Галина Романова – Тень чужого врага (страница 4)
– Возможно, но что-то в горле такое…
Он кашлянул пару раз, придерживая салфетку возле рта. Потом, положив салфетку рядом с бокалом, отодвинул от себя тарелку с уткой. Жестом подозвал официантку.
– Заберите это, – брезгливым жестом указал Валечка на мясо.
– Вам не понравилось? – уточнила девушка, откровенно расстраиваясь.
– Нет. Не понравилось. Заберите. И несите уже десерт.
Последние слова он произнес сварливым, неприятным голосом. И Вероника снова подумала, что он стал старым и нудным. И в свете этих выводов весьма странно, что он завел отношения с молоденькой девчонкой. Станет она терпеть его брюзгливые старческие выкрутасы?
Хотя…
За те деньги, которые он решил вложить в нее, станет. И еще как станет. И руки его морщинистые в пигментных пятнах станет целовать, и…
– Что с тобой, Валечка?
Он смотрел прямо на нее жестко, даже зло. Официантка к тому времени уже забрала его тарелки, стряхнула крошки со стола и поменяла салфетку. Валечка ждал десерт. И попутно сверлил Веронику взглядом, от которого ей мгновенно сделалось холодно и страшно.
Вот сейчас, сейчас он объявит, что бросает ее! Взгляд был именно таким – обещающим неприятности. И все ее усилия пошли прахом. Нечего было и затевать этот дурацкий ужин. У нее голова разболелась от громкой музыки и постоянного эмоционального напряжения. Валечке еда не понравилась, и теперь он станет срываться именно на ней – на своей жене. Наговорит всякого, а то и о разводе объявит.
– Ты… – прошипел он довольно громко.
– Да, дорогой?
– Ты это сделала? – Шипение мужа стало слабее.
– В смысле?
Вероника наморщила лоб, пытаясь понять, что он имеет в виду. Жалкая улыбка, а она была уверена, что улыбка выглядит именно жалкой, кривила ее рот.
– Ты, сука, это сделала? – едва слышно произнес Валечка.
И следом голова его с грохотом упала на стол, упираясь лбом в свежую салфетку. Тело несколько раз конвульсивно дернулось и затихло. Кажется, все головы в зале повернулись в их сторону. И стало оглушительно тихо. Лишь откуда-то издалека доносился приглушенный смех и звон посуды – видимо, с кухни.
– Валя! – судорожно сглатывая, позвала его Вероника. – Валя!
Муж не шевелился. Правая рука, крепко сжимающая салфетку, лежала на столе. Пальцы левой руки с силой стиснули лацкан пиджака. Медленно поднявшись, подобрав подол длинного вечернего платья, Вероника на негнущихся ногах пошла к мужу. Остановилась возле его стула, наклонилась к нему и тут же в страхе отшатнулась. Прямо на нее смотрел Валечкин левый глаз – пустой, остекленевший.
– Валя! – толкнула его в плечо Вероника. – Валя, что с тобой?!
Он не шевельнулся, не отозвался, не моргнул.
– Помогите! – крикнула она, беспомощно озираясь. – Помогите кто-нибудь!
И тут как по приказу все вокруг нее задвигалось и загремело. Подбежали какие-то люди, начали ее оттаскивать от мужа. И она была им за это крайне признательна. Ей стало очень страшно. Зубы стучали, плечи тряслись от странного озноба.
– Вам есть кому позвонить? – глядя на нее с сочувствием, поинтересовался один из посетителей ресторана.
Вероника не к месту вспомнила, что он танцевал со своей спутницей рядом с ними. Девушка жалась к нему очень откровенно. Они с Валей танцевали, соблюдая все правила этикета, а вот эта пара…
Господи! Еще несколько минут назад они с Валечкой танцевали, и вдруг ему сделалось плохо! Его голова упала на стол, а взгляд сделался странно стеклянным.
– Что с ним?! – удалось ей спросить с третьей попытки, зубы стучали друг о друга. – Что с моим мужем?
– Кажется… Кажется, он умер, – нисколько не щадя ее, ответил мужчина.
– Не-ет! – отшатнулась от него Вероника. – Что за чушь! Ему просто плохо! Нужно вызвать скорую! Немедленно!
– Вызвали, – погладил он ее по голой руке. – Они уже подъезжают. И полиция тоже.
– Полиция зачем? Разве Валечка что-то нарушил? – спросила она слабым жалобным голоском. – Мы просто ужинали и… Господи, он правда умер?!
