Галина Соловьева – Гадание на Таро (страница 1)
Галина Соловьева
Гадание на Таро
Галина Соловьева
Гадание на Таро
Нельзя утверждать, что Нюта прожила свои двадцать восемь в сомнениях и колебаниях. Наоборот. Временами, Анечки проявляла недюжинное упрямство. Могла не пойти в институт, который хвалила мама. Могла не знакомиться с парнем, которого рьяно советовала двоюродная родня. В момент, когда доброхоты пытались под свои мнения подогнать поступки и думы невысокой пухленькой девушки, Анечка ощущала себя под давлением кнопки. И с вежливой, мягкой ловкостью из-под жесткой кнопки выскальзывала.
Но Вадик всех примирил. В самом деле, всем показался «нормальным» и «подходящим». С неба звезд не хватал, работал на стройке сварщиком, но и «мы не принцессу вырастили, не приходится воображать».
Не принцесса трудилась в офисе. Закрутив белобрысый хвостик, звонила, считала, печатала, день-деньской, из месяца в месяц, из которого года в год. Зачем на простецкой должности высшее образование? Но без высшего в наше время не посадят и на ресепшен, визитки гостям раздавать. Директор ценил Анюту за быстрый толковый ум, безотказные сверхурочные и грамотные договора. Что, впрочем, не отражалось на рублевом эквиваленте. Говорят, что у конкурентов…
Но рядом корпела Майя, брюнетка с каре без челки, с изящно вздернутым носиком, со смешливой душой нараспашку. А за столом, установленным строго перпендикулярно – начальница Лика, улыбчивая, моложавая из салона, с невредным мягким характером. И Анечка прижилась в «тихом омуте» бизнес-центра, зеркального до облаков, с кафешками, теплым бассейном, торговыми площадями, в двадцати минутах от сталинки с реставрированным фасадом. Но текущим водопроводом. И уже опасно подгнившими бревенчатыми полами. Но маму, папу и добрых соседей по трем подъездам мелочи не смущали. По утрам, москвичи разбирали заснеженные авто и неслись со скоростью пробок к великой теплой мечте: домику на Майями.
Анечка не спешила. Выходила всегда заранее, задумчиво любовалась антуражем сонных витрин и, собственно, благодаря избытку свободного времени, сумела-таки познакомиться с чернобровым хохмистым Вадиком на строящемся объекте.
Представьте себе, этот парень не приехал в столицу за заработком. Но был коренным москвичом из тонкой прослойки не менеджеров, не артистов и не торговцев. Человеком труда. Это правильно. Надежно, как вечный двигатель. Стопку мимо не пронесет, ну а кто из наших промахивался? В общем, Аня сказала «да». Трое родителей в радости приветствовали почин, поддержали вливанием финансов, не скупясь в пределах разумного. И в загсе договорились, и в кафе, и с видеосъемкой. Невеста купила платье в соответствии с модной тенденцией, без кружев и наворотов, распушающих и без того приятные очертания. На работе взяла неделю за счет предстоящего отпуска. И рассеянно созерцала за окном толкотню снежинок.
– Анют, ты что растерялась? – не удержалась Майя. – Напиши на папках, что делать, и ретиво стартуй к новой жизни. Если что, я тебя прикрою.
Подружка прищурила глаз и вверх подняла губу, подмигивая начальнице.
Лика сдержанно улыбнулась, нисколько не возражая. И подмигнула Ане элегантным движеньем века с дивным веером длинных ресниц.
– Что-то страшно мне стартовать, – неохотно призналась невеста. По сути, себе сказала. Наконец-то словами выразила заунывный мяв кучи кошек, скребущих в районе сердца. – Вот представьте, теперь моя жизнь…
И снова в окно уставилась, сформулировать не могла. Что-то грозное шевелилось, пульсировало в тумане совсем недальнего будущего. Оно росло. С каждым днем, с каждым мигом, с каждой минутой, пока сговорённая балансировала по натянутому канату предсвадебной подготовки.
– Теперь вы всю жизнь героически будете преодолевать проблемы, которых у вас бы не было, если б жили вы по-отдельности, – подсказала с наскоку Майя. Уж она это знала точно, девять лет замужества – срок.
– А дело не в бытовухе, – Аня вглядывалась в пелену. – Вдруг там что-то гораздо худшее? Вот папа с мамой… Они, бывает, и поругаются. Но сколько их знаю, они родные друг другу, по сердцу. А Вадик… совсем не родной. Мы не проникаем друг в друга… Не понимаем, отталкиваем. Танцуем по разные стороны разделительного стекла.
