Галина Юзефович – Ключи от Хогвартса. Культурные коды вселенной Гарри Поттера (страница 3)

Более того, мы знаем, что взрослые волшебники работают на разных работах – среди них есть судьи, педагоги, банковские и государственные служащие, профессиональные спортсмены, ученые, журналисты, торговцы. Однако никто никогда не слышал о волшебных университетах – кажется, что образование магов ограничивается школой. Но где же тогда они получают соответствующую квалификацию? И как формализован этот процесс? В старших классах существует некоторая специализация, но едва ли она способна заменить полноценную профессиональную подготовку.

На месте институционального устройства у Роулинг вообще зияет одна большая дыра. Само название Министерства магии намекает на существование других министерств, но их нет. Министерство магии – это, по сути дела, правительство волшебного мира, однако по какому принципу формируется его штат и кто назначает министра, нам не сообщается. В книгах ни разу не упоминаются выборы или иные демократические процедуры, но и автократической (или, не дай бог, тоталитарной) эту политическую систему, кажется, тоже не назовешь.

Перечислять несуразности и непроясненности в книгах о мальчике-волшебнике можно едва ли не до бесконечности. Мы не знаем, откуда взялись, как скрываются от людей и какими правами обладают мелкие и предположительно разумные волшебные существа вроде садовых гномов или корнуольских пикси (и те и другие не семи пядей во лбу, но по крайней мере умеют говорить, и тем не менее травить их химикатами – практика вполне легальная и непредосудительная). Почему кентавры и гоблины настолько принижены по сравнению с волшебниками, но при этом именно гоблины контролируют магические финансы? Как сложилось, что домовые эльфы пребывают у волшебников в унизительном рабстве?..

Ну и, наконец, главное – почему даже самые сведущие обитатели волшебного мира удивляются тому, что годовалый Гарри благополучно пережил нападение Вольдеморта? Неужели они не слышали, что добровольная жертва (за Гарри, как мы помним, отдала жизнь его мать Лили) безотказно спасает того, во имя кого принесена? Конечно, волшебники могли не читать сказку Клайва С. Льюиса «Лев, колдунья и платяной шкаф» – там великий лев Аслан позволяет убить себя ради спасения мальчика Эдмунда, предавшего своих друзей из-за постыдной страсти к рахат-лукуму. Но не могли же они, в самом деле, ничего не слышать о чуде распятия и воскрешения – что-то же они празднуют на Рождество, так что, вероятно, хотя бы самое базовое представление о христианстве у них имеется.

Словом, если смотреть на книги Джоан Роулинг с этого ракурса, версия о терапевтическом письме выглядит вполне убедительно. Чем, если не стремлением конструировать нарратив прямо на ходу, по мере написания, можно объяснить такое количество логических дыр и откровенных несуразностей? Однако предложенный взгляд не единственный возможный, и, если зайти с другой стороны, картина окажется совершенно иной.

Начнем с того, что к моменту, когда Джоан Роулинг всерьез взялась за перо, первому «официальному документу», связанному с Гарри Поттером, – нескольким сбивчивым фразам, нацарапанным на листке бумаги прямо в электричке, – исполнилось семь лет. Более детальная проработка идеи происходила в Португалии, в городе Порту, где писательница прожила год, преподавая английский. Так что отчаявшаяся «разведенка на пособии», «терапевтично» строчащая в блокнотик в кафе, в действительности уже имела в голове (а отчасти и на бумаге) подробный – фактически поэпизодный – план всех семи книг.

Если же обратиться к биографическому материалу как таковому, то и в нем мы увидим целый ряд расхождений с устоявшейся легендой. Да, жизнь Джоан Роулинг в 1995 году – именно на него пришелся ключевой этап работы над «Философским камнем» – никто бы не назвал беззаботной. За ее плечами остался тягостный период скитания по чужим городам в поисках постоянной работы, ранняя смерть матери, охлаждение в отношениях с отцом (после смерти жены тот быстро женился вновь, фактически прекратив после этого общение с дочерьми). Только что Роулинг пережила в высшей степени неудачный брак с португальцем Жоржи Арантишем, рождение дочери, травматичный разрыв с мужем и безрадостное возвращение на родину, где ее никто не ждал. В довершение всего, как одинокая и малообеспеченная мать, будущая писательница попала в так называемую ловушку бедности. Чтобы не лишиться нищенского пособия и убогого социального жилья, она, как и многие другие оказавшиеся в подобном положении, не имела права выходить на работу, а значит, не могла рассчитывать на увеличение дохода.

