Галина Полынская – Перекрёсток (страница 3)
– Два года назад перебралась она к Черному морю. Не любила наше Азовское, так и не привыкла к нему, все каким-то ненастоящим его считала, недостаточно морским, что ли. Часть имущества раздала соседям, что-то с собой забрала. Все это время я за домом смотрел, за садом ухаживал, ждали мы новую хозяйку, вот и дождались.
Простодушное, круглое лицо мужчины погрустнело, когда он говорил о тете, затем он улыбнулся мягкой печальной улыбкой и добавил:
– Хорошая была женщина, правильная. Со всеми ладила, дружила, вот только с морем подружиться не смогла. Ладно, поеду я. Располагайтесь, обживайтесь, какая помощь понадобится – звоните, не стесняйтесь.
Полина проводила его до калитки, заперла замок и снова окинула нерешительным взглядом свои новые владения. Хозяйкой она себя еще не ощущала, наследство до сих пор казалось каким-то недоразумением, которое вот-вот разрешится, и ее попросят отсюда.
Прежде чем вернуться в дом, девушка захотела посмотреть летнюю кухню и сад. Кухня оказалась больше, чем просто кухня, по сути это был дополнительный однокомнатный домик с диванами, большим обеденным столом, кухонным гарнитуром и всей необходимой утварью.
Сад тоже произвел впечатление. За ухоженными деревьями с натянутым между стволами гамаком и роскошными розовыми кустами скрывалась резная беседка, увитая виноградом. Дальше участок заканчивался и уходил в обрыв. Оттуда открывался вид на карьер, заросший малинником и невысокими деревцами. На соседней возвышенности, как на другом берегу пересохшего озера, виднелась россыпь домов.
Полина вдохнула полной грудью душистый, пряный воздух разнотравья, улыбнулась светло, мечтательно и сказала, глядя на цепочку домиков, выстроившихся, казалось, на самом краю:
– Я буду счастлива здесь. Совершенно счастлива!
Вернувшись в дом, девушка походила по комнатам. Везде осталась мебель, простая, старомодная, но удобная; в спальне нашлось постельное белье, полотенца. В доме вообще имелось все необходимое для жизни, кроме вещей бывшей хозяйки. Полина надеялась отыскать хоть одну фотографию, что-нибудь, способное немного рассказать о родственнице, – но ничего, абсолютно ничего.
Девушка выбрала угловую спальню на втором этаже с окнами на карьер, заправила постель, положила на покрывало ночную рубашку и ощутила себя практически хозяйкой дома.
Разобрав чемодан, Полина переоделась в длинное легкое платье и с удовольствием сменила кроссовки на балетки. Она собралась пройтись к ближайшему кафе, поужинать, а на обратном пути купить что-нибудь на завтрак.
На улице заметно посвежело, день потихоньку клонился к вечеру. Солнечный свет стал мягким, будто разбавленным, между домов, в палисадниках за оградами сгустились фиолетовые тени.
Вспоминая маршрут, как они с Николаем ехали, Полина прошла до конца улицы и направилась к центральной набережной, полагая, что около пляжа непременно найдется какое-нибудь кафе. Дойдя до трамвайных путей, она увидела остановку, зашла под навес и села на лавочку. Небольшая трамвайная экскурсия по городу показалась отличной идеей.
Трамвая не было долго. Наконец он появился, и девушка направилась к обочине. Но трамвай почему-то не остановился. Он проехал дальше остановки метров триста, притормозил на полминуты, постоял, не открывая дверей, не выпуская пассажиров, и поехал дальше. Полина озадаченно посмотрела ему вслед и все-таки пошла пешком.
Небольшой ресторанчик с открытыми верандами обнаружился в парке на набережной у главного спуска на пляж – широкая белая лестница с каменными перилами вела к песчаной береговой линии и спокойно-стеклянной воде. Девушка облокотилась на белоснежную балюстраду и залюбовалась открывающейся с возвышенности морской панорамой и видом на остров. Теперь можно было рассмотреть на нем какой-то комплекс зданий, обнесенный высоченной каменной, по виду – средневековой стеной.
Тут чувство голода настойчиво заявило о себе, пришлось прервать созерцание пейзажа и двигаться в ресторан.
Всего пара столиков была занята в зале, но Полине хотелось оставаться на воздухе. Она взяла меню и пошла на веранду. Быстро подоспел официант. На вид парнишке было лет пятнадцать, хоть он и старался помочь себе напускной серьезностью выглядеть постарше. Первым делом Полина спросила:
– Есть у вас медуза?
– Салат с лапшой из медузы с овощами есть, – ответил парнишка. – Рекомендую к нему стейк из пеленгаса с молодым картофелем.
– Давайте! И бокал вашего местного шампанского.
– Прекрасный выбор. Шампанское сразу принести?
– Несите! – весело кивнула девушка. – Начну праздновать новоселье!
Ожидая свой ужин, Полина наблюдала, как на остров посреди зеркальной воды опускаются тихие сумерки. За зубчатой стеной зажглись огни – видимо, там кто-то жил.
