Галина Шляхова – СОВетовские уроки (страница 3)

. И, осознав, в каком дефиците в России отечественная прикладная литература, разбирающая насущные проблемы некоммерческих организаций, я взялась за черновик этой книги. Если я вижу, что в мире чего-то не хватает – чего-то, что, на мой взгляд, ему было бы нужно, – меня сразу посещает мысль и желание это миру дать

Получившийся у меня труд не претендует на репутацию . Как минимум я, разумеется, не могу не признавать, что моя организация пока так и не стала вполне крупной и знаменитой. На фоне многих выдающихся фондов наши достижения более чем скромны: парочка грантов на довольно небольшие суммы; годовой бюджет, измеряющийся сотнями, а не миллионами тысяч рублей; социальные сети, даже не стремящиеся сравняться по охвату со звёздными блогерами. И тем не менее я верю, что моя книга способна подарить отрасли как минимум три полезных пункта. идеального

Во-первых, кто-нибудь, возможно, прочитав начало этой главы захочет поспорить, что есть-таки уже в российской литературе примеры «историй успеха» НКО и я вовсе не первопроходец на этом поприще. И, открыв полемику, напомнит о других трудах, обратив на них внимание заинтересованных читателей и сделав авторов заслуженно более известными.

Во-вторых, не исключено, что кто-то из коллег по третьему сектору – в том числе представителей более впечатляющих своим масштабом организаций – вдохновится моим делом и надумает тоже написать книгу о своей НКО. Ведь каждая благотворительная организация – это своя судьба, своя история, и её учредителю обязательно есть что рассказать о «детище». И, с одной стороны, это непременно будет уникальный опыт, но, с другой стороны, из него обязательно можно извлечь типовые уроки, которые станут подспорьем единомышленникам, работающим в смежных направлениях.

Наконец, в-третьих, названные мной ранее нюансы, связанные с СОВет – относительная миниатюрность её бюджета, размера, аудитории – являются одновременно и теми факторами, которые делают её опыт ценным, чтобы им делиться. Ведь медленный темп развития моей организации обусловлен двумя причинами: старт с полного нуля и постоянное совместительство руководства НКО с другой «основной деятельностью».

Поясню оба эти аспекта. Довольно часто благотворительные фонды учреждают медийные личности. Поскольку это люди, мягко скажем, небедные, они в состоянии позволить себе инвестировать в своё новое намерение, и организация сразу обрастает штатом профессиональных сотрудников, с оплатой труда которых проблем не возникает. К тому же публичность создателя фонда снимает и вопрос с пиаром стартапа – аудитория человека перетекает в аудиторию юрлица. Точка зрения, что, чтобы заниматься благотворительностью, надо сперва стать обеспеченным и влиятельным, достаточно популярна, в частности именно её придерживались мои родственники, которые, узнав о планах открыть СОВет, пришли в ужас. Но остановить меня не удалось: я хотела лечить животных, остальное было вторично. Так и вышло, что «Социально ориентированная ветеринария» не может похвастаться достойным учредителем, который, используя свои связи и средства, сразу обеспечил бы ей взлёт и стабильность. Её учредителем оказался человек из небогатой семьи, только что окончивший институт. Но родителей не выбирают – и моё детище волей-неволей стало как-то расти и выживать в таких трудных условиях, постепенно разрушая вокруг себя стереотип, будто в благотворительность может прийти не кто угодно. 8

Второе, что мешало горемычной СОВет, – моя постоянная вовлечённость в другие дела. На протяжении всех лет существования организации я совмещала руководство ей то с работой, то с учёбой, то с тем и другим одновременно. Точно так же поступали и все мои помощники, входившие в разные годы в Правление. Деятельность в СОВет никогда ни для кого из нас не оплачивалась, а потому каждый из нас неизбежно был вынужден иметь параллельно занятость, которая бы «кормила». Периодически моя склонность к перфекционизму шептала мне, что, раз я так плохо справляюсь с обязанностями руководителя и организация неделями бывает брошена без моего внимания, не правильнее ли её закрыть вообще. Обычно именно в такие моменты меня настигала новость об очередном спасённом пациенте и благодарность от его опекуна за то, что СОВет существует. Это и заставляло меня каждый раз приходить к выводу, что ладно уж, пока закрывать не надо, пусть ещё поработает как получается. И с удивлением я обнаруживаю, что каким-то чудом «Социально ориентированная ветеринария» пережила самый трудный свой первый год и знай себе продолжает развиваться. Да, очень медленно. Но развиваться – не деградировать и даже не стагнировать.

