Галина Ярось – Даниловы тайны (страница 4)
– Это любовное письмо я нашла в сундучке с куклой, нераспечатанным, и вскрыла, да простит меня автор. Его написала Исидора Лавуан, основательница модного дома «Пандора». Одна из самых богатых женщин Франции, которая вложила значительный вклад в создание модной индустрии в начале прошлого века.
В голове запульсировала тонкая игла боли. Данила привычно сжал руками виски. Пандора, Изида, Исидора. Ну конечно! Дочь ювелира Лавуана, обученная отцом мастерству резьбы по киновари. На горе ему обученная. Все сложилось. Киноварь, странная смерть от паров ртути супругов Лавуан – родителей Исидоры, такая же смерть Анели.
Нина картинно бросила письмо к ногам.
– Письмо адресовано князю Николаю Александровичу Новицкому, представителю одного из знатнейших родов России, и жениху Анеле Корсак, загадочным образом умершей накануне свадьбы. Виновницей ее смерти и по сей день на Себеже считают вот эту куклу. На ней лежит магическое заклятие. Как знать, может быть, наложенное в Париже…
Она же не знает! Нина ведь ничего не знает про то, что парижские подарки князя были смертельными для его невесты и подсвечник был совсем не случайно изготовлен из киновари…
– Глупости это. – На Данилу обернулись стоящие рядом. – Анеля умерла, отравившись парами ртути. – Данила прокашлялся и повторил громче: – Ее убила киноварь, из которой Исидорой Лавуан был сделан подсвечник в подарок невесте князя. – Он схватил один из ближайших к нему красных подсвечников и поднял над головой. – Если бы вот этот тоже был из киновари, вы бы все завтра к вечеру скончались от сильной одышки и острой дыхательной недостаточности.
Кто-то вскрикнул, кто-то рассмеялся. Нина схватила Данилу за руку и потащила вон из зала. Остановилась только где-то в служебном коридоре галереи:
– Ты сорвал мне открытие! Я все на магии куклы выстроила, а ты «ртуть», «киноварь»… Кому на фиг это нужно?!
– Ты не поняла. – Данила осторожно освободил свои пальцы из цепкой и неожиданно сильной ручки Нины. – Исидора Лавуан – убийца. Мы теперь знаем, кто убил Анелю.
– Ну и что? Мне-то какая польза от этого? Кукла, приносящая магическую смерть, – вот что привлекло зрителей на мою выставку. А кто захочет смотреть на куклу, сделанную убийцей?
Данила смотрел на раскрасневшееся лицо Нины. Несколько волосинок выбилось из прически и прилипло к щеке, а одна лезла в рот, и Нина ее постоянно отплевывала. Глаза, густо подведенные черным, в жанре хоррор, смотрели зло и казались пустыми провалами. От запаха лаванды и чуть-чуть цитрусовых ему стало душно. Он осторожно обошёл Нину и пошёл искать выход.
В доме первым делом раскрыл нараспашку все окна и двери. Хотелось свежего воздуха. Забил в поиске генеалогического дворянского сайта «Николай Новицкий» и только собрался пойти поставить чайник, как услышал за спиной знакомое легкое цоканье шагов по каменной плитке ступеней. Точно такое же, как той ночью. Бросило в холодный пот. Медленно обернулся. У порога сидел кот: морда седая, рыжая шерсть клочьями. Взглянул внимательно зелеными глазищами и захромал к Даниле на трех лапах, стуча по полу выпущенными от старости когтями. Передняя – распухшая, на весу.
– Так вот кто мамин хрусталь разбил. Порезался? Давай так, сейчас молоко и спать, а утром к ветеринару.
Кот, игнорируя молоко, тяжело запрыгнул на дедовское кресло и, свернувшись калачиком, расслабленно замурчал.
Данила повернулся к монитору, на белом экране – найденная поиском страничка со скудными строчками биографии князя Николая Александровича Новицкого: «В 1887 году вступил в брак с Исидорой Лавуан».
Тайна керамиды
Строчки старославянской вязи запеклись крупными выпуклыми буквами. Без пробелов между словами они кажутся лишь странным узором, но Данила знает, что гончар выдавил на глиняной плитке:
Что-то в этой фразе его беспокоит. Но во сне он не может сосредоточиться и лишь рассматривает надгробную плиту: зеленые глазурованные луковки над киотцем, лобное место внутри него, под ним отрубленную мужскую голову, рядом восьмиконечный крест, буквы НИКА по сторонам креста, а вокруг затейливый растительный орнамент, из завитков которого выглядывают диковинные животные.
И не просто выглядывают, а начинают выбираться из керамической плитки, спрыгивать со стены на песчаный пол, отряхиваться, принюхиваться. Данила обнаруживает себя в узком подземном коридоре, уходящем в темноту. Ни свечей, ни ламп, но все видно.
