Галина Романова – Ничего личного, кроме боли (страница 2)
Тонечка ушла к себе. А София решила прогуляться. И вот почему-то именно мимо старого дубового дома проложила маршрут. Но чтобы пройти мимо него в непосредственной близости, необходимо было свернуть с тротуарной дорожки. Тонечка, к слову, весь поселок опоясала тротуарами, окаймляющими широкую проезжую часть. Захочешь, грязи не найдешь в этом замечательном поселении.
– Дороги – наше все! – любила она повторять на каждом совещании. – Не будет дорог, не будет бизнеса…
Сойдя с тротуара, Соня оказалась на тропе. Та была очень узкой, но, что странно, натоптанной. Слева и справа, доставая Соне почти до подбородка, буйствовали заросли глухой крапивы, и ей все время приходилось отодвигать ее руками. Добравшись до аккуратно выкошенной лужайки перед старым домом, она остановилась.
Трава действительно была выкошена на пять с плюсом. Явно не деревенской косой. А два окна, невидимых с Тониной веранды, оказались чисто вымытыми и таращились на Соню темными стеклами.
– Странно, – пробормотала она, цепко все осматривая. – Значит, не показалось. Кто-то действительно тут есть и за нами наблюдает…
Она шагнула на аккуратный газон и повернула направо. Но с этой стороны дом прятался за высоким забором – таким же старым, из почерневших бревен, высотой почти под два метра. Соня повернула назад. Дошла до края газона слева от тропы. С этой стороны забора не было. Имелись глухая стена дома и чердачное окно – еще одно. И оно неожиданно оказалось открытым.
Кто-то там обитал. Может, дед молодого хозяина, которого Тонечка называла противным. Может, сам молодой хозяин, который удостоился той же характеристики от ее сестрицы.
Соня уже совсем собралась уходить, когда порывом ветра принесло что-то невесомое, что влипло ей в волосы. Она замотала головой, принялась вычесывать пальцами нечто из волос.
– Да блин! – выдохнула она с облегчением, обнаружив, что это всего лишь паутина.
И прилетела она, по всей видимости, с чердака. Окно распахнуто настежь. И кто-то там точно есть. Он потревожил вековой слой пыли с паутиной вперемешку.
Интересно, кто?
Был бы сейчас рядом с ней Мелихов, тут же насмешливо фыркнул бы и задался вопросом: а оно ей надо, а если надо, то насколько?
Нет, конечно, не надо, но все же! Интересно, кто там прячется от людей? Кто дышит воздухом через чердачное окошко? Вымыл два окна и выкосил лужайку – кто? Если бы это были хозяева, Тонечка бы знала. И все жители поселка тоже. У хозяев не было причин для подобной конспирации.
Или были?
Глава 2
Ночной шум, разбудивший ее, совершенно точно был грозой. Соня слышала сквозь сон пару оглушительных ударов и все ждала, что вот-вот по модной нынче мягкой кровле Тониного дома застучат капли дождя. Так и не дождалась, уснула. А проснулась от знакомого звука полицейских и пожарных сирен. И подумала спросонья, что ночная гроза что-то натворила – каких-то бед. Может, ударила в стог прошлогоднего сена. Или по коровнику. Тонечка теперь…
Она подскочила, подумав о сестре с непонятной тревогой. Посмотрела на часы – половина шестого утра. На улице было уже светло, и Тоня наверняка отправилась на объезд своих владений. У нее каждый день с этого начинался.
Странно, но сестра обнаружилась в доме. Стояла у окна в столовой с огромной чашкой молока в одной руке и маковым бубликом в другой. Она всегда начинала день с подобного завтрака.
– Ты чего дома? – выпалила с порога столовой Соня, звонко прошлепала босыми ногами четыре метра до окна, встала рядом с сестрой. – Что там случилось?
– Ты чего не спишь? – меланхолично отозвалась Тонечка, отхлебнула из чашки.
– А ты чего не на работе?
– У меня еще есть десять минут. Да и коллеги твои дорогу перекрыли. Не выеду пока. Так что не тороплюсь особо. По телефону уже распоряжений и чертей надавала.
– Понятно…
Из окна ничего не было видно из-за Тониного высокого забора и зарослей цветущего жасмина, которые этот забор подпирали. Что она рассматривала?
– Я? Жасмин. Обожаю, когда он цветет, – меланхолично ответила сестрица и тяжелой поступью двинулась к плите. – Коли поднялась, усаживайся за стол, кормить тебя стану. Что желаете на завтрак, сударыня?
Соня пожелала творожную запеканку с вишней, яблочный кисель и омлет.
– Не лопнешь, деточка? – подозрительно прищурилась в ее сторону Тонечка.
– Нет. – Соня поерзала задом по жесткому стулу и поднялась. – Ну, ты пока это… Готовь все, а я смотаюсь, посмотрю, что там стряслось.
– Я так и думала, – вздохнула Тонечка, доставая из холодильника свежий творог с собственной фермы. – То-то, думаю, заданий мне, как Золушке, надавала. С чего это? А ее любопытство гложет. Ладно, иди уже. Одеться не забудь, а то в пижамных штанах перед коллегами предстанешь.
