Галия Мавлютова – Смерть-остров (страница 23)
— Товарищ проверяющий, разрешите объяснить суть причины, — начал Кузнецов, но мужчина во френче небрежно махнул рукой. Мол, что ты нам сказки рассказываешь.
— Формированием каравана по заданию партии и правительства занимались Чусов с Рагузиным, где они? Почему их нет? Я только что с самолёта, ещё не слышал докладов.
— Товарищ проверяющий, Чусов с Рагузиным оказались вредителями советского строя, вчерашним днём они были задержаны органами ГПУ! — лихорадочно отрапортовал Кузнецов, наблюдая за реакцией проверяющего.
Этот франтоватый мужчины прибыл утренним самолётом из Москвы. Говорят, что он помощник самого Ягоды, его даже товарищ Долгих побаивается. В Томске не ждали проверяющего; у него внеплановый визит, а к полудню должен прилететь из Новосибирска сам товарищ Эйхе, чтобы принять отчет за срыв сроков отправки первого каравана.
— Почему не доложили? — Засверкал золотой оправой проверяющий. — Почему я узнаю об этом в последнюю минуту перед отплытием каравана? Кузнецов, твою бога душу мать, я тебя спрашиваю?
— Так точно, товарищ проверяющий!
— Что — «так точно», Кузнецов? Что? — взбесился проверяющий и застучал сапогом, но под ногами была глина. Он покачнулся, чуть не упал, но удержался, хоть и с большим трудом.
— Так точно! — мёртвыми губами прошелестел Кузнецов, не понимая, чего от него добивается высокий чин из Москвы.
— Не «такточнай»! Не при царском режиме! Где Рагузин, я спрашиваю? Где он?
Утренний ветерок разнёс визжащий голос по водной глади. Кузнецов, Колубаев, вся свита молча ждали, когда его отголоски затихнут.
— В органах ГПУ, товарищ проверяющий!
— Нет его там, Кузнецов, не ври, — выдвинулся из свиты кто-то из местных, — я сам проверил. Его сюда пригнали. Ночью.
«Это горсоветовский гад, подхалим, сволочь, уже подшустрил, проверил изоляторы, — подумал Кузнецов, — как же его фамилия? Надо хоть в лицо запомнить!»
— Вы хотите сказать, что старый большевик, коммунист, прошедший царскую тюрьму и каторгу, находится на барже среди уголовников и лишенцев? Так, Кузнецов? Отвечай, когда тебя спрашивают!
— Нет, товарищ проверяющий, да, товарищ проверяющий, не знаю, товарищ проверяющий, — захлёбывался от страха Кузнецов, мысленно проклиная тот день, когда ему предложили возглавить конвойную службу вместо Чусова.
Группа сопровождающих, состоявшая из местных руководителей разных служб, мысленно попрощалась с жизнью. В сущности, каждый думал о собственном конце, но мысль была общей. Все уже знали, что произойдёт дальше. После начальственного распекания наступит развязка и начнут искать виновных в задержании старого большевика Рагузина, затем выяснится, что виноваты все присутствующие.
Кузнецов замолчал. Пауза затянулась. Проверяющий из Москвы счищал грязь с одного сапога другим, франтоватое голенище задралось, шикарные галифе выпачкались, приведя в состояние ужаса всю группу начальственного состава, молча наблюдавших за нервными действиями комиссара.
— Хромов, где находится товарищ Рагузин? — рявкнул Кузнецов, высмотрев за спинами присутствующих расторопного каптенармуса. Комендант каравана решил переложить ответственность на крайнего, и хорошо, что под руку попался Матвей Хромов, он всегда всё знает. О чём ни спроси — мигом ответит, не дослушав. Пусть проверяющий переключится на Матвея, и тогда весь спрос с него будет. Если Хромов не дотумкает, как ответить начальству, то загремит по этапу или под расстрел пойдёт.
— А товарищ Рагузин на барже, чай пьёт, — выдвинулся вперёд Хромов, радуясь, что не обмишулился. Ведь как чувствовал, когда предложил чаю бывшему начальнику, что пригодится ещё чахоточный каторжник. Не промахнулся каптенармус Хромов, всё правильно рассчитал. Рагузин пригодился.
— Привести? — Матвей уже бежал к трапу.
— Пулей! — скомандовал проверяющий, засовывая грязные перчатки в карман френча. — Срочно доставить!
— Колубаев, доставить! — проревел счастливый Кузнецов. — Срочно, Колубаев!
Колубаев, спотыкаясь и падая в глину, побежал к барже, стремясь опередить выскочку Хромова, но тот успел раньше. Одним прыжком преодолев две ступеньки, Матвей стремительно взлетел наверх. Колубаев поскользнулся на мокром трапе и шумно обрушился в воду. Два охранника, путаясь в длиннополых шинелях, бросились вытаскивать Колубаева.
— Кузнецов, охрана экипирована безобразно! Сегодня поставлю вопрос на совещании! — продолжал злиться высокий чин, нервно похрустывая суставами пальцев.
— Вещёвка доставлена, товарищ проверяющий! Сегодня переоденем! — заикаясь от страха, едва выговорил побледневший Кузнецов.
