Галина Смолицкая – Топонимия Москвы (страница 6)

Однако большая часть московских топонимов была образована по другому принципу - от имен собственных, антропонимов, топонимов, гидронимов и т. п. Это своеоб-i разные имена в именах. Самое древнее из известных нам названий такого рода в окрестностях Кремля было село Кучково. Подобные топонимы отвечают на вопрос чье? (например, Кучково - 'село боярина Кучки'). Названия, образованные по принципу чье? кому принадлежит?, особенно активно стали появляться в феодальный период в связи с развитием частной собственности. Но первые из них уходят в глубь веков.

Среди названий, образованных от антропонимов, в первую очередь надо иметь в виду те, которые даны по именам и фамилиям выдающихся деятелей революции и советского государства (Ленинский проспект, площадь Свердлова, ул. Кирова и др.), выдающихся представителей русской науки и культуры (Ломоносовский проспект, ул. Льва Толстого и др.). В Москве немало названий, образованных от уже существовавших топонимов, гидронимов (Арбатский пер. - от ул. Арбат, Москворецкая набережная - от Москвы-реки и др.), от названий праздников, заводов и других разрядов имен собственных: ул. Верхняя и Нижняя Первомайская, ул. Калибровская и др.

Подробнее о московских топонимах, образованных от апеллятивов и от имен собственных, рассказывается в специальных очерках.

СЛОВА, СТАВШИЕ НАЗВАНИЯМИ

Как мы уже сказали, многие московские топонимы образованы от обычных нарицательных слов. Именно эти названия появились в Москве раньше других и появляются до сих пор. Посмотрим, какие же слова и в каких значениях становились именами собственными - наименованиями улиц, переулков, площадей и проспектов нашей столицы.

Прежде всего это были слова, обозначавшие физико-географические особенности местности, самого объекта, который приобретал определенное имя, или объекта, расположенного поблизости. Когда человек дает название чему-либо по физико-географическим особенностям, он кладет в основу названия не самые характерные признаки объекта вообще - их может быть бесчисленное множество, - а какой-то один, который является наиболее характерным в данный момент. В основе названия всегда лежит какой-нибудь бросающийся в глаза признак, который и становится представителем предмета. Например, подойдя к речке, люди увидели красивые заросли калины и по этому признаку назвали ее Калиновой, хотя характерной особенностью этой речки могло быть и то, что в ней водилось много лещей и плотвы - рыбы, котору ю люди стали добывать и употреблять в пищу. Но об этом они узнали позже, когда стали осваивать речку, название ее сохранило тот первый признак, который бросился в глаза, - заросли калины на ее берегах.

В московских топонимах получил отражение и характер почвы, насыщенность ее влагой: Болото (современная Болотная наб.), пер. Глинистый, пер. Песочный, ул. Песчаная и др. Глинистый характер московской почвы бросался в глаза и иноземцам. Так, например, татары, прибывшие в Москву из Орды по Ордынской дороге, остановились на правом берегу Москвы-реки недалеко от Кремля в том месте, где была влажная глинистая почва, и назвали это место по-татарски словом балчык (балчех, балчек, балчуг). Это название закрепилось в речи москвичей в форме Балчуг и сохранилось до настоящего времени.

В старой и новой топонимии Москвы отразился ее холмистый рельеф, насыщенность водными объектами, ее растительный мир и т. п.: Боровицкая площадь, ул. Ключевая, Озерная, Прудовой проезд, ул. Трехгорный Вал и др. Среди названий, образованных по этому принципу, еще много «темных», т. е. непонятных, загадочных, которые невозможно объяснить без специальных разысканий. Это связано с тем, что слова, ставшие названиями, изменили свое значение или вообще вышли из употребления и сохранились только в специальных словарях.

Так, например, топоним Вражский пер. иногда связывают со словом враг, полагая, что на месте этого переулка происходили какие-то столкновения с недругами Москвы. Ничего подобного! Вражский пер. значит 'овражистый, расположенный на оврагах, в овражистой местности'. В этом значении слово враг существовало в русском языке до XVIII в., пока не было повсеместно вытеснено словом овраг. В наши дни оно сохранилось еще в названии пер. Сивцев Вражек. Надо сказать, что и до XVIII в. слово враг было распространено не на всей русской территории, а преимущественно в Подмосковье. В южновеликорусских говорах ему соответствовали слова верх (современные Орловская, Курская и частично Тульская обл.) и лоск (территория современных областей Рязанской, частично Воронежской и Тамбовской).

В московской топонимии есть названия, в которых отразились даже способы расчистки лесистой местности под пашню, под пахотные угодья. В основу названия Дербе-невка (современная ул. Дербеневская) положено слово дерба или дербина, что в древнерусском языке значило 'заросшая пашня, с которой срезается (сдирается) верхний слой' [7]. Название улицы Полянка происходит от нарицательного слова полянка 'небольшая поляна, расчищенное или свободное от зарослей место в лесу'.

