Галина Романова – Забавы мертвых душ (страница 7)
Может, она и не хотела обижать его, но вышло как раз наоборот. Лиза поймала его взгляд, полный бешенства, и, смутившись, пробормотала:
– Извини.
– Дело не в смелости. Я не трус, если ты это имела в виду. Я всегда смогу защитить свою семью и себя в том числе. Дело в безрассудстве, которым Карелин обладает, а я – нет. Чтобы быть Робин Гудом, надо быть не просто смелым, а безрассудно смелым. Потому что, включая разум, ты непременно отступишь, притормозишь. А Дима…
– Без тормозов. Это точно, – покивала она, ставя чашку с нетронутым чаем на столик.
– Так что там с соседкой? Кому могла помешать эта милая интеллигентная женщина? От кого ее спасал наш Карелин?
И снова она пропустила нажим на слове «наш», принявшись во всех подробностях описывать происшествие. Он слушал внимательно. Но не потому, что его занимал рассказ. А потому, что он мысленно прикидывал, сколько времени понадобилось Осипову, чтобы рассказать об этом Лизе во всех подробностях? И при каких обстоятельствах он делился с ней новостями? По телефону или в их любимом кафе?
Представить гадко, но у них было их любимое кафе! Со слов Лизы, они его облюбовали еще в девятом классе и с тех пор не меняли географию встреч.
Но Леша-то знал, что это не так. Он-то знал, где еще они бывали.
– Представляешь, какая история! – закончила Лиза рассказ.
– Дикая, на самом деле, история. Бедную пожилую женщину преследует злоумышленник, которого подослали ее же собственные дети.
– Зять, – поправила его Лиза.
– Ай, брось. Ни за что не поверю, что дочь не была в курсе. Может, тонкости травли и не обсуждались при ней. Но что на маму бузила, сидя с мужем за борщом на кухне, это к гадалке не ходи.
– Считаешь? – изумленно захлопала ресницами Лиза.
– Уверен. Иначе не позволила бы матери на старости лет съехать из ее же собственной квартиры. И что самое дикое во всей этой истории, так это невозможность кому-либо пожаловаться. Никто не поверит. А когда бедная женщина узнала, кто стоит за всем этим, то невозможность пожаловаться кому-либо возросла в разы. – Он увидел, как Лиза недоуменно повела плечами, и пояснил: – Жаловаться на собственную дочь? Обвинять ее? Ты бы стала, если бы наша Лидочка так с нами поступила?
– Ой, ну при чем тут наша Лидочка? – вспыхнула Лиза, нервным движением схватила с вазочки мармелад.
– При том, дорогая, что наша Лидочка тоже когда-нибудь станет взрослой. И тоже выйдет замуж. И ее мужу может показаться, что мы с тобой зажились на этом свете. Или как-то не так управляем фирмой. И этот дом слишком велик для стариков. А? Как тебе?
Он наслаждался ее растерянностью, она явно была обескуражена подобной перспективой. И сейчас представляла себе все то, что он нарисовал. И взрослую гадкую Лидочку. И ее алчного подлого мужа.
И Леша решил ее добить:
– Вот тогда-то наш Карелин нам бы и пригодился. – И опять слово «наш» прозвучало у него с большой буквы. – Вечный защитник всех обиженных.
Лиза тряхнула головой, сгоняя с себя оцепенение. Поднялась с кресла и принялась с грохотом собирать со столика посуду.
– У него замечательно получается спасать мир, – произнесла она со странной обидой, повернувшись к Леше спиной. – Только себя спасти не сумел…
Он целиком и полностью был с ней согласен. Карелин всегда упускал возможность защититься. Но почему это прозвучало с обидой? Лиза до сих пор не может простить ему, что он оставил ее одну, сев в тюрьму?
Почему она сказала об этом с обидой?
Глава 6
– Чем закончилась история?
Осипов вошел в кабинет участковых с промасленным пакетом пончиков и картонной подставкой, на которой угнездились сразу четыре стакана хорошего кофе. Маша знала эту фирму. Кофе был отменным. И горячих пончиков захотелось тут же. Потому и не погнала Осипова, сославшись на занятость.
– Какая история? – прикинулась она непонимающей, хотя знала, чем интересуется ее коллега.
– История с Карелиным? Не написал на него жалобу наш пострадавший?
Осипов раскрутил пакет, высыпал на белый лист бумаги горячие пончики. Поставил перед ней стакан с кофе. Вопросительно выгнул брови, не дождавшись от нее мгновенного ответа.
– Пострадавший? Жалобу? – Маша в точности скопировала его взлет бровей. – Ты о чем вообще? На этом Кочкине правонарушений на хороший срок. Его писк о том, что кто-то ему мячом в лоб запустил, даже не был услышан.
