Галина Омелина – Мажор. Тюльпан для преподши (страница 1)

Галина Омелина

Мажор. Тюльпан для преподши

Глава 1. Ник. Ночные гонки

— Удачи, брат! Не волнуйся, сегодня ты его порвешь, — Марик хлопает меня по плечу.

Я ухмыляюсь и киваю. Конечно, порву. Даже не сомневаюсь в этом. Я всегда выигрываю. Ну, почти. Внутри привычное предвкушение победы, лёгкая дрожь в пальцах, пульс чуть быстрее обычного. Это не страх, это азарт, это то, чем я дышу.

Ночь. Окраина города. Каждую неделю мы собираемся здесь. Нелегальные гонки, ставки на деньги или тачки. Воздух гудит от рева моторов, басы бьют по ушам, лучи света выхватывают из темноты силуэты людей и крутых машин. Парни в стильных худи и кожанках, телки в коротких юбках на высоких каблуках, все мы здесь ради одного: скорости, драйва, адреналина.

Над головой чёрное небо в рваных клочьях облаков, между которыми мелькают редкие звёзды. Луны не видно и только свет фар да огни фонарей по обочинам трассы разгоняют густую тьму. В воздухе пахнет бензином, жжёной резиной и чемто ещё, острым, волнующим, почти животным. Это запах свободы. Моей свободы.

Я стою возле своей Тойоты, небрежно прислонившись к капоту. Подбегает Лера, обнимает меня за шею.

— Готов, мой чемпион?

— Всегда готов, — отвечаю я, затягиваясь сигаретой. Дым горьковатый, но я люблю этот вкус, он добавляет остроты ощущениям.

— Поцелуй на удачу?

— Конечно, крошка, — впиваюсь губами в ее губы.

Пора. Бросаю бычок на асфальт. Сегодня мой соперник — Юрка на черной Мазде. Гонщик он неплохой, так что заезд будет интересный.

— Что, Ворон, сто штук, как обычно? — он подходит ко мне.

— Без проблем, — я хлопаю его по плечу, — только не плачь потом.

Он усмехается:

— Еще посмотрим, кто будет плакать.

Самоуверенный гад.

Расходимся по машинам. Кладу руки на руль, сжимаю его ладонями, педаль газа отзывается на малейшее движение ноги. Двигатель урчит, словно голодный хищник перед прыжком. В салоне пахнет дорогой кожей и табаком. Я делаю резкий глубокий вдох и медленно выдыхаю. Спокойно. Всё под контролем.

Света поднимает флажки. Тишина. Секунда. Вторая. Время будто замедляется. Я слышу каждый удар своего пульса. Смолкает гул толпы.

Резкий взмах и мы срываемся с места.

Скорость. Адреналин взрывает кровь. Ночь летит навстречу, фары выхватывают разметку, повороты, деревья вдоль дороги. Я жму на газ, Тойота рвётся вперёд. Сердце хреначит так, что, кажется, вотвот пробьёт рёбра, яростно отдается в висках глухими толчками. Ветер свистит в приоткрытое окно, запах жжёной резины смешивается с запахом тлеющих осенних костров.

Первая прямая, я впереди. Юрец держится вплотную, его Мазда рычит, будто пытается догнать меня одним рывком. Поворот. Я закладываю его на грани, колёса чуть не срываются в занос, но я держу машину, выравниваю, снова газ. Я чувствую свою малышку всем телом, как она дрожит, как откликается на каждое движение. Это не просто металл и пластик. Сейчас это продолжение меня.

— Давай, детка, — шепчу я, чувствуя, как до предела напряжены все мышцы, — не подведи. Ещё чутьчуть…

Вторая прямая. Мы идём нос к носу, я чувствую, как Юрка давит, пытается обойти. Его фары светят в зеркало заднего вида, словно глаза разъяренного зверя. Ещё один поворот, я снова выигрываю долю секунды, но он не отстаёт. Впереди финишная прямая. Я жму на газ до упора, двигатель ревёт, стрелка спидометра уверенно ползёт вправо.

— Ну же, давай! — я стискиваю зубы.