Некоторые внутригородские объекты Москвы получили свои имена по тому, что расположено рядом с ними или поблизости, - река, пруд, озеро, гора, поле и т. п.: ул. Береговая, Запрудная, Заречная, Левобережная, Правобережная, Напольный проезд, Подгорная набережная и др.

Есть названия, в основу которых положены признаки самого называемого объекта - его величина, конфигурация, форма, особенности расположения и т. п.: ул. Большая, Веерная, Дуговая, Коленчатая, Извилистый проезд, пер. Косой, Кривоколенный, Поперечный просек и т. д.

Небольшая группа московских топонимов отражает растительный мир Москвы наших дней, а иногда и отдаленных времен: улицы Парковые, Рощинская, Огородный проезд, пер. Яблонный и др. Среди названий этой группы в первую очередь необходимо остановиться на таких, как Боровицкие ворота и Боровицкая площадь. Обычно считают, что московские названия Боровицкие образовано от слова бор - 'хвойный, преимущественно сосновый лес5 или 'гора, холм, высокое место вообще'. Действительно когда-то на всем холме, где была сооружена крепость - кремль, и в его окрестностях шумел сосновый бор. Об этом свидетельствуют названия церквей, находившихся в кремле: церковь Спаса на бору, Иоанна Предтечи под бором и др. Но если бы это было так, то ворота и площадь перед воротами назывались бы не Боровицкими, а Боровыми или Боровскими, как была названа в начале XIX в. ул. Боровая в районе ул. Госпитальный Вал, что и соответствует правилам русского языка. Название же Боровицкий могло быть образовано только от слова боровица. Это редкое слово когда-то существовало в русском языке и значило 'небольшой бор, сосновая роща', аналогично ему слово дубровица - 'небольшая дубовая роща'. Оба они в настоящее время сохранились только в виде названий: с. Боровицы (Кировская обл.), Дубровицы (бывш. усадьба под Москвой) и Боровицкие ворота, а по ним - Боровицкая площадь. Правда, возможно и иное объяснение: боровицей во многих русских говорах называют различные растения, в частности растение типа вереска [8]. Тогда Боровицкие ворота - это ворота, находящиеся там, где растет боровица.

В Москве есть несколько названий, образованных из двух слов, одно из которых роща, а другое - прилагательное от антропонима, например улицы Марьиной Рощи, ул. Тюфелева Роща и др. Эти топонимы характеризуют прежнюю флору Москвы. Принцип номинации по растительности довольно продуктивен в назывании внутригородских объектов вообще. Садовые улицы есть почти в каждом русском городе. А в Москве и сейчас появляются названия по характеру озеленения улиц: Березовая аллея, ул. Рябиновая, Липовая аллея, Лиственничная аллея, Сосновая аллея, ул Зеленая, Зеленый просек и др.

ПОД БОРОМ, НА КУЛИЖКАХ

В Москве есть еще одна группа внутригородских названий, которая наиболее полно отражает не только растительный мир, но и многие природные особенности города 400 - 500-летней давности. Это названия забытых или уже не существующих храмов, которые мы находим в дореволюционных источниках.

Церкви и монастыри в Москве являются самыми ранними из сохранившихся построек, так как в большинстве своем они были каменными (собственно только каменные строения и уцелели, а вся деревянная Москва систематически пожиралась пожарами). Первые храмы появились тогда, когда Москва была слабо заселена и не было даже улиц. Именно поэтому к названию церкви прибавлялось что-то вроде пояснения, уточнявшего, где именно она находится: под бором, на вражке, на берегу, в ржищах, на горе, на всполье, на Ольховце и т. п.

О названиях с пояснением «под бором», «под сосной», «под вязом» мы упомянули. Отдельные участки леса на территории между современным проспектом Калинина и ул. Фрунзе были еще в XV в., о чем говорит название Крестовоздвиженский монастырь на острове. Слово остров здесь употреблено в значении 'участок, клин леса среди поля'. В районе современных Черкасских переулков в XV в. росла вязовая роща, о чем свидетельствует название церкви Иоанна Богослова под вязом. В XV - XVI вв. в Москве было много полей, засеваемых рожью. Вероятно, лучшие из них и самые урожайные находились между нынешними ул. Герцена и проспектом Калинина, так как здесь была церковь Косьмы и Дамиана в ржищах. По названию церкви Параскевы Пятницы у старых ноль (или: в полях) мы узнаем, что когда-то на месте современного здания Совета Министров СССР были поля, а между нынешней ул. Богдана Хмельницкого и Покровским бульваром - сады, о чем сохранилось свидетельство в названии церкви Владимира в садех (или: в старых садех).