Ничего себе ренессанс!
А зеленые твари замечают его, ползут по песку, скалятся. «Надо бежать, спасаться», – думает он, но ноги отказываются подчиняться. Ближайшая животина уже приготовилась к прыжку, но вдруг в конце коридора появляется что-то черное, высокое и стремительно приближается к ним, будто летит. Твари начинают визжать. Этот звук будит Данилу.
Оказывается, он заснул за столом, уткнувшись носом в краски и кисти. А у закрытой двери в сад стоит и возмущенно орет кот. Старый-старый, а голосище – хоть святых выноси. Данила так и не придумал ему имени. Зовет просто – Рыжий. Порезанная лапа уже зажила, и кот редко бывает дома: заходит только поесть, проверить Данилу и выспаться. Вот опять зацокал по камням садовой дорожки, когти наружу, не втягиваются уже.
Данила вслед за Рыжим выходит на теплое, разогретое солнцем крыльцо, наблюдая как удаляются в глубину сада его пушистые рыжие шаровары и гордо поднятый хвост. Но кот вдруг замирает, припадает к земле, раздраженно метет хвостом по траве и через мгновение исчезает в зарослях лопухов.
«Ага, Яшка идет. Сейчас будет просить чего-нибудь перекусить». – И Данила возвращается в дом ставить чайник.
***
Рисунок, над которым он провозился всю ночь, был для Яшки – бывшего одноклассника. Они никогда не дружили в детстве. Яша Ногин – мажор, единственный сын городского прокурора, учился на тройки, все время торчал в компьютерных стрелялках, и ему – Даниле был совершенно не интересен. Поэтому, когда вчера тот вдруг появился на пороге, Данила от неожиданности даже чуть руку не порезал: лезвие ножа соскользнуло с деревянной заготовки – будущей статуэтки Рыжего.
Яша пришел со странной просьбой: сделать цветной рисунок надгробной плиты своего умершего еще в шестнадцатом веке предка и тезки – Якова Михайловича Ногина. Протянул «техзадание» – вырванный листочек из тетрадки в клеточку, на котором было написано имя покойного, дата смерти по древнему славянскому летоисчислению и причина смерти: «Убиен бысть… от магистра Лигоньского». Бумажка была старая, на сгибах местами прорванная, текст размашисто написан чернилами. Даже брызги видны. Фраза из языка, на котором уже давно не говорят, обычная школьная тетрадка и перьевая ручка из прошлого века не сочетались друг с другом.
Причем Яша просил нарисовать не любую надгробную плиту, а конкретную – керамиду. То есть керамическую плитку шестьдесят на сорок сантиметров, зеленого цвета, с традиционным оформлением: крестом, храмом, растительно-животным орнаментом и всем остальным по списку. Наподобие изразца для печи, только побольше. Такие в местах захоронений ставили в единственном месте на всей Руси – Псково-Печерском мужском монастыре. Керамидами закрывали узкие отверстия погребальных ниш, куда помещали гробы с покойными.
– Ты что, родственника решил перезахоронить в святом месте?
Яша вздохнул, удрученно развел полные белые руки, покраснел так, что веснушки на его лице стали незаметны, и промямлил:
– Да не… он там и похоронен, в пещерах. Давно уже. Отцу обещал перед смертью найти могилу нашего пра… деда, поклониться, привести в порядок, если что…
– Там же монахи за погребениями смотрят. Думаю, у них все в полном порядке.
– Отец перед смертью… – Яша запнулся и переступил с ноги на ногу, – просил найти, проверить. Вот бумажку оставил, где написано, как предка звали, как помер. Информация есть, где искать – знаю, но мне бы картинку этой самой керамиды в натуральном виде, чтобы легче было сравнивать. Там, я читал, тысячи покойников. Сделаешь?
Данила вспомнил, что совсем недавно, как раз, когда он работал над куклой-пандорой, встречал в новостях сообщение о смерти прокурора Ногина от продолжительной тяжелой болезни. Сейчас перед ним стоял его сын, желающий выполнить последнюю и более чем странную просьбу отца. Яша тяжело переминался с ноги на ногу, огромный живот беспомощно колыхался под брендовой майкой, розовое лицо потело не то от жары, не то от волнения. Он поминутно снимал круглые очки и протирал их белой замшевой салфеткой.
Данила не смог отказать.
***
– А как ты попадешь в пещеры монастыря? – Данила нарезал хлеб для бутербродов потолще, такими же ломтями и колбасу с сыром. Достал самую большую чашку для Яши, папину, заварил свежий чай. – Что молчишь? Не понравился рисунок?