Галина Юсупова – Почему я боюсь любви? (страница 3)
Это настоящая биохимическая зависимость. Сильнее, чем от алкоголя. Потому что это про выживание. Про то, как мы в детстве научились выживать в эмоциональных качелях.
Я выросла в семье, где любовь была непредсказуемой. Где мать то заботливая, то пьяная и невменяемая. Где отец то холодно-равнодушный, то взрывающийся агрессией. Моя нервная система с детства знала только один ритм: напряжение – разрядка – надежда – новое напряжение.
И став взрослой, я бессознательно искала именно этот ритм. Потому что для моей психики это и было «нормально». Спокойные, стабильные отношения казались пресными. В них я не чувствовала знакомого сердцебиения. Не чувствовала… жизни.
Танец преследования: почему тревожные выбирают избегающих
В психологии есть понятие «тревожный тип привязанности» и «избегающий тип привязанности». И они – идеальная пара. Идеально несчастная.
Тревожный тип – это я. Это та, кто боится, что её бросят. Кто проверяет телефон, кто ждёт, кто готов терпеть что угодно, лишь бы не остаться одной. Кто говорит: «Скажи, что ты меня любишь», – и не верит, когда слышит.
Избегающий тип – это те мужчины, которых я выбирала. Те, кто боится близости. Кто говорит: «Я не готов к отношениям», «Мне нужно пространство», «Ты слишком многого хочешь». Кто исчезает, когда становится слишком тепло.
И мы находим друг друга. Всегда.
Потому что тревожный ищет того, кого нужно догонять. А избегающий ищет того, кто будет догонять, подтверждая его значимость. Это танец, в котором каждый получает своё: тревожный – знакомые качели и надежду «в этот раз всё будет иначе», избегающий – подтверждение, что он нужен, и при этом безопасную дистанцию.
В моей семье этот танец танцевали родители. Мать – тревожная, зависимая, терпящая, пьющая от бессилия. Отец – избегающий, холодный, обесценивающий, временами агрессивный. Она цеплялась. Он отталкивал. Она пила от боли. Он уходил в работу и молчание.
Я смотрела на это и думала: «У меня будет по-другому». Но танец уже был вписан в мои нейронные связи. И я танцевала его снова и снова, просто в других декорациях.
Как я выбирала «не тех»: повторение сценария
Когда я впервые вышла замуж, мне казалось, что мой муж – полная противоположность отцу. Он не пил. Не бил. Был мягким и ранимым.
Но в нём жил тот же избегающий сценарий. Он не умел говорить о чувствах. В конфликтах он хлопал дверью и уходил. Мог оставить меня одну на празднике, обидевшись. Требовал внимания, но сам не умел его давать. Был маленьким мальчиком в теле взрослого мужчины.
Мы встретились – двое недолюбленных детей. Я, ищущая заботы и подтверждения своей ценности. Он, ищущий того же. И мы смотрели друг на друга с надеждой: «Ты дашь мне то, чего я не получил в детстве».
Но так не работает. Из пустого сосуда нельзя налить. Можно только вместе проваливаться в эту пустоту.
Я тащила. Тянула. Спасала. Надеялась. А он обесценивал, уходил, возвращался. И снова. И снова. Пока однажды я не поняла: я повторяю судьбу своей матери. Только без алкоголя. Но с тем же чувством: «Я всё отдаю, а меня не слышат, не ценят, не любят».
Почему мы застреваем в этом танце
Знаете, что самое страшное? Этот танец знаком до дрожи. Каждый шаг предсказуем. Каждая боль – привычна.
Когда он отдаляется – я знаю, что буду чувствовать. Эту знакомую тяжесть в груди. Этот ком в горле. Эту бессонную ночь с телефоном в руке. Это больно. Но это моя боль. Она родная.
А когда появляется стабильный, доступный, «нормальный» мужчина – я не знаю, что с ним делать. Его поведение непредсказуемо в своей предсказуемости. Он не вызывает тревоги. А значит, не вызывает и знакомого возбуждения. Я не чувствую того самого дофаминового удара, когда «он сегодня написал – а мог бы не написать».
И я говорю себе: «Он скучный. Не мой. Нет искры».
Но правда в том, что искра – это не любовь. Это тревога. Это старая рана, которая даёт о себе знать.
Цикл, из которого трудно выйти
Давайте честно: этот цикл выглядит примерно так:
Встреча. Он кажется загадочным, недоступным, «не таким, как все». Я чувствую азарт. Хочу завоевать.