И потому мне кажется, что наша история заслуживает быть рассказанной. Пусть она помогает тем, кто, отговариваемый со всех сторон от своей затеи, всё же чувствует, что не может подавить в себе желание ввязаться в решение социальной проблемы, которая трогает его за душу, даже если ничего из реальных ресурсов для этого нет. Я точно знаю, что . А значит и многое другое сделать удастся. прекрасно можно сделать сеть ветеринарных клиник, где лечатся попавшие в беду животные из ничего из него

Вернёмся теперь как раз к тому моменту, когда ещё . Вернее, конечно же, не совсем ничего: в 2015 году я имела профильный диплом, теоретические знания, вытекающую из них и из моего юного возраста наивность, веру в свою идею и твёрдое намерение её воплотить. В моём мире паслись розовые единороги (пасутся, кстати, до сих пор, никуда не делись), и я была убеждена, что всё человечество мечтает откликнуться на добрый проект создания бесплатной клиники для животных. не было ничего

Я изучила Федеральный закон №7 «О некоммерческих организациях», с которым уже была знакома благодаря магистратуре, и села писать Устав. Контекстная реклама Яндекса настойчиво подсовывала мне объявления фирм, предлагающих регистрацию НКО «под ключ» всего за 15 тысяч рублей (без учёта госпошлины), но я с презрением их закрывала: неужели я да сама не справлюсь, я же два года учила всё про некоммерческие организации, что сложного в подготовке учредительных документов.

В подготовке – ничего. Сложности начались после посещения управления Министерства юстиции по Липецкой области. Где устно мне было сказано дословно следующее: «Мы такое зарегистрировать не можем, потому что такого никогда не было». Конечно же «такого» не было, ведь это новая организация… В ответ на моё недоумение местный чиновник стал приводить мне в пример разные известные ему городские фонды и говорить, что если бы нечто наподобие, то можно было бы и зарегистрировать, а вот чтобы финансировать лечение нуждающихся животных – «такого не было». Не было и не будет, стоял он на своём. Объяснять ему, что в рамках благотворительной деятельности возможны разные формы и направления, а новизна подхода к решению проблемы отнюдь не является основанием для отказа в приёме документов, оказалось бесполезно. Меняйте концепцию и подавайте заново. Госпошлину за первую попытку, естественно, не вернём.

Пытаясь усложнить жизнь мне, себе он её при этом старался облегчить, склоняя меня закрыть неудавшуюся процедуру регистрации, довольствуясь лишь этим разговором в его кабинете. Очень расстроился, когда я непреклонно сообщила, что нужен официальный письменный отказ.

Бюрократия ничего не знает о скорости и эффективности, а потому запрошенный мной отказ был направлен почтой России по адресу моей постоянной регистрации, который от моего фактического места проживания на тот момент отделяли пятьсот километров, несмотря на указанные в документах и прекрасно известные отправителю контакты для оперативной связи со мной.

Через два месяца эта вымученная минюстовцем бумага была-таки мной получена. Я хранила её в столе вплоть до написания этой книги: перечитав для уточнения описываемых мной деталей, решила наконец сдать в макулатуру. Это не те воспоминания, которые нуждаются в бережливом отношении.

В заверенном подписью отказе боявшийся нового чиновник, разумеется, не осмелился написать в качестве основания «такого никогда не было». Вместо этого он придрался к тому, что в Уставе СОВет предполагалось избрание Руководителя (единоличного исполнительного органа) Правлением (высшим коллегиальным органом), тогда как согласно статье 123.25 ГК РФ единоличный исполнительный орган должен назначаться учредителем.

На самом деле я не с потолка взяла свою версию про участие Правления в определении кандидатуры Руководителя, а из федерального закона о некоммерческих организациях, но, получив отказ, который содержал помимо этого пункта ещё ряд придирок к тексту, всё же решила прислушаться к позиции регистрирующего органа и внести соответствующие исправления. Однако, как показало дальнейшее развитие событий, зря.

Итак, к моменту получения письменного мотивированного отказа я приняла решение подавать документы на повторную регистрацию в Москве. С одной стороны, лелеяла надежду, что столичные бюрократы вряд ли так сильно шокируются организацией, которой «никогда не было», как региональные. С другой – жизненные обстоятельства плавно подводили меня к повторному переезду в город, где я ранее училась.

Московское управление Минюста оказалось немногим приветливее липецкого: процесс регистрации растянулся на пять месяцев вместо положенных трёх недель. С августа по ноябрь я пыталась получить хоть какую-то обратную связь, но тщетно. На выдачу документы не передавались, о чём я каждый раз узнавала, отстояв соответствующую очередь – всегда огромную, так как приёмные часы назначались далеко не каждый день; человек в окошке никогда не знал и не хотел узнать, где и на какой стадии решение по нашему вопросу, предлагая звонить за информацией по номерам, которые никогда-никогда не отвечали. Наконец, с появлением первого снега, удалось выяснить, что вновь пришёл отказ – всё туда же, по адресу из моего паспорта. Минюстовским чиновникам нравилось общаться со мной максимально долгим и неудобным способом. Так же гораздо интереснее, чем просто отвечать на телефон в рабочее время.