Ты выбрала второе… Почему?
– Разве кто-то сможет тебе противостоять, если ты что-то решил?! – усмехнулась тёмная эльфийка. – Костьми ляжешь, но своего добьёшься. Упёртости в тебе на десятерых хватит.
– Сочту это за комплимент.
– Так вот та девчонка, из-за которой ты пошёл на сумасшествие и устроил в Подземье переворот… – фиолетовые глаза женщины сканировали Аль не хуже какого-нибудь заклинания.
– Здравствуйте, мама! – автоматически брякнула Альвинора и сама себе удивилась. Так же, как и все присутствующие, которые уставились на неё огромными глазами. Даже сама Главная жрица.
– М-мама?! – переспросила недавняя повелительница дроу со смесью удивления и негодования.
Не сдержалась Верховная, утратила свою невозмутимость. Да и кто бы сдержался в подобной ситуации?!
«А вы, госпожа жрица, не такая уж и непробиваемая», – отметила Аль.
– Конечно, мама! – гнула свою линию она, поняв, что терять уже нечего, её, если что, уже и так собираются прикончить за длинный язык. Так почему бы напоследок не высказаться от души?! – Я бы никогда себе не позволила называть вас свекровью. Слишком холодно и чопорно. Только мама. Знаете, как я свою маму люблю? И вас бы тоже любила, если бы позволили!
Жрица потеряла дар речи, впрочем, как и все остальные. Она только открывала и закрывала рот, не зная, как реагировать на подобную вольность.
– А сын у вас очень хороший. Он вас тоже любит. Вы не смотрите, что такой сердитый... – начала было Альвинора новую песню, но Алакдаэр опомнился первым, так как речь зашла уже о нём, и аккуратно, но настойчиво закрыл рот не в меру болтливой от нервного перенапряжения невесте. Та что-то замычала сквозь его ладонь, а потом извернулась и обиженно посмотрела на своего пленителя, но мычать перестала.
– Если сейчас же не возьмёте себя в руки, я запечатаю ваш голос заклинанием, – прошипел он, яростно сверля девушку глазами. – «Или более приятным способом...» – подумал дроу, но сам себя одёрнул и намеренно добавил тону ещё больше сердитых ноток: – Вы меня поняли?
Избранница кивнула, после чего он осторожно убрал ладонь с её лица.
– И стоило так смущаться из-за моих слов... – чуть слышно пробурчала она, а дроу мгновенно напрягся и уже был готов претворить свою угрозу в жизнь (А не надо недооценивать его предупреждения и болтать всякий вздор, выставляя жениха на посмешище! Нужно же понимать, что говорить к месту, а что – нет!), но не успел. Его мать тоже уже пришла в себя.
– Ты рот девочке не затыкай! Совсем распоясался на поверхности?! – насела она на сына. – А ты почему ему всё позволяешь? – теперь пришёл черёд напутствий девушке. – Да чтобы женщине посмел угрожать какой-то самец...