Галкин Анатолий – Замкнутый круг (страница 9)
– Надо еще Мишу Марфина привлечь. Хватит ему за компьютером сидеть.
– Верно, Игорь Михайлович. Пусть Марфин за бандитом побегает. У него очень интеллигентные кулаки – как трехлитровые банки.
– Итак, Варвара – нас четверо против одного! Хороший расклад в нашу пользу.
После разговора с Варварой Дюваль Феликс постоянно звонил жене, но в кабинете доктора Галины Яремчук никто не брал трубку. Очевидно, что ежедневная «пятиминутка» у Главврача опять затянулась на два часа.
Гриневский решил действовать сам. И почему это он должен с ней советоваться по каждому своему шагу.
Кто в доме хозяин?
И кто, в конце концов, в доме мужчина – он или она?
Феликс вспомнил тот день, когда он познакомился с этой изумительной женщиной.
Это было три месяца назад. Старик Собакин пригласил своего нотариуса для составления завещания. И так получилось, что у академика случился перебой с сердцем. Феликс вызвал врача из дорогой платной поликлиники.
И пришла Галина Яремчук. Она быстро сняла легкий приступ, но на всякий случай не уходила, собираясь контролировать состояние пациента.
Трофиму Степановичу было под восемьдесят. А это возраст! Академик не был в маразме, но он совершенно лишился осторожности. Рядом незнакомый врач готовит уколы, а он выкладывает Гриневскому состав своего наследства.
Более того, Собакин сообщил о спрятанной где-то коллекции собачек от Фаберже. И громко заявил, что эта часть наследства по современному курсу потянет на десять миллионов долларов. Или больше!
Сумма была космической, и Феликс с Галиной понимающе переглянулись – старикам и не такое мерещится.
Но у академика с головой было все нормально. Он уловил недоверие гостей и показал им спрятанного под подушкой серебристого пуделя с изумрудными глазами.
Не надо быть первоклассным ювелиром, чтоб отличить старинную вещь от современной штамповки. А тут еще – малахитовая подставка и маленькие клейма от Фаберже.
Гриневский еще раз переглянулся с незнакомой врачихой. Он понял, что она поверила в десять миллионов долларов.
Феликс и сам очень любил деньги! А перед женщинами испытывал нежный трепет. Он еще раз посмотрел в глаза чернобрового доктора и почувствовал, что поплыл.
Именно тогда, в тот самый день у него в квартире поселилась Галина Яремчук. И вскоре она перешла работать в районную поликлинику, где лечился Собакин.
Это был для Феликса незабываемый период! Праздник души и тела! Море удовольствия и взрыв эмоций.
Конечно, у сорокалетнего Гриневского и до этого были интимные встречи с девушками разного возраста. Но все проходило как-то все вяло, невнятно, исподтишка. И очень редко!
Все «невесты» проявляли скромность и от него ждали активных действий, а он этого не любил.
Он мечтал о женщине, которая сама набросится на него, скрутит в бараний рог и заставит выполнять ее капризы.
Галина Яремчук понравилась ему с первой минуты. В ее взгляде было что-то демоническое, заставляющееся подчиняться.
Именно тогда, в день их первой встречи она вела себя очень правильно. Как истинный джентльмен.
Вечером она дождалась его после работы и пригласила в ресторан. Он что-то возражал, ссылаясь на дела и усталость, но она настояла. А ему понравилось подчиняться и ощущать, как она старается завоевать его.
В ресторане только Галина общалась с официантами. Раньше Феликс их стеснялся, а сейчас они даже не смотрели в его сторону. Она заказывала еду и напитки. Она наливала вино, она расплачивалась и оставляла чаевые.
Потом она сама ловила такси и договаривалась с водителем. И уже в машине Галя полувопросительно сказала: «Сначала заедем в общагу. Я захвачу свои чемоданы, а тогда поедем к тебе. Согласен»?
Феликс не ответил, но подумал, что молчание – знак согласия.
Согласия с чем?
Он понял, что сегодня ему придется спать с Галиной в одной кровати. И спать не только в прямом, но и в переносном смысле. От этого Феликс разволновался, немного обрадовался. Но еще больше испугался.
А зря! Дальше все пошло так, как он и мечтал. Она сама постелила постель, сама раздела его, повела в ванную, помыла, а потом руководила всеми его действиями – где, как и сколько.
И это было хорошо! Это было великолепно!
