Галина Шатен – Бамбалейло! (страница 20)
Поднимаюсь на пролет и притормаживаю от знакомого голоса.
— Ох, Митька-а! — блаженно мурлыкает она.
На этаже стоит сосед с открытой дверью в одних спортивных штанах и… Эля. Хозяйка салона. Она его обнимает и льнет к его голому торсу всем своим красивым телом. Он в ответ ее обнимает с легкой улыбкой. Но… она же замужем? И я… я ему нравилась? Блин. Кто мне такое вообще сказал-то? Он просто смотрел и улыбался. Ох, Оксана, Оксана. Может, он не только тебе улыбается и смотрит.
Поджимаю губы и решительно поднимаюсь дальше.
— Добрый вечер, — вежливо здороваюсь, встречаясь с теплым взглядом карих глаз, а Эля отлепляется от него и дарит мне улыбку.
— Ничего себе, ты здесь что ли живешь? - удивляется она.
— Ага, сверху, — отзываюсь.
— Сладкий вечер? — Митя кивает на торт в моей руке, который уже ощущается словно гиря.
— Ну, я теперь почти разведенная, можно не переживать о фигуре, — натянуто ему улыбаюсь, стараясь не пялиться на его шесть идеальных кубиков, и быстро поднимаюсь на свой этаж дальше.
Дома, после того как запираю дверь, медленно по ней спускаюсь вниз. Я не плачу. Это глупо, хотя, наверное, хочется. Нужно просто понять, что никто не виноват в моих фантазиях. Конечно, такой красивый мужчина трахает всё, что движется. И мимолетный флирт со мной его ни к чему не обязывает. Я была, возможно, готова к легким отношениям, которые имеют конец. Но чтобы я была у него не одна — нет. Больше такого в своей жизни не допущу.
А может, они не спят?
Ох, я не хочу об этом думать. Гадать. Страдать.
Поднимаюсь и иду на кухню. Закуриваю перед открытым окном. Чуть успокаиваюсь. Да и что я так разнервничалась-то? Митя свободный мужчина и делает, что ему угодно. Он никакого отношения ко мне не имеет. Мне вообще плевать, что у него. С кем и как. Тем более, возможно, у них ничего нет. Это не мое дело. Я просто даже не буду в это соваться.
А потом я сижу и ем торт. Ложкой прямо из коробки. И где-то внутри разрастается грусть. Но я не позволю ей меня захватить.
И, кстати, мне чертовски вкусно.
Утром меня будит мелодия телефона.
— М? — сонно мычу.
— Оксана Юрьевна, добрый день! Вы оставляли заявку через сайт на курсы визажа. Нужно будет сегодня в течение дня поднести оригиналы документов.
— Угу, хорошо.
— Всего доброго.
Смотрю на часы. Десять утра. Какого лешего она говорит «добрый день»? Ммм… Может, еще поваляться? Да, определенно...
Но телефон снова оживает. На этот раз номер контакта заставляет меня нахмуриться.
— Лёня? — удивляюсь сиплым ото сна голосом.
— Ты что, спишь, что ли? — чувствую, что улыбается.
— Ну, вообще пыталась, — ворчу.
— Извини, милая, — включает теплоту в голос, и я открываю глаза. Что вообще происходит? Почему он мне звонит вдруг?
— Лёня, ты это чего? А?
— Я соскучился, Оксан, я так по тебе соскучился. Знаешь, я вот сколько без тебя, с каждым днем понимаю, какое ты сокровище. Что без тебя я тоскую…
А теперь просыпаюсь окончательно. Ча-го?
— Тебе понравились цветы? Видел твое сообщение. Я знаешь сколько бы цветов тебе подарил? Все, что есть на этой планете Земля…
— Так. Лёня, ты там что, головой ударился?
— Ну, немного, — смеется. — Можно сказать, мозги на место поставили… мама… нет… да, ма…
Слышится шуршание и легкая борьба. Что вообще происходит?
— Это ты, стерва такая? — шипит мне в трубку Аннет свистящим голосом. — Ты натравила на моего мальчика этого бугая? Он теперь в больнице лежит! Ох, мой мальчик! — на заднем фоне слышен голос Лёни, но что он говорит — не слышно. — Ты теперь довольна? Побои сняты. Заявление написано. Конец твоему дружку! Надо же, змею пригрела! Змеюку! — потом ее голос отдаляется от динамика. — Говорила я тебе, что от нее ничего хорошего не жди! Ширпотреб никогда не станет от кутюр, сынок!
И потом связь прерывается.
Вот это пипец в моей личной Санта-Барбаре. И когда уже этот сериал закончился? Хоть бы не как оригинал — умоляю.
Это что сейчас вообще было? Что вообще несла эта старая карга? Какого я бугая ей подослала? А Лёня? Он в больнице? Что происходит?
Неужели Тарас реально накостылял моему будущему бывшему? Вот дела-а. Но стопэ. Даже если это так, я тут при чем? Все претензии к Вероники. Мои руки чисты и невинны.
