Галина Романова – По следам старых грехов (страница 33)
Кира на манер ее отца — полковника Ростова — встала и заходила по кабинету с заложенными за спину руками. Игнатов удивился, уловив сходство в жестах, повороте головы, движении бровей. Никогда не замечал, насколько они похожи.
— Думаю, нам надо съездить по месту ее гибели. То есть прежней прописки, — остановила свое движение Кира возле стола отца. — Думаю, ответы там.
— Какие, интересно? — опешил Ростов-старший. — Женщина сгорела при пожаре, вернувшись в свой старый дом. Какие ответы ты там хочешь найти?
— Ну, во-первых, мне интересно, почему ее, когда она вернулась, не узнал сосед?
— Алкоголик? Он себя наверняка по утрам в зеркале не узнает, — усомнился Игнатов.
— И откуда сила у старой женщины, что она его так двинула?
— Она из рук эспандер не выпускала. Забыла, что Ардин про нее рассказывал?
— Если она такая крутая, как могла сгореть в доме? Как-то не вяжется. Что-то мне не нравится во всей этой истории. Надо там побывать. И поговорить с экспертами, которые работали на месте происшествия. Позволите, товарищ полковник?
Глава 24
Ростов позволил. И им снова пришлось лететь внутренним рейсом. И опять Игнатов нервничал, находясь ни там ни сям, между небом и землей. Потом еще больше переживал, когда от аэропорта им пришлось трястись в стареньком разбитом автомобиле до места. Ни один таксист не желал ехать по бездорожью и убивать личную машину. То, на чем они передвигались, автомобилем назвать было сложно. Какое-то самоходное устройство с неработающей печкой, незакрывающимися плотно окнами и чадящим выхлопами мотором. Причем чадил тот прямо в салон.
— Вас подождать? — спросил водитель — меланхоличный малый с прыщавым лицом, в чистом рабочем комбинезоне и грязных резиновых сапогах. — А то потом отсюда не доберетесь до города.
— Подождать, — твердо ответила Кира. — И придется вам нас здесь повозить.
— Любой каприз за ваши деньги, — оживился малый.
Денег, к слову, он с них запросил немного. И, озвучив конечную сумму, обещал сделать скидку.
— Что же с вами поделаешь, со столичными! — воскликнул он, забирая деньги из рук Игнатова. — А чего же в местном отделении полиции вам транспорт не выделили? Не помогли?
Коллеги из местного РОВД пытались помочь. Но выходило с отсрочкой. Повозить их куда угодно и ждать сколько нужно могли, но завтра.
— Сегодня никак, уж простите. Рейд у нас. Областное руководство все здесь. Все на ушах. Поймите… — виновато смотрел в их сторону начальник.
Они поняли и поплелись на стоянку такси. А там никакого понимания. Из согласных нашелся лишь Сергей — так звали меланхоличного малого в рабочем комбинезоне.
— Сейчас куда? — притормозил он возле указателя с названием села, где когда-то проживала Мария Марковна Говорова.
— На пожарище, — уверенно произнесла Кира.
— Что-то хотите там найти? — усомнился Сергей, но послушно повел машину в нужном направлении. — Это вряд ли. Пожарные у нас работают профессионально. Все до мелочи соберут, чтобы выводы сделать. Здесь поджога точно не было. Уснула старая бабка. Печка давно не топилась. Вот и сгорела.
— А вы слышали о пожаре? — удивилась Кира.
Она все время высовывалась вперед. И Игнатов нервничал. Особенно когда Сергей резко притормаживал на кочках. А притормаживал он часто, дорога была ужасной. И Кира подавалась вперед с такой силой, что вот-вот и головой о ветровое стекло стукнется. Игнатову пару раз даже приходилось ее придерживать за плечо.
Одни нервы, а не поездка!
Если честно, то смысла в этом перелете он не видел вовсе. Созванивался, говорил, все, что надо, услышал. Экспертные заключения присылали на электронную почту. Что еще надо?
— Мне кое-что не дает покоя, — хмурилась Кира все то время, пока они ждали в аэропорту вылета. — Но пока не хочу озвучивать.
— Почему?
— Сочтете меня сумасшедшей.
Ну вот кем-кем, а чокнутой он ее точно не считал и вряд ли когда считать станет. Но раз не хочет говорить до поры, пусть молчит. Игнатов косился на нее, находил ее уставшей, но все равно красивой и молчал…
— Приехали. — В очередной раз резко затормозил Сергей. — Следующий пункт назначения какой?
— Надо будет с местными властями пообщаться.
Кира неуверенно свесила ноги из машины над глубокой лужей. Ее замшевые ботиночки явно были не для местного ландшафта. Заметив это, Сергей подал чуть вперед. Остановив машину на бугорке, поросшем подсыхающей крапивой, поинтересовался:
— Тут лучше?
Кира неуверенно кивнула. Вздохнув, Игнатов поспешил на помощь. И, резко дернув ее на себя, подхватил ее на руки.
— Товарищ майор! — округлила Кира глаза в глумливом испуге. — Что вы такое творите?
