Галина Семенова – Царское Село. Знакомое и незнакомое (страница 26)

О незаурядности Суханова свидетельствует и то, что художник В.А. Тропинин, автор портрета Пушкина и многих других известных произведений, в 1823 г. запечатлел его в одной из своих работ. На портрете с глубокой колористической гаммой, построенной на сочетании зеленых и коричневатых тонов, Суханов изображен в одежде крестьянского типа и непринужденной позе, что явно продиктовано характером модели, представленной реалистично, без приукрашивания. Суханов имел богатырское сложение и внешность человека творческого, богато одаренного. Умное волевое лицо с правильными чертами озарено мягкой улыбкой, прямо на зрителя устремлен взгляд мудрых проницательных глаз старца (на портрете Суханову уже 55 лет). Руки мастера выразительно крупны, с крепкими, красивой формы пальцами, возложенными на каменотесный молот.

Все работы Суханова выполнены в основном в Петербурге и его пригородах, их трудно перечесть, не все они названы и в литературе[61]. Возможно, именно Сухановым исполнена и гранитная скамья-канапе, доныне сохранившаяся в саду у Баболовского дворца, а также упоминавшаяся выше гранитная чаша бассейна Таицкого водовода, находящаяся у перекрестка Парковой улицы и Красносельского шоссе у Гатчинских ворот.

Для установки новой ванны взамен старой мраморной потребовалась перестройка старого купального зала. Проект, предусматривавший увеличение его размеров и создание нового сводчатого купола, был составлен архитектором В.П. Стасовым в 1824 г. Работы по усилению фундаментов и стен в соответствии с распором нового купола, а также по перекладке стен прилегающих помещений павильона продолжались до 1829 г., и руководил ими архитектор В.М. Горностаев. Отливку лестниц с перилами, колонн и площадок около гранитной ванны исполнил чугунолитейный завод Берда. Вид неоштукатуренных фасадов при перестройке не был изменен, но фасады служебных помещений дворца были оштукатурены и окрашены в красно-коричневый цвет «под кирпич» с разделкой швов белой краской.

Баболовский дворец. Фото 1930-х гг.

В царствование Николая I работы по формированию Баболовского парка были продолжены. Общее представление об его облике дает план архитектора А.П. Гильдебрандта «План Царскосельскому парку с прибавленною к нему землею», Высочайше утвержденный в 1839 г. На плане впервые нанесены границы, показана пейзажная планировка, осуществленная к тому времени, и посадки на всей территории. В оформление границ входили три полукруглые площадки – «полуциркули», намеченные Гильдебрандтом у начала парковых дорог на Столбовой дороге[62]. Еще раньше перед Гатчинскими воротами была устроена площадь, полуциркульная в плане. Однако она имела неустойчивый характер в связи с тем, что здесь пересекались три дороги – дорога вдоль Баурского канала, Столбовая дорога (сейчас Парковая улица) и Гатчинское (ныне Красносельское) шоссе.

План 7-й части Нового парка. Землемер А.А. Грехнев. 1850-е гг.

В 1844 г. впервые появилось название Баболовского парка в заголовке чертежа «План Царскосельских парков Большого и Баболовского». Однако в то время еще употреблялись и другие названия – Малый парк, 7-я часть Нового парка, как, например, на плане землемера Грехнева, составленном в 1849 г. Историю развития объемно-пространственной композиции парка отражают многие исторические планы[63].

После смерти Лямина его работу продолжил садовый мастер И.Ф. Пипер «Иван Федоров сын Пипер», как писали его имя в формулярном списке, прусский подданный лютеранского вероисповедания. Пипер учился в Виленском университете по садовой части и начал работать в Царском Селе сверх штата с 1836 г., имея чин губернского секретаря. В 1845 г. он был назначен старшим садовым мастером Царскосельского дворцового правления и возглавил работы по устройству императорских парков, а также был заведующим Школьным садовым заведением. Пипера уволили на пенсию в 1850 г., когда ему было шестьдесят девять лет, «по преклонности возраста и слабому зрению».

К этому времени облик парка сложился почти полностью. Оформление границ закончилось в 1846 г., когда установили одинаковые по архитектурно-художественному решению чугунные Старо-Красносельские и Александровские ворота с императорскими орлами. Эти готические монументальные ворота не имели караулок, в отличие от таких же Красносельских ворот, сооруженных еще в 1820-е гг. Створы ворот со столбами и калитками были отлиты по проекту архитектора А.А. Менеласа на Петербургском чугунолитейном заводе и первоначально находились в других местах парка. По границе с внешней стороны проходил граничный вал, почти полностью сохранившийся до настоящего времени[64].

