Галина Романова – По следам старых грехов (страница 30)

— Чего же не продали? Бандиты наверняка и к вам наведывались? — спросил Игнат.

— Нет. Ко мне никто не приходил. Ни из ваших, ни из крутых. Все знали, что я со Светкой на ножах. И свидетель из меня так себе. Да тут я еще и запила. Сам же знаешь, шериф, что со мной случается…

Со слов участкового Вишнякова, Татьяна впадала в алкогольные запои регулярно. И особо верить ее словам не стоит, чтобы следствие не пошло по неверному пути.

— Вот если она фотографии представит, которые не помнит куда подевала… — рассуждал Семен Иванович, обжигаясь огненным чаем, который приготовил для всех. — А так веры ей нет особой. Может сегодня так сказать, завтра по-другому. У меня, если честно, особый расчет на Наташу. Странно, что она первой не зашла. Умная, рассудительная, долго в школе работала. Потом ушла по состоянию здоровья. С суставами проблема…

Наташа вошла в кабинет, опираясь на трость. Она была очень милой, стройной, опрятно, со вкусом одетой.

«Как учительница», — подумал Игнатов.

«Дорогой сарафан, — подумала Кира. — И блузка из настоящего шелка, не из дешевых».

— Дошла и до меня очередь? — с мимолетной улыбкой спросила она и без приглашения уселась на стул.

— Рассказывайте, — попросила Кира. — Если вам есть что нам поведать.

— Записывайте, — произнесла с легкой иронией Наталья. — Если вам это будет интересно…

Глава 22

Во времена тех самых событий, перебудораживших весь городок немыслимыми слухами об ограблении, проблемы со здоровьем у Натальи только-только начинались. Но никаких тростей и инвалидности еще не было.

— Могла подряд три урока у доски простоять, не чувствуя усталости, — вспоминала она свою учительскую деятельность. — А потом после обычной простуды — осложнение. Да какое!

А пока была относительно здорова, учила детей, вела кружок драматического искусства, дружила со многими.

— Дети, они все замечают. У них свой взгляд на жизнь. Особенно дети творческие. Они видят иначе. Так вот один их моих подопечных сразу обратил внимание, что в городе что-то затевается. Так и сказал мне: «Наталья Павловна, у нас затевается грандиозный шухер». Я сделала ему замечание, и он поправился: «Детектив. Криминальный». И каждый день почти мне докладывал о новых событиях. Кто куда пошел, кто с кем говорил. Что где покупал. Даже в областной центр катался неоднократно за этой троицей.

— Троица — это Цыбин, Анохин и Кириллов?

— Да. Они очень тесно общались. Но все втроем редко где появлялись. Лишь однажды пили в местном баре. А мой ученик там подрабатывал уборщиком. Их разговор и подслушал. Чего не понял, додумал.

— Придумал?

— Да, придумал. Сам потом признался. Но, как оказалось, додумал все верно.

— Можно суть его истории?

Парнишка поначалу не понял, что эти трое называли «объектом». Лишь потом, поочередно встретив каждого, будто бы случайно, возле коммерческого банка, догадался, что объектом может быть именно он.

— Он все тщательно записывал: даты, время, персонажей. И мы вместе с ним, сопоставив, поняли, что в эти дни как раз привозят деньги. Много денег. Наличных. Подъезжала бронированная банковская машина. Из нее выходили инкассаторы, иногда их сопровождали военные. По большей части всегда один и тот же парень. Да. Почти всегда он был один.

— Военный? А почему? Этот парень был в форме?

— Да, но… но знаков отличия не было. Может, он и не военным был. Просто носил такой камуфляжный костюм и кепку. Ну, и был вооружен. Может, он просто был чьим-то личным охранником. Мы с Петей его называли военным для ясности. Что он вот точно был такого-то и такого числа. Я не должна была… — Наталья отставила трость, поставив ее у стола Вишнякова. Тронула себя за виски. — Я не должна была потворствовать Пете в его наблюдениях. Я знала, что это неправильно. И говорила ему много раз. Просила прекратить. Но мальчик… он не слушал меня. И пожаловаться было некому. Его родители выпивали.

— Погоди, Наталья, это который Петя? Который в лето перед самым ограблением утонул? — нахмурившись, рассматривал участковый Наталью, словно видел впервые. — Петр Камушкин?

— Да. Тот самый Петя, который утонул. — Ее тонко очерченные природой бледные губы дрогнули. — Только Петя не мог утонуть. Он отлично плавал. Его… думаю, его убили.

— Наталья, ты!.. — Вишняков сорвался с места и тяжелой поступью заходил у нее за спиной. — Почему ты промолчала?! Почему не пришла ко мне?!

— С чем? С чем я к вам, Семен Иванович, должна была прийти? С записями мальчишки? С его набросками?

— Что за наброски? — спросила Кира.