Женя недовольно попыхтел. Загнал взгляд глубоко внутрь себя, подумал:
– Но это же неправильно. Он имеет право…
– Капитан, ты о чем вообще? Налицо оговор человека, вступившегося за пострадавшую. Никто не подтвердил того, что Карелин засветил ему мячом в лоб. Ни сам Карелин. Ни Зинаида Павловна. Оговор…
– Понятно, – с легким разочарованием отозвался после паузы Осипов. Но тут же снова оживился. – И ты что же, не провела с Карелиным воспитательную беседу?
– На предмет?
– Ну… Чтобы он не влезал в истории и…
– И проходил мимо откровенной несправедливости со стороны преступных элементов?
Маша откусила половину от пончика, испачкалась сахарной пудрой и тут же принялась отряхиваться. Осипов услужливо поднес ей открытый стакан с кофе.
– Ему надо ходить мимо, товарищ старший лейтенант, – скорчил жалостливую физиономию Осипов. – Ой, как надо ему ходить мимо!
– Это не очень как-то звучит, капитан. – Она прожевала, отпила кофе. – Гражданская позиция и все такое… Я со своей стороны не могу запретить ему творить добро, Женя. Вдруг на его глазах будут убивать, грабить, а он станет стоять в стороне и грозить пальцем? И говорить потом, что я не велела ему вмешиваться?
– Н-да… Дилемма… – почесал он подбородок, которого сегодня утром не коснулась бритва.
Он вообще взял за правило бриться через день. К вечеру второго дня проросшая щетина очень его украшала. Его знакомые женщины находили это сексуальным. Лиза пока хранила молчание на этот счет. Но она крайне редко делала ему комплименты. И так было всегда. Со школы.
– А ты чем вообще сегодня занимаешься вечером, Климова? – вдруг спросил он, сам не поняв, как это выскочило.
– Я? – Она тоже растерялась. – Не знаю. Домой поеду. Мне надо быстрее домой. У меня там кот один. Скучает.
– А, кот – это важно. А я хотел тебе предложить сходить куда-нибудь. Ну, раз у тебя кот…
Женя отряхнул руки от сахарной пудры. Он за компанию успел съесть два пончика. Собрал в кучу промасленный пакет, пустые стаканы из-под кофе. Выбросил все в корзину для бумаг. Взялся за дверную ручку. И вдруг, словно только что вспомнил, резко обернулся и спросил:
– А ты сегодня к Карелину не пойдешь?
– С чего вдруг?
Маша отвела взгляд в сторону. Она ведь собиралась сегодня пойти в этот дом, в этот подъезд. Правда, под видом визита к Зинаиде Павловне собиралась туда пойти. А потом, словно невзначай, завернуть к Карелину. Но Осипову-то об этом зачем знать? Еще не хватало, чтобы он с ней увязался.
– Да я так. Мало ли. Мог бы сопроводить. Чтобы тебе не так скучно было, – подтвердил ее опасения Осипов перед тем, как уйти.
Вот что-что, а скучать в обществе Карелина Маше не приходилось. Он все время заставлял ее нервничать, а не скучать. А еще считать себя немного неполноценной. То есть непрофессиональной. Эта его блуждающая улыбочка – она просто сводила ее с ума. Так и хотелось провести по его лицу ладонью, чтобы…
Маша со вздохом заставила себя о нем не думать. Она за последнее время, точнее, за последние восемь дней, а именно столько Карелин находился на свободе, что-то слишком часто думала о нем. И даже захотела почитать его дело. И начала предпринимать кое-какие попытки, чтобы ей его выдали в архиве.
Если Осипов узнает, то он точно настучит Машиному начальству.
В дверь кабинета осторожно побарабанили. И через секунду в нее сунулась лохматая седая голова. И знакомый до боли голос пенсионера Пачкина поинтересовался:
– Не заняты, Мария Сергеевна?
Она промолчала.
– Я войду? – и вошел, не дождавшись приглашения.
А чего ему его ждать? Он сюда ходит как на работу. Что ни день, то он с визитом.
– Что на сей раз привело вас ко мне, уважаемый Михаил Иванович? Снова подростки хулиганят? Или собаки бездомные покоя не дают? Или соседи музыку громкую слушают? Погодите, угадаю! Хозяйка торгового ларька опять выбросила в общие контейнеры свой мусор, так?
Маша смахнула остатки сахарной пудры со стола прямо на пол, разложила папки с документами, всем видом давая понять, что ей не до праздных разговоров.
– Нет, не так, товарищ старший лейтенант.
Скорбно поджимая губы и не обращая внимания на ее папки с документами, Пачкин уселся на любимый стул напротив ее стола.
– Нет, Мария Сергеевна. Мы же с вами договаривались. На сей раз подобной ерундой я не стану вас отвлекать.
– Вот видите, Михаил Иванович, даже сами признали, что прошлые ваши визиты были бессмысленной тратой моего и вашего времени…
– Ах, оставьте, Мария Сергеевна, – перебил он ее, досадливо морщась. – Ничего бессмысленного в моих прошлых жалобах не было. Просто вынужден признать, что теперешняя ситуация просто выходит за грань разумного. Она настолько серьезна и противозаконна…