Галина Осень – Ведьма с Цветочной улицы (страница 3)

Во-первых, уАнтонии оказалось целых четыре места груза. Даже, уменьшив вес с помощью заклинания, Антония не могла взять сразу три огромных кофра и скатанный в рулон заговорённый ковёр. Ей пришлось нанять носильщика. «Откуда что набралось!» – возмущалась она про себя, но винить было некого: кофры собирала она сама. В одном были её зелья, посуда для лаборатории и сырьё. Вдругом – книги, записи, рецепты. В третьем – её личные вещи, и это был меньший из баулов. Ну и ковёр. Это для посторонних он был просто ковром, а для неё – средством перемещения. Сама заговаривала. И, кроме того, индикатором правды. Любой, кто встал бы на этот ковёр, не смог бы солгать. Тоже сама заговаривала. И гордилась этим: даже бабуля не могла такого сотворить.

Во-вторых, соседкой по купе оказалась разговорчивая дама, которая всю дорогу делилась с Нией историей своей семьи. С трудом сдерживая раздражение до вечера, Ния рано улеглась спать, даже не дождавшись ужина. Колёса отстукивали свои «ку-да-е-дешь, ку-да-е-дешь», но Ния не спала, а, прикрыв глаза, вспоминала последние дни в Орче.

– Ния, слух прошёл, что уезжаешь ты, – Гордин мял в руках картуз и просительно заглядывал ей в глаза.

– Да, очередь моя подошла, – нейтрально ответила Ния, не глядя на мужчину, и замолчала.

Гордин встретил её у выхода из леса на деревенскую дорогу, похоже, специально поджидал. Он стал взрослым могучим мужиком, женился на Синтии, но детей им богиня пока не подарила. Синтия, оказывается, только его внимания и ждала. Всех кавалеров потом забыла, вокруг Гордина змейкой вилась, пока он на ней не женился. Да только Гордин все эти годы продолжал на Нию смотреть. А та, наоборот, вычеркнула его из своей жизни и не смотрела в его сторону совсем. Но почему-то тосковала о своём первом неверном ухажёре и других за это время так и не завела.

– Ния, звёздочка моя ясная, свет мой, не могу без тебя! Что хочешь делай! Люба ты мне! – Гордин схватил её за плечи и развернул к себе. – Прости меня, любая моя! Прости! С тобой хочу уехать. Заново всё начнём!

– Нет, Гордин, – спокойно ответила Ния, мягко освобождаясь из его рук. – Поздно, ненужно, да и неправильно. Ты женат, и Синтия любит тебя. Не делай себе горя, Гордин. Прощай!

– Не пущу! – мужчина схватил её за руку. – Она приворожила меня, сама виновата! Никогда её не любил.

– Неправда! – вскинулась Ния. – Мы с бабулей твоей Синтии приворота не делали!

– А она и не у вас брала! Сама созналась как-то, что знахарка ей в Сурате помогла. Нийка! Что же делаешь ты?! Ты же тоже меня любишь! Ведь никого у тебя не было!

– Не любит она тебя, Гор, как ты уже не поймёшь, – раздался за их спинами голос Синтии, и она сама вышла из придорожных кустов. – За тобой шла, увидеть хотела, куда ты так торопился, – объяснила она своё появление. – А ты, ведьма, уезжай быстрее. Не ломай мою жизнь. Уж я добренькой, как ты, не буду и отомщу, если что, с походом! – женщина гордо развернулась и, не оборачиваясь, направилась в деревню.

– Прощай, Гордин, – мотнула косой Ния и почти бегом скрылась в перелеске, не желая возвращаться домой вместе с парнем.

Всё это вспоминала ночью Антония под стук колёс поезда, уносящего её в будущую жизнь.

Утром на столичном перроне Ния простилась с попутчицей и, кликнув извозчика, назвала адрес дома Караджичей на Цветочной улице. Но сесть в крытую коляску не успела. Бесцеремонно отпихнув её в сторону, в коляску вскочил мужчина и крикнул извозчику: «Трогай!»

«Ах, так!» – разозлилась Ния, и пущенное твёрдой рукой заклинание немедленно остановило лошадь. Мужчина раздражённо поторопил:

– Ну, пошёл! К тайной канцелярии быстро!

Мужик взмахнул плетью, но лошадь с места не двинулась, а плеть повисла в воздухе, не коснувшись её крупа.

– Уважаемый тесс, – подала голос Ния. – Вы заняли моего извозчика и пока не освободите коляску, он никуда не поедет, – твёрдо сообщила она этому наглецу.

– Да ты знаешь…, – задохнулся от возмущения мужчина, повернувшись к Ние, – но проглотил фразу на половине, встретившись со взглядом разъярённой ведьмы.

Два взгляда, два кинжала – стальной и зелёный – скрестились и зацепились друг за друга в молчаливом противостоянии, прожигая и проникая в душу. Как много они успели понять друг о друге? Говорят, в такие моменты каждый видит и понимает другого до глубины души. Оба сильные, оба властные, оба неуступчивые. Но мужчина всё же старше, опытнее, мудрее. Однако тут повлияла не только мудрость, но и обычная мужская симпатия. Ния была красавицей. Мужчина отвёл глаза первым и небрежно бросил:

– Хорошо, садитесь быстро, но вначале довезём меня.