Сближение. Он открывается. Мы проводим время вместе. Я на седьмом небе. Кажется, вот оно – счастье.
Отдаление. Он исчезает. Не звонит. Холодеет. Я в панике. Что я сделала не так?
Надежда. Он появляется снова. Я прощаю. Я верю, что теперь всё будет иначе.
Разрыв. Всё повторяется. Я ухожу сама или меня бросают. Я раздавлена. Я снова одна.
Возвращение. Через месяц, полгода, год – новый мужчина. С другим лицом, но с тем же сценарием.
Знакомо? Это не про вас «плохих». Это про травму. Которая заставляет нас выбирать одно и то же, потому что это единственное, что мы знаем.
Что говорит моя история
Помните, в первой главе я рассказывала про отца на мотоцикле? Про то, как я сидела на трассе с содранными коленями, а он даже не посмотрел в мою сторону?
Этот момент стал для меня ключевым. Неосознанно я искала мужчин, которые будут делать то же самое. Которые будут рядом, но не увидят моей боли. Которые будут причинять боль и не замечать этого. Потому что это была единственная модель мужского поведения, которую я знала.
А потом, в отношениях с мужем, я повторяла сценарий матери. Терпела. Тащила. Надеялась. Пока не поняла: я не могу изменить его. Я могу изменить только себя. Свой выбор. Свои сценарии.
И это стало началом выхода.
Что делать с этим танцем?
Я не буду сейчас говорить: «Просто уйди» или «Выбирай других». Потому что если бы это было так просто, мы бы все давно жили счастливо.
Но я скажу то, что помогло мне:
Осознать свой тип привязанности. Когда я узнала про тревожный и избегающий типы, у меня случилось прозрение. Я перестала винить себя за «странное» поведение. Я поняла: это не я «ненормальная». Это моя нервная система так защищалась.
Перестать искать виноватых. Да, отец не дал мне любви. Да, муж не умел быть взрослым. Но пока я обвиняю их, я остаюсь в позиции жертвы. А жертва не выбирает. Жертва страдает.
Учиться выдерживать паузу. Самый сложный навык. Когда он не звонит – не писать первой. Когда хочется бежать и спасать – замирать и спрашивать себя: «А что сейчас со мной? Чего я на самом деле хочу?»
Искать «безопасную гавань» внутри себя. Это та самая работа с Внутренним Ребёнком, о которой я писала в пятой главе моей первой книги. Та девочка с содранными коленями до сих пор ждёт, что её кто-то пожалеет. Но ждать бесполезно. Пожалеть могу только я сама.
Финальный вопрос главы
Мы не выбираем свой тип привязанности. Он формируется в детстве, задолго до того, как мы научились говорить.
Но мы можем выбирать, что с этим делать.
Мы можем продолжать танцевать этот танец – снова и снова, с новыми партнёрами, в новых декорациях. Или можем начать учиться танцевать по-другому.
Это страшно. Это больно. Это требует времени и поддержки.
Но это единственный путь к настоящей близости. К той, где не нужно заслуживать любовь. Где не нужно догонять и убегать. Где можно просто быть.
Я всё ещё учусь. Иногда срываюсь. Иногда ловлю себя на том, что снова вхожу в знакомый ритм. Но теперь я это замечаю. И могу выбрать иначе.
Вопрос, который я задаю себе в такие моменты:
Вопросы для самопознания:
Какой у вас тип привязанности – тревожный, избегающий или, может быть, надёжный (если вам повезло)?
Вспомните своих прошлых партнёров. Что в них было общего? Какие сценарии повторялись?
Что для вас страшнее – остаться одной или быть в близких отношениях?
Узнаёте ли вы в своих отношениях тот самый цикл: сближение – отдаление – надежда – разрыв?
Что вы чувствуете, когда мужчина действительно доступен и стабилен?
Глава 4. Почему я саботирую любовь?
Когда отношения становятся реальными – я исчезаю
В предыдущих главах мы говорили о страхе быть брошенной и страхе быть поглощённой. О том, как эти два полюса раскачивают нас, как маятник. О тревожной и избегающей привязанности, которые заставляют нас выбирать недоступных и танцевать знакомый танец боли.
Но есть ещё один важный слой. Он включается тогда, когда отношения вдруг становятся… настоящими.
Когда он доступен. Когда он рядом. Когда он не исчезает, не обесценивает, не играет в кошки-мышки. Когда он говорит: «Я тебя люблю» – и это звучит не как манипуляция, а как факт.
Именно в этот момент внутри меня включается что-то странное.