Когда парнишка принес заказ, девушка указала на остров и спросила:
– Что там такое? На крепость похоже.
– Там владения падре Гаэтано, – ответил он, переставляя тарелки с подноса на стол.
– Гаэтано? – удивленно переспросила Полина. – Итальянец?
– Наверное, когда-то был, но он давно здесь живет, так что падре наш. – Серьезность парень не удержал и заулыбался.
– Значит, на острове что – церковь, монастырь?
– Там какие-то развалины древние, он их восстанавливает, вроде и церковь небольшая есть, ее тоже реставрирует. Точно не знаю, не бывал там.
– А сам падре как, отшельником живет?
– Нет, у него катер, приезжает сюда. Приятного аппетита.
Официант ушел, а Полина принялась за еду. Лапша из медузы походила на обычную рисовую, с обжаренными овощами оказалось недурно, рыба с картофелем тоже удались. Хороший ужин, подкрепленный бокалом отличного легкого шампанского, поднял настроение до уровня замечательного.
– Новоселье удалось. – Девушка удовлетворенно улыбнулась и допила последний глоток.
Стемнело, она решила не засиживаться, опасаясь в темноте заблудиться и потерять поворот на свою улицу. Посчитав, что искать сейчас продуктовые магазины – задача сложная и ненужная, Полина попросила официанта завернуть с собой пару бутербродов на завтрак.
Выйдя из ресторана, девушка направилась через парк, покачивая в такт шагам пакетом с провизией. Она чувствовала усталость после переезда и одновременно желание пропеть всю свою партию Белль из мюзикла «Красавица и чудовище». Выйдя к дороге, Полина снова увидела трамвай, промахнувшийся мимо остановки. Он постоял с закрытыми дверями и поехал дальше.
Глава 4
Заснуть долго не получалось. Полина прислушивалась к каждому шороху, звукам с улицы. Ей казалось, что дом тоже не спит, прислушивается, присматривается к ней. Но усталость все-таки взяла свое, девушка стала уплывать в дрему, как в тихую темную реку. Откуда-то из глубоководья стали возникать слегка размытые картинки прошедшего дня, превращаясь в цветные сновидения… Как вдруг раздался взрыв, за ним еще и еще. Девушка вздрогнула, вскочила с кровати и принялась озираться, ничего не соображая спросонок. За окнами сияли золотистые огни – кто-то запускал салют в карьере. Полина выдохнула, закрыла окна, задернула занавески, вернулась в постель и моментально провалилась в сон.
А под утро ее разбудил протяжный звук колокола, пусть и отдаленный, но достаточно громкий. Полина взяла с прикроватной тумбочки мобильник, посмотрела время. На часах было четыре пятьдесят пять. Уронив голову на подушку, она уставилась в потолок с мыслью сегодня же зайти в аптеку за берушами, на случай, если следующая ночь будет такой же праздничной.
Снова заснуть не получилось, Полина встала, накинула коротенький халатик и пошла умываться.
Перекусив бутербродами, девушка спустилась на первый этаж, выглянула во двор проведать утренний сад и увидела сплошное молоко. Двор затопил густой туман, такой плотный, что не увидишь свою вытянутую руку. Полина запахнула халат, завязала поясок и шагнула в марево, как в белое озеро. Взмахивая руками, словно крыльями, она плыла, покачиваясь в медленном танце, и туман оседал на коже влажной пленкой с ароматом лаванды.
Карьер был доверху наполнен белой дымкой, дома исчезли, мир весь растворился, будто небо опустилось на землю и подниматься обратно не захотело.
Вскоре теплый свет позолотил молоко, разбавил его густым солнечным сиропом, и туман стал стремительно рассеиваться, оседая крупной росой.
Полина еще погуляла по саду, попутно собирая с дорожек сухие листочки и упавшие веточки, и пошла к летней кухне за веником, чтобы подмести хорошенько. Ухаживать за уличными растениями девушке еще не доводилось, но она уже любила свой сад и готова была всему научиться.
С большим совком на длинной ручке и метелкой Полина направилась в сад, как вдруг сквозь листву деревьев увидела, что в беседке кто-то сидит. Подумав, что это обман зрения, девушка часто-часто поморгала, прищурилась, но наваждение не исчезло. Чей-то тонкий, вытянутый серый силуэт действительно находился в беседке.
– Кто здесь?! – крикнула Полина звенящим от страха голосом. – Это частная территория! Сюда нельзя!
Силуэт покачнулся и стал распадаться, разлетаясь какими-то лохмотьями наподобие серых бабочек.
Подметать дорожки расхотелось. Девушка оставила инвентарь под деревом, вернулась в дом и заперла дверь на ключ. Она стояла посреди прихожей и придумывала для себя какие-то объяснения увиденному, когда наверху зазвонил телефон. Перепрыгивая через две ступеньки, Полина понеслась по лестнице в спальню. Звонил Николай Борисович.