Но сегодня Гриневский решил действовать сам. Вопрос стоял ребром – речь шла о его жизни или его смерти! Харитонову и Ситнику надо обязательно заплатить. Иначе эти бандиты убьют! И в каком-то смысле, будут правы.
Эту криминальную парочку нашла Галина.
Они тоже приехали в Москву из-под Полтавы и подрабатывали на специфических подсобных работах. Они принимали заказы на выбивание долгов, обыски в квартирах, вскрытие простых сейфов.
Брали хлопцы не очень дорого, а работали честно.
Эти урки понадобились Гриневскому три недели назад.
Умирающий Собакин проговорился нотариусу о месте клада с собачками. Академик не сказал точно, но в его бессвязной речи звучали слова: «Наш дом, Малаховка, сейф, ключ».
Вскоре в квартиру академика пришла Галина. Она сделала больному укол и стала вместе с Феликсом искать ключ от сейфа, который стоит где-то в доме, который в Малаховке.
Это удивительно, но они не нашли ни одного похожего ключа вообще. Только от этой квартиры и от трех старых чемоданов.
И тогда Галя сообщила, что знакома с двумя очень приличными взломщиками. За какие-нибудь десять тысяч баксов они проникнут на дачу в Малаховке, вскроют сейф и честно принесут содержимое.
Галина Яремчук привела медвежатников. Но получилось так, что переговоры с Марком и Яковом вел Феликс Гриневский.
И теперь он рискует перед ними своей головой.
Вчера вечером один из друзей Феликса дал ему в долг пять тысяч долларов. Это пока половина нужной суммы, но эти деньги притормозят ярость бандитов на три-четыре дня.
Гриневский взял мобильник и набрал номер Харитонова.
– Не волнуйтесь, Яков. Деньги я достану сегодня. Мне их передаст одна знакомая из Парижа. Но нужна ваша помощь… Нет, бить ее не надо. Надо приехать на своей машине, последить за мной и подстраховать.
Миша Марфин прибыл на точку раньше других. Он поставил малоприметную грузовую «Газель» на краю улицы Наметкина, на углу, оттуда был виден вход на аллею Воронцовского парка.
Где-то слева у прудов должна была остановиться машина шефа, Игоря Савенкова. А правее и выше запланирована точка для синего «Рено» с Олегом Крыловым.
Таким образом, «Сова» окружила нужный участок парка с трех сторон.
Самое главное в таких операциях – это связь! У каждого из троих в машинах были приемники, настроенные на одну волну. А вот маленький передатчик величиной с зажигалку, антенный провод и микрофон с ноготок – все это надо разместить на теле Варвары.
Мишу волновало то, что сама она не сможет клеить пластырь на своей спине и в других местах. А значит – это придется делать ему.
Нет, если бы это делать где-то у врачей или в кабинете Савенкова. А как заставлять Варю раздеваться в тесной «Газели». Да еще не в компании, а один на один.
И это не то, что стыдно, а как-то страшно!
Красный «Лексус» Галактионовой чуть не проскочил машину Марфина. Варя затормозила у обочины далеко впереди, а потом задним ходом стала подбираться к «Газели».
Она вошла в тесный душный салон микроавтобуса, резко задвинула дверь и чмокнула Михаила в щеку.
– Ну как, Марфин, пора начинать. Мы не опоздаем?
– Нет, Варя, успеем. Тут работы на пять минут, но только не очень удобно.
– Разберемся, Мишаня! Ты показывай свою сбрую.
– Так вот оно все. Микрофончик, передатчик и антенна. Ее надо намотать вокруг тебя.
– Ясно. Очень удачная модель. Раньше все покрупнее было. Так, что мне делать? Командуй, Миша, я готова.
Варвара была в джинсах и в пухлой трикотажной футболке, под которой, как показалось Марфину, ничего не было. То есть – совсем ничего, кроме цепочки с кулоном.
Пульс у Миши перескочил за сотню, в горле пересохло, а руки стали влажными. Он хотел что-то сказать, но лишь кисло улыбнулся и покраснел.
Варвара тоже волновалась, но только за предстоящую операцию, а не за эти пустяки.
Было ясно, что слабой женщине в очередной раз придется брать инициативу в свои руки. Варя схватила за края футболки, медленно потянула ее вверх и сняла ее, стараясь не повредить прическу.
– Начинай, Миша, клей меня. Я думаю, что микрофон пристроим здесь в центре, передатчик на животе, над пряжкой, а антенну на спину цепляй. Тут ее в два обхвата. Работай, Марфин! Ты что на меня уставился? Грудей никогда не видел?