Галина Волновая – Брак, Любовь и курочка Ряба (страница 2)
Просыпаешься утром и знаешь, что был сон, и в нем было что-то очень важное, необыкновенное, интересное, но вспомнить не можешь.
Или еще хуже, когда привяжется какая-то глупая песня и испорченной пластинкой крутится у тебя в голове, не отделаешься.
Именно эти два варианта сцепились в моей голове в то далекое утро.
«Это увлекательный был аттракцион. Так еще никто не шутил, как я и он…»
Песня Любови Успенской тупой иглой скользила по кругу внутреннего патефона, спотыкаясь всякий раз на слове «Он», и, возвращаясь обратно с тошнотворной настойчивостью.
А тут еще этот Ницше из сна. И звонок мужа с дачи, совсем некстати. И мое недоумение в ответ:
– Какая трава? Какая баня? Мои мысли совсем в другую сторону маршируют.
Сегодня у меня встреча одноклассников. Забыл? И в планах – не просто произвести впечатление и удивить, а шокировать, утереть нос, сразить наповал, положить на лопатки. Чувствуешь разницу?
– Когда одержишь победу на всех фронтах, звони. А я – на пляж, за песком. Не хватило немного, – спокойно отвечает муж.
– А что, кстати, ты там ешь два дня? – скорее для приличия спрашиваю я.
– Нашел в гараже банки гречки с тушенкой. Вполне себе ничего.
– О, ужас! Им же в обед сто лет! – но это я не вслух, а про себя.
Мысль, что нормальная жена должна быть сейчас рядом с мужем, когда тот заливает площадку под мангал, и кормить его домашним борщом, не задержалась ни на секунду и скоростным поездом Москва – Париж пролетела мимо.
Но чем длиннее и шелковистее становились ресницы под действием щеточки с тушью, тем ниже сползала пленка с забытого сна, а картинка под ней проявлялась ярче. И когда вместо живого и настоящего в зеркале появилось симпатичное, но кукольное лицо, сон стал четким и понятным до безобразия.
Во сне я знала, что единственный в мире аттракцион в пустыне пользовался бешеной популярностью,
Во-первых, он был самым дорогим развлечением. Во-вторых, никто не мог узнать, что там на деле происходит.
Встречающие всегда слышали одно и то же: «Это потрясающе!», «Это невообразимо!», «Это неподражаемо!» Но на этом восторженные возгласы заканчивались и наступал ступор.
Вернувшиеся будто забывали все сразу, в один миг, и добиться от них подробностей было невозможно.
Помню, я – единственная, кто смог тайно пронести туда скрытую в сережке видеокамеру.
На огромной площадке каждый мог набрать столько песка, сколько пожелает, и дальше делать с ним все что захочет.
На соседней площадке, специально оборудованной, имелось все что душе угодно: краски, цемент, горячий шоколад, золотая крошка, серебряные нити, бриллианты, бензин, грязь, осколки и многое другое…
Все это очень напоминало огромную детскую песочницу. Каждый был занят своим песком.
Кто-то строил целые города и украшал их. Кто-то – дворцы, замки, подземные ходы.
Другие раскрашивали песок разноцветными красками.
Кто-то создавал на стекле потрясающие картины.
Кто-то смешивал песок с глиной и что-то лепил из нее.
Некоторые просто получали удовольствие, пропуская песок сквозь пальцы.
Находились чудаки, мешавшие чистый желтый песок с грязью.
Кто-то взбирался на крутые песчаные горы.
Кто-то рушил постройки соседа.
Кто-то возводил песочные ограды.
Кто-то рыл глубокие колодцы и наполнял их водой…
Во сне, как и в жизни, я хотела быть оригинальной, тем более что камера фиксировала мою неповторимость. Поэтому я выбрала нефть.
С каким удовольствием я втирала и размазывала ее по чистому песку, перемешивала, наблюдая за тем, как остатки солнца и чистоты скрывались за толстым слоем жирной черной жидкости.
Никто и никогда не мог бы вспомнить, сколько продолжалось это действо.
Никто не смог бы даже дать ему название.
Такая простая детская игра. И что все так рвались на этот аттракцион?
А потом пришел Он («Какой это вам Ницше?» – возмущалась я на шушуканье вокруг). Пришел и сообщил, что то, что каждый сотворил, будет высушено и под названием «Моя жизнь» помещено в Песочные Часы.
Будет проставлен код в виде отпечатков пальцев, и это станет вечной жизнью автора.
Той жизнью, которую тот сам для себя сотворил и сам выбрал.
В нужный момент Часы будут перевернуты, и все повторится сначала.
– А сейчас у вас есть немного времени, чтобы изменить то, что вам не нравится. Но помните: то, что вы оставите, станет для вас бесконечным.
Сколько времени осталось на исправления – Он не сказал. Немного…
Я знала, что чистый солнечный песок был бы для меня самым желанным, настоящим счастьем и чудом. Я смогла бы много чего сделать из него. Зачем я пронесла эту камеру? Кто будет смотреть этот дурацкий фильм? Для кого я так старалась, рискуя вовсе не попасть на долгожданный аттракцион?!
Кто-то тачками возил песок, желая увеличить продолжительность и без того бесконечной жизни.
Кто-то торопился ее разнообразить, украсить, добавить веселья, успеха, денег.
Кто-то от ужаса зарывался в песок по самое не хочу.
Мне же нужно было сперва его очистить, промыть, чтобы вернуть то, что было дано мне в неограниченном количестве в самом начале, что держала в руках и что готово было откликнуться на любые мои творческие проявления…
Огонь вспыхнул неожиданно. Кто-то неловко обошелся со спичками рядом.
Я смотрела, как пламя уносит с собой то, что я натворила. Да, я все-таки смогла выделиться. Теперь дело оставалось за малым…
Сон оборвался, как ему и положено, на самом интересном, зажевав концовку…
Едва придя в себя, я даже не сильно удивилась, обнаружив, что подставкой под зеркало со сломанной ножкой стала «случайная» книга с полки «Когда Ницше плакал» Ирвина Ялома с закладкой на любимой странице.
И когда, при полном параде, я шарила по карманам в поиске ключей от дома, и в моих руках оказались спички из дырки дачной куртки, то несоединимое: Люба Успенская, Ницше, муж с пляжным песком и спички встретились в одной точке.
На даче скоблил банку с гречкой муж.
В ресторане визжали от радости одноклассники.
И никому не было никакого дела ни до моих длинных ресниц, ни до моего триумфального появления.
Потому что все они просто ждали меня такую, какая есть… настоящую.
Распахнутая на все возможности петель дверь ждала моего выхода.
Но песенка продолжала свой круговой путь в моей голове:
«Это увлекательный был аттракцион. Так еще никто не шутил, как я и он»…
***