В 1858 г. император Александр II распорядился привести в порядок запущенные дороги в Баболовском парке, украсить его и привести в такой же вид, что и остальные Царскосельские парки. Для этого вызвали из Парижа французского архитектора-декоратора Ронди, который представил проект устройства совершенно нового публичного парка, с фантастическими для того времени аттракционами и водопадами. Стоимость осуществления проекта исчислялась в колоссальных суммах, причем предполагалось вдвое увеличить парк, площадь которого уже составляла 300 гектаров, и перенести на другое место канал Баурского водовода. Это коренным образом могло изменить характер дворцового парка, предназначенного для уединенных прогулок и наслаждения красотой природы. От соображений Ронди отказались и, мало того, признали некомпетентным, что послужило причиной отправки его обратно во Францию[65].

В итоге была проложена одна дорога – Верховая. На ранее осушенных участках сделали посадки дубов, лип, кленов и других деревьев, перед этим проводилась расчистка леса. Работы производились под руководством одного из садовых мастеров Царскосельского дворцового правления, предположительно садового мастера В.И. Миллера.

Машинное отделение Орловской водонапорной башни. Фото 1913 г.

В 1887 г. по проекту архитектора А.Ф. Видова на окраине парка построили Орловскую водонапорную башню (Парковая ул., 62), одно из двух исторических водоподъемных зданий Царского Села. В башне высотой в 30 метров размещались резервуары для воды. Для электрической машины и смотрителя соорудили два отдельно стоящих флигеля. Комплекс был соединен с Таицким водоводом, а позднее – с Орловским, и подземными накопительными резервуарами. Нарядная архитектурная обработка фасадов в готических формах эклектики и значительная высота придают зданию значение композиционной доминанты. Орловская башня наравне с Певческой, также возведенной А.Ф. Видовым, является выразительным примером раннего для Петербурга водоподъемного здания и электрической станции.

Орловская водонапорная башня Таицкого водовода. Фото 1913 г.

Поблизости от водонапорной башни и Школьного садового заведения в 1902 г. возвели Офицерское собрание и казармы лейб-гвардии Царскосельского 2-го Его Величества Стрелкового полка, ныне – жилой дом (Красносельское шоссе, 7). Крупное П-образное здание с фасадами в формах «кирпичного стиля» поставлено между Баурским каналом и шоссе.

Красивый участок на лугу у Крымской колонны против Дубовой рощи Екатерининского парка, где ранее находился Запасной двор, в 1905 г. отвели для устройства Дома призрения увечных воинов императрицы Александры Федоровны (Парковая ул., 64). Замысел о создании убежища для призрения нижних чинов, получивших увечья в Русско-японскую войну, принадлежал императрице Александре Федоровне. В строительный комитет входили: личный секретарь государыни граф Я.Н. Ростовцев; полковник Ф.Н. Пешков (впоследствии – начальник Царскосельского дворцового правления); командовавший Собственным санитарным поездом императрицы, перевозившим раненых из Маньчжурии; дворцовый комендант князь П.Н. Енгалычев и С.А. Данини, ставший штатным архитектором этого учреждения. Здание построили по проекту С.А. Данини. В декабре 1906 г. Дом призрения был освящен и открыт. Через год закончили отделку интерьера домовой церкви, освященной во имя Святой Мученицы Царицы Александры. Фасады живописны, декорированы оштукатуренными лопатками, тягами, соединяющимися между собой фигурными наличниками. Выразительность силуэту изначально крупного, Н-образного в плане и двухэтажного здания придавала высокая крыша с башенками и свесами на резных кронштейнах. В 1914–1915 гг. Дом призрения расширили дополнительными пристройками по проекту С.А. Данини, штатного архитектора этого учреждения, и дополнительно оборудовали под лазарет в связи с началом Первой мировой войны. Здесь поместили 170 коек для раненых, устроили операционные залы, перевязочные и рентгеновский кабинет, обслуживавший все царскосельские лазареты.

В разработке проекта здания, рассчитанного на содержание 150 человек, принимала участие сама государыня, по замыслу которой для инвалидов в приюте устроили мастерские. Столярная мастерская имела учителей-мастеров от известной фабрики Мельцера, портняжная – от одного из лучших портных Петербурга Фолленвейдера. Квартиры для мастеров находились в приюте, но жалованье они получали от своих хозяев. Для мастерских вязальной, корзиночной, сапожной, переплетной, прачечной и других мастера нанимались администрацией.