Иду на кухню, щелкаю чайник и отправляюсь в ванну. Затем открываю холодильник. М-да уж. Надо закупиться провизией, иначе скоро могут найти хладный труп с половиной торта в руке. В шкафу нахожу завалявшийся пакетик быстрозавариваемой каши. Сойдет.
Удобно устраиваюсь на подоконник с тарелкой. Чудесные в этих старых домах подоконники. Смотрю на черную блестящую «Ниву», все еще стоящую под окнами, и отвожу взгляд.
Интересно, как сильно отделал Лёню Тарас? Должно быть более чем, если тот в больничке. Вообще мужчины — дикари, честное слово. Выдыхаю и облокачиваюсь о стену спиной.
И что это за глупые признания вдруг из уст почти бывшего? Вроде все с ним обговорили и попрощались. Вон какой букет мне подарил, но глядя на эти чудесные, уже, конечно, подвядшие цветы как-то совсем не забывается беременная любовница, возраста плюс-минус нашего ребенка, если бы…
Ребра вновь сдавливает, как всегда, при этих мыслях. Всегда так больно. Единственное, о чем я буду жалеть всю жизнь и никогда себе не прощу… ну, что сейчас об этом? Нужно собираться и выезжать. Кофе решаю выпить в своей любимой кофейне, раз уж еду в центр.
Когда спускаюсь, притормаживаю, так как на своем привычном месте стоит Митя и курит. Че эт он? Время-то вроде не его. Оборачивается на шаги, и я вынуждена продолжить спуск. Медленно, хотя хочется просто пробежать вниз.
— Привет, — здороваюсь первая.
— Привет, — улыбается и осматривает мои ноги, которые короткая юбка от платья не сильно скрывает. А затем находит мои глаза, и у него взгляд такой… В общем, прям мурашки ходуном от него. — Красивая.
— А то, — отзываюсь, взяв себя в руки, чтоб голос не дрожал. Боже, да что ж со мной? Это все Дашка! Со своим «потрахайся». — Спасибо. Это всё тортотерапия. Советую.
Парень мягко смеется и чуть склоняет голову, продолжая открыто меня рассматривать.
— А у тебя еще остался? — приподнимает бровь.
— Возможно, — отвечаю и ступаю на следующий лестничный пролет, оборачиваюсь. — Кстати, у меня твоя раскладушка. Как будет время, приди забери, Вероника же съехала.
— Ладно, — говорит. — Как будет время.
Ни вопросов, как я. Ни ответов про Тараса. Ничего. А, может оно так и есть?
= 18 =
«Кофеин и Ко» — чудесная небольшая кофейня в парке напротив частной клиники, где иногда принимает Лёня, так я ее и нашла. Как-то ждала его после работы, зашла и влюбилась. Шесть столиков, приглушенный свет и панорамные окна с видом на парк и никто тебя не трогает. Идеально.
После того как разбираюсь с документами, устраиваюсь за столиком в углу и беру огромную кружку капучино. Это просто мгновение наслаждения. Как же я люблю кофе, честное слово. Откидываюсь на спинку стульчика с чашкой в руке и делаю большой глоток.
Интересно, в какой больнице Лёня?
А Митя… Даже не знаю, вроде как надо хотеть, чтоб он быстрее уехал, чтоб у меня не было варианта во всё это ввязываться и вот этой глупой борьбы внутри себя. Но он меня притягивает, здесь к гадалке не ходи — так и есть.
Чем бы сегодня заняться? Может, наконец, пора выкинуть вещи, которые так и лежат в коридоре. Или в центр какой-нибудь помощи? Я что-то вообще в этом не разбираюсь.
— Добрый день.
Вот это добрый вечер — я диспетчер. Удивленно поднимаю брови, потому что за мой столик присаживается мужчина в дорогом костюме. Высокий, наверное, как Митя. У него темные волосы и неожиданно яркие синие глаза, небольшие, но очень ему идущие бородка и усы. На руках дорогие часы, на вид за сорок. Но вижу я его точно впервые. Наглость, конечно, одобряю и иногда даже двумя руками «за», но сейчас мне хотелось побыть наедине с собой.
— Без вариантов, — отзываюсь на его приветствие.
Хмыкает. И, облокачиваясь о столик, подается ко мне.
— Я деловой человек, Оксана, и убежден: вариант есть всегда, — расслабляет галстук. — Тем более вы моя должница.
Что за черт, откуда он знает мое имя? Еще раз внимательно его разглядываю, но у меня на его счет перекати-поле в голове. Чет меня это напрягает и даже не по себе становится.
— Что, не узнаете? — снова хмыкает. — Вы недавно поцарапали мою машину и ввели в ступор моего водителя. Он бедный долго отходил. Нанесли, можно сказать, психологическую травму. А он не из робкого десятка, надо заметить. Борис. Борис Грачевский. И с вас кофе.