– Правда, – продолжая быть безжалостным, честно ответил мужчина. – И вам надо это принять.
Она минуту смотрела на симпатичного бессердечного человека, а потом всё померкло.
Глава 4
– Ты как? – Панкратова, сидевшая за рулем его машины, покосилась на него недобро. – Готов?
Он вяло пожал плечами. И полез в отделение для перчаток за одеколоном. Несколько раз пшикнул на шею, разбавляя табачную вонь старого бара, расположенного в подвале его дома. Один раз пшикнул в рот.
– Офигеть как ароматно, – поморщилась Панкратова брезгливо. – Ты бы одеколон какой-нибудь подороже купил, что ли. Издохнуть же можно, если не от твоего перегара, так от твоего парфюма.
– Имею полное право вонять перегаром, Оленька. – Дима Воинов широко зевнул, подумал и еще раз пшикнул в рот одеколоном. – У меня законный выходной. И то, что ты меня выдернула с отдыха…
– Охрененный отдых, майор! Торчать в подвале в сизом дыму в обществе алкашей, – возмущенно заметила она.
– Это не подвал, во-первых, а бар. Там привычно и уютно. Да, курят. Но это бар для курящих. И там очень вкусно готовят. И я был в обществе не алкашей, а своих приятелей, – возразил Воинов, подняв вверх правый указательный палец. – А ты меня дернула. Зачем?
– Затем что у нас происшествие. Я дежурная по отделу.
– И дежурила бы себе на здоровье. С кем, напомни, ты сегодня дежуришь? С Ароматным?
– С ним.
– И что пошло не так? Он выпачкал манжеты своей белоснежной рубашки и помчался домой переодеваться?
– Почти угадал, майор, – усмехнулась Оля. – Он пролил на себя кофе. И да, поехал домой переодеваться.
– Твою дивизию, а! – вытаращился на нее Воинов. – Ты серьезно?! Из-за этого хрустящего воротничка ты испортила мне единственный выходной? Я на тебя рапорт напишу, Панкратова! И на тебя, и на капитана Ароматного!
Вообще-то, капитан был никаким не Ароматным. Звался он Ромой, фамилия его была Танин. Был он неприлично хорош собой, до невозможного аккуратен и, не в пример Диме, пользовался только дорогим парфюмом. И однажды, заглянув к ним в кабинет на кофе с домашним Олиным печеньем, кто-то из коллег поинтересовался:
– Кто это тут у вас такой ароматный?
– Это Рома, – похвалила коллегу Оля.
– А, Рома! – усмехнулся тот, кто любил дармовой кофе. – Просто Рома Ароматный какой-то у вас получается!
И пошло-поехало. Иногда даже полковник на совещании называл его так. Рома поначалу психовал, потом смирился…
Оля припарковала машину возле ресторана. Полезла в карман, вытащила два кубика жевательной резинки, вложила ему в ладонь.
– На вот, зажуй свое удовольствие.
Воинов послушно закинул жвачку в рот, принялся интенсивно жевать. Через пару минут он уже входил следом за Олей в обеденный зал дорогого ресторана.
Зал просторный. Портьеры бархатные. Стеклянные цветочные горшки с подсветкой. Под потолком сияли все до единой люстры, заливая зал ярким, ослепительным светом. Зайдя с уличной темноты, Воинов долго пытался проморгаться, заслезились глаза. Когда зрение вернулось, он обнаружил в дальнем углу зала группу нарядных людей – посетители, понял он. Несколько человек из персонала жались к стенам у входа в зал. Медики – врач скорой и фельдшер – были мужчинами. Сидели за соседним от места происшествия столом, о чем-то вполголоса разговаривая. Тело они не тронули. То по-прежнему оставалось на месте, упиралось лбом в стол. Одна рука умершего крепко сжимала салфетку. Вторая вцепилась в лацкан пиджака, там и осталась.
– Что произошло? – спросила Ольга, быстрым шагом подходя к медикам.
– Мы приехали по вызову в двадцать три пятнадцать, – откликнулся первым фельдшер. – И нам оставалось лишь констатировать смерть.
– Которая наступила?..
Оля перевела взгляд с фельдшера на врача.
– На первый взгляд, по естественным причинам, – равнодушно глянул тот на мужчину, умершего за ужином. – Всё указывает на сердечный приступ.
– Никакого отравления?
– Нет, – подумав, мотнул врач головой. – На отравление ничто не указывает. А вот признаки сердечной недостаточности налицо. Но всё после вскрытия, сами понимаете.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».