Мне бы, не зная преграды, быть, как и он, смелее,
Чтоб сердце в груди пылало, искрило осенним огнем.
Взять тебя за руку крепко и прыгнуть в открытое море,
Где нет никаких иллюзий, где душу промоет соль.
Верить в любовь и людям, смеяться, кричать
и спорить.
Зная, что ты разделишь счастье со мной и боль.
«Милый, тебе повезло…»
Милый, тебе повезло.
И это не шутка вовсе.
Тебя, как осинку, трясло.
А я налегала на весла.
Ты, лежа в лодке, мечтал,
О чем?! Ты и сам не понял.
А я, как всегда, за штурвал,
И снова в нейтральной зоне.
Я думала, все не в счет:
Держать меня так, поодаль,
Любить меня через плечо
Той, с кем роднился годы.
Милый, ты твердо знал,
Выбор не будет сделан.
Питер, Московский вокзал.
Поздно. Я за пределом.
Мне в запасных игроках
Не место уже и не время.
Ты же свой внутренний страх
Будешь и дальше лелеять.
Все это я говорю,
Пока сигарета тлеет.
Я справлюсь. Давно могу…
За мною не заржавеет.
«Там, на самом на краю любви…»
Там, на самом на краю любви,
Моим именем тоску нарекли.
И теперь она глядит мне в глаза.
А в глазах ее горит бирюза.
Ходит рядом, плачет песню свою.
Ждет, пока я вместе с ней запою.
Мы как кровные уже. Не разлей.
Дети беглые лесов и полей.
Носит ветер тихим эхом тоску
И вплетает ее с корнем в строку.
По бумаге покатились слова,
На плечах моих ее голова.
Там, на самом на краю любви,
Я останусь. Ты меня не зови.
И сверкнет совсем прозрачной слеза.
Но в ладони упадет бирюза.
«Где-то осень моя в слезах…»
Где-то осень моя в слезах
По небесным дорогам скитается.
Оттого на ее часах
Стрелки встали. И ждут, и маются.
Словно мокрым серым бельем
Облака кто-то бережно вывесил.
Ветер в клочья, играя, их рвет,
И дыхание его порывисто.
Мне один лишь шаг до тебя,
Мне одно до тебя мгновение.
Час последний от октября
И минута на откровение.
Не сложить, не отнять. Со мной
Ровно то, что мне смерть отмерила.
В книге жизни, как в записной… 