Соня опустила взгляд и рассмеялась. Она в самом деле была в пижамных бриджах с кружевами по низу штанин. И ее короткая кофточка с кружевами тоже не годилась для визита на место происшествия и общения с коллегами.
Переодевшись в тонкие серые джинсы и красную рубашку без рукавов, Соня обула сандалии и помчалась к воротам.
– Чудные дела твои, господи! – встала она столбом сразу, как очутилась за Тониным забором. – Горит!
Горел тот самый старый дом, в окрестностях которого она вчера вечером прогуливалась. Горел знатно. Тот огромный факел, которым дом мгновенно занялся, со слов пожарных, час назад, Соня проспала. Но пожарище до сих пор выстреливало крупными искрами в небо. Даже сквозь обжигающий пар прорывались отдельные настырные языки пламени.
Потолкавшись среди пожарных, не очень-то расположенных к беседе, она пошла в сторону, где местный участковый – худой веснушчатый парень Володя Хмыров – о чем-то оживленно беседовал с двумя мужчинами в штатском. Соня безошибочно угадала в них сотрудников полиции, хотя один из них был в джинсовых шортах до колена, а второй в спортивных штанах. Видимо, парней вытащили с какого-то отдыха.
– Здрасте… – громко поздоровалась Соня, подойдя к ним почти вплотную. – Что здесь случилось?
Парни, как по команде, замолчали, принявшись ощупывать ее взглядами. Володя кивнул, приветствуя. Он знал, кто она – чья родственница.
– Здрасте, здрасте, – широко заулыбался тот, что был в спортивных штанах. – А вы, девушка, с какой стати интересуетесь? Живете по соседству?
– По соседству в гостях, – ответила Соня, скупо улыбнувшись и не торопясь светить удостоверением. Махнула рукой себе за спину. – Вот в этом доме.
– У Ишутиной? – подозрительно прищурился малый в шортах. – У хозяйки всех тут заводов и…
– Пароходов, – закончила за него Соня. – Сестра я ее. Двоюродная и единственная. Пожар по соседству в такое время года, когда нет дождей, скверное дело. Не находите?
– Находим, находим, – покивали они в унисон.
– Поджог? Или природный апокалипсис?
Она все еще не представилась. Внимательно рассматривала парней и гадала, кто из них в каком звании и должности.
Тот, что в шортах, выше и крупнее. Не толстый, нет. Просто крепкий, мускулистый. На вскидку лет тридцать пять. Взгляд спокойный, но недоверчивый. Наверняка майор. И начальствует над своим приятелем, который выглядит излишне суетливым. Старший лейтенант, сделала вывод Соня.
– Почему вы решили, что это природный пожар? – вопросом на вопрос ответил тот, кого она мысленно назначила начальником в звании майора.
– Ближе к утру, кажется, еще не светало, я слышала два удара грома. Ждала дождя, но он так и не пошел. – Соня пожала плечами, глянула на участкового. – Володя, была гроза?
– Нет. Грозы точно не было, – ответил за Володю майор.
– Грозы не было, – подтвердил малый в спортивных штанах. – Мы на рыбалке были неподалеку, нас оттуда и выдернули, даже переодеться не позволили. Всю ночь шел клев. Клев был. Грозы не было.
– А что же тогда бабахнуло? – нахмурилась она. – Сильно так, как гром. Может…
Она отвернулась от них к пожарищу и задумалась. Трое мужчин за ее спиной негромко переговаривались.
– Так вы наша коллега? – зашел со спины малый в спортивных штанах. – Приятно! Капитан Уткин. Можно просто Валентин.
– София Святова, – показала она наконец свое удостоверение. – Старший лейтенант.
И она повернулась к парню в шортах, требовательно глянула.
– Майор Николаев, – с кивком проговорил он и добавил после непродолжительной паузы: – Можно просто Денис… Сергеевич.
– Так точно.
Соня улыбнулась тому, что угадала его звание. Если еще и с возрастом не ошиблась, то ее чутью можно поставить зачет. С Уткиным ошиблась – не старлей, капитан. Но это пустяк.
– Во сколько громыхнуло, старлей? – спросил Николаев, уперев руки в бока и внимательно рассматривая обгоревший остов старой печи, постепенно проступающий в клочьях рассеивающегося пара.
– Не знаю. Сквозь сон слышала, на часы не посмотрела. Ждала, что дождь вот-вот пойдет. Он не пошел. Я и уснула.
– Промежуток между ударами был какой по времени? – не хотел он успокаиваться.
– Как в грозу. Меньше минуты. Точно. Почти сразу, один за другим. – И она снова глянула на участкового: – Володя, ты разве не слышал?
– Нет. В городе ночевал. У тещи, – признался тот.
– Ладно, разберемся, – пообещал Николаев и пошел от них в сторону пожарных, сматывающих рукава.
– София, а вы в каком отделе служите, я не рассмотрел удостоверение. В самой Москве или в Подмосковье? – зачастил тут же Уткин, заглядывая ей в лицо.