Галина Шатен – Бамбалейло! (страница 9)
Девчонка смолкает будто уплывая в воспоминания. И говорит уже тише:
— А потом он начал замечать. Просто. Видел, что я грустная. Что я не ем. Что у меня синяк на руке, потому что на лестнице поскользнулась. Спросил, что случилось. И я… просто не выдержала. Мне никто никогда не задавал таких вопросов. Обо мне мало кто заботился, а Леонид… он … мне казалось что у него большое доброе сердце. Что таких людей вообще нет. А он вот. Есть. Он смотрел на меня, как на человека. А я так хотела быть человеком. Хоть для кого-то. И всё завертелось...
- И о жене Архангельского ты не слышала?
Качает отрицательно головой.
— Нет. Только через месяц. Он мне не говорил. А когда я узнала, я просто была в шоке…он сказал, что вы болеете. Что не может вас оставить. Что у вас "всё сложно, но он меня любит". А я уже не могла назад. У меня тест показал две полоски. Я не знаю, как это произошло. Мы всегда предохранялись.
Ее глаза полные слез смотрят на меня чище небесного свода.
— Я не хотела вам зла. Честно. Я просто думала, что, может… может, в этом мире и для меня кто-то есть…
- И что же? У вас был тайный роман?
- Я ему призналась, что беремена. Чтобы решение принять. Он сказал, что аборт делать нельзя ни в коем случае. Забрал меня из общежития и поселил в трешку в центре... Обеспечивал. Я ни в чем не нуждалась. Я… Я понимала, что есть вы. Но мне казалось, что вы его держите своей болезнью и он как благородный мужчина не может вас отпустить.
Просто класс. В той квартире, которую я отдраивала. Подбирала мебель, чтоб подороже сдать, он поселил свою любовницу. Вот чертов хрен, честное слово!
- А ко мне чего приперлась тогда?
- Я… это гормоны наверно…я не могу объяснить свой поступок… простите, пожалуйста…это был словно импульс…Вспышка.
- Как ты вообще меня нашла? Здесь. Я же не здесь живу. Жила. Почему ты сюда притащилась-то?
- У меня здесь живет мой хороший друг по универу, Юрок. Чуть выше по улице… Я от него шла. И когда узнала, что Леонид женат, еще тогда вас погуглила. Фотки там.... здесь, шла и увидела, как вы из машины выходите. Проследила за вами… сама не знаю почему… А потом как вспышка…
- А Леню-то че не гуглила?
- Не знаю, - пожимает одним плечом, - я просто растворилась в нем. Даже никому не рассказывала. Мне казалось, если скажу, все то волшебство, что, между нами, испариться… Даже мысли не было, что он может быть женат. А оно оказалось все фальшью… и ложью… Простите меня, Оксана… мне так жаль… Если бы я все знала, я бы никогда… Никогда вам не причинила столько всего…
Н-да. Думала была замужем за врачом. Оказывается – за сказочником!
= 8 =
Из колонок тихо играет музыка. Моя сумка набита всеми моими украшениями, и я практически ощущаю себя пещерой Али-Бабы. Еду на свидание со своим ювелиром. Надо точно знать, насколько всё плохо. А позже у меня собеседование на вакансию менеджера.
На пассажирском сиденье сидит беременная девчонка, разглядывающая в окно прохожих. И пока её чемодан всё ещё стоит в моём коридоре. Я не решила, что с ней делать, но просто выставить восемнадцатилетнего ребёнка с животом на улицу у меня рука не поднимается.
Да, это опять пробка. Ненавижу окраины. И центр. И вообще жизнь. В час пик особенно. А жизнь, выходит, — что всегда.
Естественно, больничка с врачом, где наблюдается Вероника, в самом пафосном медцентре планирования семьи. И поскольку мой ломбард тоже не из последних, находятся они недалеко друг от друга.
И когда мы по третьему кругу ищем парковку, находим одно место. Останавливаюсь. Через две машины вижу припаркованный синий Лексус.
— Ой, — похоже, узнаёт машину своего любовничка Вероника и оглядывается, как и я. Хм… Мне-то, в принципе, неудивительно уже. Город, оно известно, что большая деревня. Плюс, здесь недалеко частная клиника, где у него бывают приёмы, но видеться со своим будущим бывшим не прельщает. Оборачиваюсь на свою машину. Перепарковать — равнозначно смерти. В час пик в центре вся парковка забита.
— Ой, к чёрту, — решаю. Не факт, что он увидит мою машину. Да и увидит — и что? Для него не секрет, где я живу, но к общению со мной он не стремится.
— Приёмы оплачиваются с кармана Архангельских, так что они могут прийти — или он, или она. Но ты, я думаю, в курсе, - предпреждаю, сообразив и сложив дважды два.
— У меня нет выхода пока, — выдыхает Вероника и смотрит на меня своими чистыми глазами. — Потом обязательно найду другого гинеколога…
— Ладно. Как закончишь — встречаемся у машины. А дальше уже дома решим. Топай.
В ломбарде едва девушка на меня поднимает глаза, как я вываливаю все свои украшения и киваю на дверь за её спиной.
— Зови, — коротко прошу.
Итак.