Ния споро погрузила свои баулы и заняла место напротив мужчины. Невольно она окинула взглядом привокзальную площадь и поняла, в некоторой степени, наглость своего соседа: извозчиков в этот момент явно не хватало в связи с прибытием поезда. Это несколько примирило Нию с действительностью и заодно сразу показало особенности столичной жизни.

Мужчину везти было недалеко, и вскоре он покинул коляску, буркнув на прощанье неразборчивые извинения. Нию же доставляли до места гораздо дольше, и она успела даже полюбоваться видами города.

Извозчик, довезя её до места, сгрузил кофры у калитки и, развернувшись, уехал. Дом номер тринадцать встретил Нию приветливо распахнутой калиткой и цветочными плетями, перебравшимися через забор. Ния дёрнула за шнурок колокольчика, предупреждая о своём приходе, и вошла в калитку. От дома к ней уже спешила тётка Илия.

– Антония, детка! Наконец-то ты приехала! Я уже неделю тебя жду.

Илии было пятьдесят пять лет, но выглядела она не старше тридцати пяти. А с учётом того, что ведьмы, как и маги, жили долго, она находилась сейчас в самом расцвете женских и ведьмовских сил. С матерью Антонии они имели разных отцов, поэтому были совершенно непохожи.

Бабуля Бояна умудрилась встретить в жизни двух мужчин, от которых смогла родить дочерей-ведьм. Обычно ведьма имеет только одного одарённого ребёнка, потому что только раз может встретить в жизни своего суженого. И только от суженого у ведьмы может родиться дочь-ведьма. В отношениях с другими мужчинами рождаются обычные дети без дара или со слабым даром.

Правда, редко, очень редко суженые остаются со своими ведьмами на всю жизнь. Чаще всего они уходят и вступают в брак с другими. Однако ни одна ведьма не будет мстить отцу своего ребёнка или требовать возвращения, даже безумно любя его. Вот и Бояна по-прежнему помнила первого мужа – отца Илии, который уже ушёл за грань по возрасту, потому что был простым человеком, и любила до сих пор второго – отца Тианы, но никогда и ничего не требовала от него, женатого теперь на принцессе соседнего государства.

У самой же Илии детей пока не было, и Бояна об этом сильно горевала, но надеялась, что с уходом со службы, Илия найдёт свою судьбу.

Из-за заборов соседних домиков на крики Илии мгновенно показались головы любопытных. «Ну, всё, – поняла Ния. – Никакого специального оповещения не надо. К обеду вся округа будет знать о приезде новой ведьмы».

Тетка продолжала громко извещать округу, что племянница с дипломом ведьмы приехала на замену и лучше неё никто зелья не варит. Но как только они вошли в дом, Илия сбросила маску простоватой деревенской ведьмы и совершенно нормальным языком пояснила Ние:

– Лучше попроще с ними держаться, доверия больше будет.

Ния сомневалась в таком подходе к делу, но спорить не стала. Сама она всегда вела себя естественно, не упрощая и не преувеличивая свою роль.

– Но ты знай, Нийка, что не всегда нужна простота, часто нужна и важность. С высшими тессами, например. Кроме того, в столице живёт много иноземцев, особенно из султаната и княжества. Языки-то знаешь?

Всё это время вместе с разговором тётка успевала накрывать стол, ставить угощение и левитировать вещи Нии наверх, а теперь остановилась, выжидая от неё ответа.

– Горным наречием владею немного. Старик из княжества у нас в деревне живёт. А пустынное наречие не знаю, не у кого было поучиться, – ответила Ния, которая, к слову, вполне сносно владела ещё всеобщим магическим.

– Ладно, поднимайся в свою комнату, она открыта. Умойся, переоденься и спускайся к столу. Там и поговорим, – отпустила её Илия.

Ния поднялась на второй этаж и сразу увидела открытую дверь, из которой лился солнечный свет. Комната оказалась на солнечной стороне, и это очень понравилось Ние. Кроме её комнаты здесь были ещё несколько спален и небольшой холл-гостиная.

Устраиваясь, она уже не так горевала о том, что пришлось уехать из деревни. Когда-то это всё равно должно было случиться. И даже Гордин потерялся где-то в памяти. Его место неожиданно занял случайный попутчик, совсем непохожий на деревенских мужиков ни одеждой, ни разговором, ни обхождением. Однако, несмотря на резкость и наглость, его стальные глаза и жёсткий требовательный взгляд впечатлили Нию и задержались в её памяти. Но, естественно, делиться этим она ни с кем не собиралась.

– Ну, как тебе наше новое место? – обратилась Ния к своему другу-призраку.

– Миленько, – отозвался Мир, всплывая за её плечом. – Ты, это, не говори пока тётке обо мне. Она уедет скоро, незачем ей знать лишнее.

– И то ладно, – согласилась Ния, вспомнив нелады, которые постоянно случались между Миром и Бояной; лучше уж помолчать пока.