По трапу уже спускался Хромов с лежащим на плече Рагузиным. Охранники, бросив мокрого Колубаева, принялись помогать Матвею. Проверяющий долго вглядывался в избитого Рагузина, затем негромко произнёс: «Как же ты, Сашка, смог допустить такое? Со всех шкуру спущу! В машину его!» Проходя мимо тела расстрелянного Чусова, проверяющий сказал: «А этот, почему валяется на виду у всех? Опять нарушаете?»
— Выкрикивал антиреволюционные лозунги, товарищ проверяющий! — натужно просипел окончательно потерявший голос Кузнецов.
— Немедленно оформите формуляр на умершего! Недопустимо нарушать ревзаконность! За отчетность строго спросим. Отправляйте первую баржу! Вторую оставьте на завтра!
Проверяющий не стал ждать, когда отправится в далёкий путь первая баржа. Вскоре машина с высокопоставленным лицом отбыла в сторону Томска. Остальная группа расселась по другим машинам, и вся процессия медленно двинулась следом, чтобы не обогнать первую, в которой находились высокий чин и Рагузин. Кузнецов вытирал пот со лба, но испарина всё проступала и проступала.
— Матвей, у тебя спирт есть?
— Есть, товарищ начальник конвойной службы!
Хромов вытащил из кармана медную фляжку с ловкостью фокусника и протянул Кузнецову, предварительно отвинтив крышку. Кузнецов опрокинул фляжку в рот и залпом вылил в себя содержимое, затем бросил фляжку Хромову, и, выдохнув, сказал:
— Ты, Хромов, остаёшься здесь! В Томске. Будешь у меня помощником. Колубаев, пошёл!
Матвей, глядя на отплывающую баржу, потискал в руках фляжку. Знать бы, где упасть, две фляжки захватил бы. Выпить хочется, мочи нет. Хромов посмотрел на небо. Совсем светло стало. Радостный будет денёк. Сердце Хромова буйно билось от радости, и это буйство не залить спиртом. Нет, хорошо, что одну фляжку взял. Вторая была бы лишней.
Глава четвертая
Кузнецов жестом подозвал Колубаева. Молча смотрел, катая желваки, пока тот бежал, прижимая к боку кобуру. Мускулы на лице Кузнецова ходили ходуном. Ему неприятен был помощник, слишком расторопный, не в меру. Как бы не подвёл.
— Слышь, Колубаев, вот чо скажу, — начал Кузнецов, но Колубаев перебил его, брызгая слюной от нетерпения: «Знаю, знаю, баржу отправляем! Сейчас дам сигнал!»
— Да не семени ты, Колубаев, помолчи! — отрезал Кузнецов. — Тут вот какая беда, представитель края в Колпашево товарищ Белокобыльский прислал телеграмму, что у него нет спецпоселений, готовых принять этих мазуриков, — кивнул Кузнецов в сторону барж. После недолгого молчания добавил: — Товарищ Белокобыльский готов нести ответственность за свои слова, о чём подчеркнул в телеграмме. Это плохо. Это значит, что край не готов принять спецпереселенцев. Нет там места для переселенцев. А нам их девать некуда!
— А что ж делать-то? Вроде край большой, — развёл руками Колубаев.
— Не знаю, что делать. Край большой, а кругом тайга, селить людей негде и некуда. Товарищ проверяющий из Москвы дал команду отправить первую баржу. Нам-то что — мы отправим! А вот что дальше будет делать товарищ Белокобыльский, это его личная ответственность перед партией и правительством.
С Оби прибежал весёлый весенний ветерок. Утро близилось к полдню. Баржа стояла на месте, издавая глухой тоскливый вой.
— Ты вот что, Колубаев, без лишней надобности нигде не останавливайся! Прямиком жми до Александро-Ваховской комендатуры. Если товарищ Белокобыльский будет останавливать на пути, дуй дальше! Народ нигде не выпускай до места назначения. Нечего! Пусть сидят в трюмах. И не очень-то их корми. А то задрищут всю баржу, потом не отмоем. Всё понял?
— Понял, товарищ начальник конвоя! — звонко отрапортовал Колубаев. — Так точно!
— Ну, то-то же, — проворчал Кузнецов, — ты телеграфируй мне, если что. Сначала мне, а потом по инстанциям, понял?
— Так точно, товарищ начальник конвойной службы! Не впервой нам.
— Впервой, Колубаев, впервой! До этого одних раскулаченных возили. С ними тяжело, но всё-таки они народ к тяготам привычный, а с этими, что прикажешь делать? Они и работать не умеют, и мыться не хотят, а чуть что, сразу болеют и мрут сотнями. Намучился я с ними, Колубаев, мочи нет! Иди, давай гудок. Отправляй баржу!
— Так точно! — проорал Колубаев и бросился вниз к реке.
Матвей Хромов стоял поодаль и мысленно молился неведомому богу, спасшему его от неминуемой доли. То, что он услышал сейчас, не лезло ни в какие ворота. Оказалось, что этих несчастных людей везут неизвестно куда. Край не готов принять даже четыре тысячи, а завтра вдогонку отправят ещё две, а за месяц должны принять ещё двадцать пять тысяч, и в течение года все полмиллиона. Куда ж денут этих людей, неужели, на берег выбросят? Так ведь не лето, ранняя весна ещё, холодная, до лета далеко. «У них запас на два месяца, — вдруг повеселел Хромов, — я ж им хлеба в расчёте 700 грамм на человека погрузил, там сухари, крупа, консервы. Вещёвкой обеспечил. Не пропадут!».