Стоит ли говорить, что каждое украшение из моей шкатулки — подделка. Очень красивая и не стоящая тех денег, что, казалось бы, должна. Кроме двух вещей: обручального кольца и помолвочного. Которые я, чуть помедлив, отдаю. Особенно обручалку. Некоторое время на неё ещё смотрю. Но нужны деньги — как минимум на бензин, как максимум на продукты, а вскоре и на квартплату.
Ту-ту — остановка — приехали. Просто капец.
Собираю всё своё барахло и иду в небольшой сквер рядом с парковкой. У меня ещё полчаса до собеседования. А ДЦ, в котором оно будет, — тоже здесь. Как во всех небольших городах, весь центр всегда рядом. Покупаю себе мягкое мороженое, устраиваясь на лавочке с краю. С другого края уже сидит беззубый старик в тельняшке с баяном и басом поёт песни — может, и не сильно попадая в ноты, но от души.
И что мне делать? Дальше-то что?
Менеджер в офис с небольшой зарплатой? Это мой потолок? И то — если возьмут. Но выход-то какой? Вот Лёня. Вот козёл! Всю жизнь мне испоганил, чёрт его дери!
В какой-то момент замечаю через тропинку мужчину в окне небольшой пекарни, который просто с меня глаз не сводит. Он находится не в самом торговом зале, а в отдельной комнате с печами. На нём простая футболка, белый передник и даже небольшой кокошник на голове… или, блин, как это называется. А в руках тесто, которым он занимается на столе. Как только он замечает моё внимание — широко улыбается и подмигивает. Ой. У него яркие тёмные широкие брови, которыми он играет, и какие-то живые зелёные глаза. В общем-то, очень даже симпатичный молодой пекарь. А может, и не сильно молодой.
Так. Всё. Мне надо идти на собеседование, а то опоздаю. Или — вон — за булочника замуж пойду. А что? Всегда накормлена — зато. Бросаю полтинник в шляпу баяниста и слышу столько комплиментов, сколько в жизни не слышала.
Собеседование проходит быстро. Я вылетаю на первом этапе после заполнения анкеты. Мне говорят, что «перезвонят». Ну да. Конечно. Мы все в это свято верим.
По дороге к машине я злая. И потому, не думая (уверена, что так иначе это не объяснить), я разворачиваюсь и иду к медцентру. Да. Прямо сейчас — это то, что мне нужно. Прохожу мимо ресепшн, где мне пытаются улыбнуться. Уверенно поднимаюсь на второй этаж. Кабинет 211. Архангельский Л. К., кардиолог. Приём — вторник и четверг. В коридоре на скамейках сидит уже толпа. Ну, ещё бы. То, что он — говно-человек, это ясно, но врач всё же хороший.
— А вы куда? Здесь очередь! — раздаётся у меня за спиной сердитый голос.
— Я лупить бывшего! — отзываюсь на полном серьёзе и открываю дверь. За столом сидит Лёня. Перед ним пациентка. Напротив Архангельского — медсестра за своим монитором. Все три головы поворачиваются и с удивлением смотрят на меня. Решительно делаю два шага и одной рукой достаю из сумки пакет с цацками. Вторым движением швыряю его в своего будущего бывшего. Они красивой россыпью попадают ему в грудную клетку и рассыпаются, заставляя медсестру заорать, а женщину — подскочить.
— Вот твои подделки! Фальшивые, как и ты, доктор! — указываю на ошарашенного Лёню. Разворачиваюсь. Оглядываю удивлённые лица. Поправляю волосы и слегка пожимаю плечами.
— Нервы, стресс и недосып, — объясняю и ровной походкой от бедра иду по коридору к лестнице. И прям легче становится. Чувство такое, будто три кило за раз скинула.
— Оксана! Оксана! Погоди!
В холле первого этажа мой будущий бывший меня догоняет и ловит за руку. Разворачивает к себе.
— Ты что устраиваешь? Что это за… Здравствуйте, — в сторону кому-то улыбается, и опять серьёзно смотрит на меня. — Хватит уже клоунчить. Возвращайся. Мы всё решим…
— Как решим? — выдёргиваю свою кисть. — У одного ребёнка другого ребёнка украдём? И заживём счастливой семьёй втроём… ой, простите, вчетвером — ещё и мать же твоя. Куда мы без Анель! Не дыхнуть, не выдохнуть!
— Что ты несёшь? — хмурит брови Лёня.
А я вот стою на него смотрю. Вроде не виделись всего несколько дней. А он стоит так близко, но какой-то совсем далёкий. И чужой. Не мой это. Тот, что моим был — любил меня, добивался, надышаться не мог… А этот… Когда только изменился? И как я могла упустить это?
— У своей мамы и спроси. И будь, Лёня, человеком — оплати все траты на гинеколога. Всё-таки это твой ребёнок, козёл ты этакий! И маму свою держи от девочки подальше. Иначе — как пит дать — родит раньше срока… Возьми хоть что-то в свои руки уже! Без помощи мамы, Лёня. Ты уже большой. Справишься. Увидимся в суде.
— Оксан. Давай поговорим? Пожалуйста. Я сделаю перерыв, выйдем в кофейню… Ты же сама говоришь, мы взрослые люди. А ты кидаешься золотом… при людях. Некрасиво это.