– У-у-у! – удивилась Лика не типичному для невесты развернутому анализу. Оторвалась от бумаг и к Анечке повернулась на вращающемся мягком кресле. Голубое модное платье едва прикрывало тонкие породистые колени. Грациозное переплетение отточенных фитнесом ножек завершалось немыслимой парой узорчатых лабутенов. – А ты в жениха влюблена? – задала основной вопрос. – Любовь притирает-сродняет. Не сразу, но это срабатывает.
– Люблю, не люблю, не знаю... – Две тонкие бровки с изломом сдвинулись к переносице, что совсем не испортило милое, чуток наивное личико. – Меня к нему тянет, но это… наверно, животный уровень. Острит – мне смешно и радостно. Говорит – на душе спокойно. Как будто – вот моя пристань, дальше плавать одной бессмысленно. Но попробуй, произнеси пару слов на абстрактную тему. Будто книг никогда не читал, не знает про Монте-Кристо. Вмиг становится злобным, враждебным. Может меня назвать не нормальной, не в меру вымудренной.
Коллеги тайком от невесты обменялись быстрыми взглядами: среди розовых облаков затаились черные тучки.
– А в постели? – пытливая Майя пыталась составить полное, непредвзятое впечатление. – Близкие отношения заменяют любые анкеты. Если он свинья, эгоист, это сразу наружу вылезет.
– Не свинья, – призналась невеста и чуточек порозовела. Обвела подружек распахнутыми доверчивыми глазами: – Мы в постели вечно хохочем. И в то́м смысле… сразу на уровне. Приспосабливаться не пришлось, все у нас хорошо и взаимно.
Помолчали.
– Можно попробовать, – сделала вывод Лика. – Не понравится – разведешься.
– Вот то-то, – Аня с досадой кивнула на свой компьютер, – до шестидесяти процентов неминуемо разбегаются. А тоже вроде любили. Или действовали по расчету, что должно быть еще надежнее. А надежности нет. После брака, уже невозможно вернуться в исходное состояние, к беззаботной девичьей легкости. Останешься битой собакой. Вроде служила исправно, хвостом забавно виляла, в глаза верным взглядом заглядывала. А получила пинка и выброшена на мороз.
– А ты, значит, боишься боли? Знаешь, Аня, боль – это жизнь. Это необходимый опыт, позволяющий двигаться дальше без девичьего верхоглядства. И возможно, даже с детьми, что трудоемко, но главное. Вот кто-то, – начальница мило указала отточенным пальчиком в ареол своего декольте, – не изволила рисковать. И зависла в пучине безвременья.
Подруги знали: безвременье на примере Анжелы Смолянкиной выражается в нежном овале ухоженного лица, в припухлом сделанном ротике, в фигурке, точеной фитнесом, и стоическим воздержанием от «покушать много и сладко». Ей сорок, а выглядит, будто сидела с ними за партой. В квартире у Анжелики живут пауки-птицееды пятнадцати сантиметров в диаметре, до умиления схожие с пушистенькими игрушками. «Прелестные», если хвалить телефонные фотографии, основательно абстрагируясь. Если не думать о яде в оторванных волосках, постоянно летающих в воздухе. Если не замечать, что красотка, рассуждающая о главном, выбрала не младенца, не собачку и даже не кошечку, а нечто кишащее, мерзкое, похожее на извращение.
Девчонки не осуждали и языки не терли, дружбу они понимали, прежде всего, как поддержку. Но каждая сделала вывод о нездоровом влиянии застойного одиночества на женскую психологию. И Анюта краем сознания опасалась уже пауков в своей сиротливой квартирке, потому и склонялась к поспешной, непродуманной авантюре. Да и мама… Рада избавиться, столкнуть неходкий товар. Само собой, дочку любит, но считает ее девичество затянувшимся до неприличия. Мнение мамы со счетов не сбросишь.
– По-дурацки как жизнь устроена, – с досадой молвила Аня. – Человек принимает важнейшее решение наобум. Любовь – отключает мозги. Секс – затягивает как болото. С любовью иль по расчёту – все равно мы не видим будущего. Слепые «венцы природы»… А может, мне погадать? Что карты Таро подскажут?
– На Таро?! – тонко пискнула Майя и нервно втянула воздух.
Девушки повернулись и успели заметить распахнутые испуганные глаза. Подруга склонила голову, стряхнула на профиль волосы и сделала вид, что очень интересуется письмами. А руки дрожали, и письма предательски рассыпались.
– Что такого? Ты объясни.
– Не ходи, я очень прошу, – послышалось из-под челки.
– Почему?
– Потому что в салонах сидят одни шарлатаны, – наставительно молвила Лика. – Тебе навешают на уши что-нибудь оптимистичное, восточное и многословное: «Свет восходящего солнца озаряет лица счастливцев, ступивших на общий путь». И уж точно не отговорят. Потому что ваши родители устроят большой скандал и потребуют возмещения потраченных к свадьбе денег. А мошенники предусмотрительные, на скандалы не нарываются.