— Ты бы еще на шпильках сюда прикатила, — проворчал он ей на ухо и поискал подходящее место, чтобы ее поставить. — Кроссовки твои где, Кира? Ты же вылетала в них.
— В сумке, — ответила она коротко и прошептала ему на ухо: — Может, это мой злой умысел, а, товарищ майор? А то ведь не дождусь от вас инициативы. Так и умру одинокой.
Он поставил Киру на пятачок твердой, утоптанной земли в метре от пожарища и неожиданно легонько щелкнул ее по носу.
— Инициативы, говоришь, ждешь? — пробормотал он вполголоса и пошел вперед.
И, уже отойдя довольно далеко от нее, закончил свою мысль:
— Папенька нам с тобой даст инициативу. Такую инициативу даст…
На пожарище они пробыли недолго. После проливных дождей, а они шли неделю после пожара, тут мало что можно было рассмотреть. Сажа смешалась с грязью, сгоревшие доски просели. Даже комнаты дома не угадывались в образовавшемся хаосе.
— Поехали, — проворчала Кира, отчищая подошву замшевых ботиночек о крапиву. — Теперь в сельскую управу. Или как там она называется…
Глава сельского поселения — миловидная стройная женщина среднего возраста — встретила их благодушно. Принялась тут же поить чаем с домашним вареньем, выставив на стол сразу четыре банки. И начала травить байки о жителях села. Говорову она не помнила. Заступила в должность совсем недавно. И даже пропустила сам факт ее возвращения.
— В отпуске была. На море ездила с внуками, — призналась она, наворачивая сливовый джем ложками. — Мне позвонили и сообщили, что у нас в селе ЧП.
Ни сожаления, ни паники в голосе. Складывалось ощущение, что пожары для местных обычное дело.
— Нет, но случаются, — равнодушно отреагировала на вопрос Игнатова глава сельского поселения. — Дома старые, деревянные. Печки еще в некоторых сохранились. Старые, прогоревшие давно, пожароопасные. От газификации некоторые старики отказываются. Говоровой так вообще не было в селе долгие годы. Года три, а то и больше не появлялась. Так мне селяне рассказывали. Представляете, в какой упадок пришло старое строение? А она, вместо того чтобы о помощи попросить, просушить дом как следует… Не зима же была, ну! А она взялась топить его. Да в ночь оставила огонь.
— Ночью печь топилась? — уточнила Кира, попивая чай мелкими глотками.
— Да. Соседи видели дым из трубы. И показания под протокол пожарному инспектору дали. Все серьезно было, вы не подумайте. — Покончив со сливовым джемом, женщина переключилась на малиновое варенье. — И вскрытие тела производилось. И заключение эксперта имеется. Я, правда, его не видела, но точно знаю.
Заключение Игнатову присылали. Медицинские термины в переводе на нормальный язык означали — смерть наступила в результате отравления угарным газом. Но это же логично, так? Сначала задохнулась. А потом сгорела.
— А ее племянница не приезжала хоронить тетку?
— Я не знаю. Я же была с внуками на море. — Она одну за другой съела три ложки малинового варенья. — Вам надо с местными поговорить. С соседями. С алкашом этим проклятым. Кроме него, ее даже никто не успел повидать…
Алкаш их встретил абсолютно трезвым. И даже на похмелку денег не запросил в обмен на информацию. Он показался Игнатову вполне себе нормальным, тихим человеком, даже немного испуганным.
Сразу, как они вошли, тот принялся оправдываться. И трясти какими-то бумагами. Оказалось, копиями протоколов допроса, подтверждающими, что у него есть алиби на момент гибели Говоровой.
— Она гадко меня встретила. Сразу погнала, — начал он жаловаться, когда понял, что никто его арестовывать не станет. — И двинула так, что я в дверь вылетел. Вела себя как… как зверина.
— А раньше? Раньше она себя так вела? — поинтересовалась Кира, не рискнув присесть на табуретку у входа, покрытую полотенцем сомнительной свежести.
— Скажете тоже! — фыркнул сосед. — И денег давала. И наливки плеснет в стакан. Она же всегда вино ставила. У нее и сливы, и вишня урождались. С пустыми руками я от нее не уходил. А тут синяком наградила! Так двинула… Словно не она это была. Высокая какая-то стала. Выросла, что ли?
— И это показалось вам странным? — удивилась будто Кира. — Она же не видела вас давно. И вы ее не видели. Сколько? Года два, три?
— Три, — неуверенно проговорил он.
— Могла отвыкнуть. Позабыть. И вы с хмельных глаз могли что-то такое напутать.
— Ну да, конечно! Сгоревшая лежала в морге на столе: метр с кепкой. Я же ходил, смотрел. Любопытно было. А меня в доме встретила дылда — все метр восемьдесят будут. Что, усохла, что ли?
Игнатов с Кирой стремительно переглянулись.
— Вы к чему клоните, уважаемый? — подошел к нему почти вплотную Игнатов. — Что это была не она? Но вы же узнали ее в лицо, разве нет?