— Петя начинал писать детективный роман об ограблении банка, которого еще не произошло. Но удивительно…

Она неожиданно заплакала: беззвучно, красиво. Игнатов не терпел женских слез. Но это явление завораживало. Ни дергающихся плеч, ни всхлипов. Просто крупные капли из глаз бегут по лицу и исчезают за воротником красивой блузки. Он неожиданно подумал: чтобы так плакать, надо учиться. И вспомнил о ее руководстве драматическим кружком. Может, правда репетировала?

— Удивительно что? — поторопила ее Кира с ответом.

Ее, видимо, беззвучный плач Натальи не впечатлил.

— В этом незаконченном романе все неожиданно совпало. Все события и действия. Он словно знал… знал, что все так произойдет. Как отключат систему безопасности. Как темной ночью опустошат хранилище банка. И даже то написал Петя, что руководство банка не пойдет в полицию.

— Где его рукопись? — Вишняков мелким шагом вернулся на место.

— Она пропала после его гибели. А может, накануне. Я не знаю, когда именно. Я как раз была на профилактическом лечении в областной больнице. И тут все это случилось.

— Но вы видели рукопись? — уточнила Кира.

— Конечно. Он по листу, по главе приносил мне. Я набирала текст на своем компьютере. А потом отдавала черновики Пете. Тот, кто уничтожил его рукопись, не знал, что она существует в электронном виде. А она существует. — Тут Наталья раскрыла свою маленькую кожаную сумочку, достала флешку и протянула почему-то Кире. — Здесь все до того дня, как его не стало. Два последних рукописных листа, которые он привез мне в больницу, так и остались у меня. Петя их не забрал. Утонул.

— Господи! — воскликнул Вишняков, хватаясь за голову. — Что творилось под носом?! Что, мать вашу, тут творилось?! Впору кино снимать. Одна какой-то пульт управления видела, сфотографировала, да не знает, куда фото подевала. Заспала спьяну! Вторая романы пишет на пару с учеником, который потом утонул. Вы… вы хоть понимаете, чем это попахивает, девки?! Сумасшествием! Свихнулись тут все от одиночества, дуры!

Он все ворчал и ворчал, заливая в охрипшее горло остывший чай. А Кира уже вставила флешку в свой ноутбук, она с ним не расставалась, и внимательно просматривала текст.

— Наталья, тут очень подробно о некой Милене. Красивой, тихой, талантливой. Кто это? Среди фигурантов нет женщин с таким именем, — подняла Кира на женщину взгляд от монитора.

— Прототипом явилась Анна Новикова, — оживилась Наталья, ее слезы давно просохли. — Анна общалась с неким Цыбиным. Правильнее, у них были романтические отношения. Но Петя считал, что Цыбин ее недостоин. Он сбивает ее с правильного пути. Сам запачкан, и ее тянет в омут. Так и говорил: тянет Анну в омут. Он потому и имя своей героине придумал такое нежное — Милена!

— А в чем заключались ее таланты? Откуда он так много знал о ней?

— Анна на самом деле была неплохим человеком. Насколько я могла судить, пока она жила в нашем городе. Тут с Петей было трудно поспорить — Анна казалась ангелом. Почему судьба подбросила ей этого мерзавца, сложно сказать. А пересекались мы с ней в нашем драматическом кружке. Несколько раз просили ее помочь с гримом, когда у нас были спектакли. Приглашали официально. Даже готовы были заплатить. Но Анна всегда отказывалась от денег и помогала нам просто так. Вы не представляете, сколько народу набивалось в актовый зал школы! Какие это были спектакли!

— Анна работала профессиональным гримером? — нахмурилась Кира.

— Нет, что вы. Где в нашей глуши работать гримером? Она подрабатывала в областном центре визажистом. И то по вызову. Когда невесте надо было к свадьбе макияж наложить. Или к выпускному балу кого-то приукрасить. Здесь она работала в парикмахерской, так ведь, Семен Иванович? — Тот кивком подтвердил. — Но талант, разумеется, был зарыт. Может, теперь она в Москве как-то самореализовалась.

— Найдем — спросим, — произнесла Кира задумчиво. — А что ее связывало с мальчиком Петей?

Наталья словно ждала этого вопроса. Кивнула, села ровнее и принялась рассказывать, как Петя с Анной могли часами разговаривать на репетициях их драмкружка. Анна туда приходила, смотрела, ей нравилось. К тому же ей было необходимо прочувствовать артиста, понять его роль и определиться с гримом.

— Так она утверждала, — неуверенно проговорила Наталья. — Но мне иногда казалось, что она приходит к нам ради Пети. Очень подолгу они говорили.

— Он откровенничал с ней? Рассказывал ей о своем романе, который писал? С какого момента она начала на постоянной основе посещать репетиции вашего драмкружка?

К такому количеству уточняющих вопросов Наталья не была готова. И театральным жестом прикрыла лицо руками. Кире пришлось все повторить. Она даже нарисовала на бумаге схему, которую положила Наталье на колени. Наталья долго вглядывалась в стрелки и цифры, обозначающие даты. Надолго задумалась. И наконец подняла на Киру бледное лицо.