Однако – и для понимания «анатомии» «Гарри Поттера» это очень важно – к 1995 году худший период для Джоан Роулинг остался позади: самым тяжелым для нее стал 1994-й. В 1995-м же она сумела поступить на учительские курсы, нашла небольшую подработку, переехала в теплую и светлую квартиру, сестра и ее муж были к Джоан неизменно добры и внимательны – словом, тучи, казавшиеся непроглядными, начали понемногу рассеиваться.

Таким образом, метод письма Роулинг никак нельзя назвать спонтанным и неподготовленным – слишком уж много труда и продуманности стоит за каждой сюжетной деталью, за каждым эпизодом. Да и настоятельная потребность в сказочном коконе-убежище именно в этот период по большей части развеялась – как бы сложно ни приходилось писательнице в 1995 году, в целом ее душевное состояние было скорее приподнятым и оптимистичным. Миновав нижнюю точку годом раньше, жизнь определенно налаживалась. А раз так, логично предположить, что перейти от планов и набросков непосредственно к работе над текстом Джоан Роулинг побудило не отчаяние и запрос на «терапию», но, напротив, прилив сил и веры в лучшее.

Но откуда же тогда такое количество противоречий? Чтобы ответить на этот вопрос, стоит задаться другим вопросом – целеполагания писательницы. Пожалуй, пришло время поговорить о том, в чем же состоял ее замысел и как были определены приоритеты.

В 2015 году Нил Гейман пригласил будущего нобелевского лауреата Кадзуо Исигуро публично обсудить тему, волновавшую на тот момент обоих, а именно категорию жанра в современной литературе. На протяжении большей части своей карьеры Гейман противился попыткам критиков уложить его в прокрустово ложе жанровости и категорически отказывался признавать себя фантастом, детским писателем или, допустим, автором графических романов. Исигуро же незадолго до описываемой встречи выпустил философский роман «Погребенный великан», который несколько дезориентировал читателей: многие недоумевали, почему такой уважаемый и серьезный писатель обратился к «малопочтенному» жанру фэнтези? Словом, Гейману с Исигуро было о чем поговорить, и результат их беседы оказался необыкновенно содержательным и полезным.

Один из главных выводов, к которому пришли писатели, – не все книги, где действуют рыцари и драконы, и даже не все книги, следующие устойчивым паттернам фэнтези, одинаковы. И различие это лежит в пространстве не художественной ценности (понятно, что фэнтези может быть как выдающимся, так и нет), а смысла. Существует, единогласно утверждают Нил Гейман и Кадзуо Исигуро, огромная разница между романами о драконах, с одной стороны, и романами, в которых есть драконы, – с другой. Для того чтобы отличить первые от вторых, нам нужно задуматься об авторском целеполагании и понять причину появления в том или ином тексте дракона. Почему автор решился ввести его в свое повествование – потому что у драконов классные крылья, они здорово дышат огнем и нравятся подросткам? Или, возможно, задача была иной?..

Мир волшебства в романах Джоан Роулинг о приключениях мальчика-волшебника описан настолько красочно, что в качестве ответа на вопрос, чем их считать – «книгами о магии» или «книгами, в которых есть магия», мы инстинктивно выберем первый вариант. Конечно же, в «Гарри Поттере» мы найдем множество захватывающих приключений, да и в героев невозможно не влюбиться, но главное в нем – это магия, ради нее все и затевалось. Заклинания, зелья, монстры, призраки, мантии, волшебные палочки и таинственные переходы Хогвартса – вот за что мы любим цикл Роулинг в первую очередь.

Но так ли это на самом деле? Давайте ненадолго отвлечемся от первой инстинктивной реакции и попробуем проследить, какого рода проблемы стоят перед героями и как разрешаются ключевые для них коллизии.

Гарри Поттер переживает утрату родителей, трагическое одиночество и многолетние издевательства со стороны тех, кто призван был заменить ему семью. После поступления в Хогвартс он панически боится неправильно выбрать сторону и страстно цепляется за новых – первых в его жизни – друзей. Несмотря на то что его дружбе с Роном всего несколько часов, да и о существовании факультетов Гарри узнал буквально только что, он настойчиво просит Распределяющую шляпу отправить его именно в Гриффиндор. Позже он сомневается в себе и в друзьях, сталкивается с буллингом, в первый раз влюбляется, теряет близкого человека, пробует себя в роли лидера, разочаровывается в наставнике, учится более реалистично смотреть на умерших родителей…

Рон разрывается между верностью другу, с одной стороны, и обидой – с другой. В эпической саге о борьбе добра со злом судьба отвела ему роль второго плана, и смириться с этим непросто.