И тут он обходит меня! На последней секунде, на последних метрах его Мазда вырывается вперёд. Я вижу его задний бампер перед собой, вижу финишную черту, которую он пересекает первым.

— Чёрт! — я бью ладонями по рулю и останавливаюсь, визжа тормозами.

Выскакиваю из тачки, пинаю колесо. Злость бурлит внутри, застилает глаза. Как? Как я мог проиграть? В бешенстве сжимаю кулаки. Я ненавижу проигрывать. Это отвратное ощущение, будто ктото выбил почву изпод ног. Мир вокруг теряет чёткость, остаётся только горячая, жгучая ярость.

Ко мне подбегают ребята:

— Забей, Ник, это всего лишь гонка!

Киваю, а внутри всё кипит. Я дышу тяжело, пытаюсь взять себя в руки.

Юрка подходит, улыбается:

— Сто тысяч, Ворон. Не забудь!

Я стискиваю зубы, смотрю ему в глаза.

— Помню, завтра скину на карту.

Он протягивает руку. Жму её, стараясь не выдать эмоций, хотя, думаю, у меня на лице все написано. Я проигрывал и раньше, но не так. Не на финишной прямой. И не Юре. Оглушительная сирена, резкая, пронзительная режет ночь острым ножом.

— Полиция! Валим! — раздаются крики из бурлящей толпы.

Все срываются с мест. Ктото прыгает в тачки, ктото просто бежит в темноту. Я залетаю в Тойоту и завожу двигатель. Юрец машет мне на прощание с таким самодовольным видом, что мне безумно хочется дать ему в бубен. Жаль, времени нет. Его Мазда трогается с места и исчезает за поворотом. Марик седлает свой байк.

— До завтра, Никитос!

Жму на газ. Ночь, дорога, фонари, всё сливается в одну сплошную полосу. Сердце ещё колотится, злость не прошла, а все мысли уже о следующем заезде. Я жажду реванша и деньги здесь не главное.

Мчу по тёмному шоссе к загородному дому, колёса шуршат по асфальту, фары скользят по стоящим вдоль обочины деревьям. Внутри всё кипит. Досада, разочарование, обида — коктейль из эмоций бурлит в груди, сбивая дыхание.

— Сука, сука! — цежу сквозь зубы, глядя на приборную панель. — Подвела в самый неподходящий момент!

Машина виновато урчит мотором, будто оправдывается. Но мне не до сочувствия. Я сжимаю руль так, что костяшки пальцев белеют. В голове снова и снова прокручиваются кадры гонки: вот я впереди, вот Юра начинает обгонять, вот он пересекает финишную черту первым…

— Чёрт! — я бью ладонью по рулю.

***

— Ты слышал, как она со мной разговаривала?

— Ник, успокойся!

— Успокоиться? Да я эту соску в порошок сотру!

— У меня есть идея получше, — знаю я эту хитрую ухмылку Влада, провокатор хренов, — соблазни ее.

Соблазнить? А что, это идея, будет бегать за мной, как голодная сучка!

— Ничего не выйдет, — авторитетно заявляет Марик, — тетя замужем.

— Спорим?

Я уже завелся не на шутку и теперь я должен выиграть это пари во что бы то ни стало!

Глава 2. Ник. мы вам не мешаем?

Подъезжаю к воротам особняка. Они автоматически разъезжаются в стороны, пропуская меня на территорию. Паркуюсь и иду в дом. Двигаюсь по темному холлу к лестнице, стараясь не шуметь, не хочу разбудить предков. Резкий щелчок и ослепительный свет бьёт по глазам.

— И куда это мы так крадёмся?

Вздрагиваю и оборачиваюсь. Отец стоит в дверном проёме, руки скрещены на груди, взгляд тяжёлый, осуждающий. Ну, сейчас начнется.

— Ты знаешь, который час? Где ты был?

— Да так, тусили в клубе с пацанами, — небрежно пожимаю плечами.

— Знаю я эти тусовки. Опять нелегальные гонки? И как, выиграл?

— Проиграл, — бросаю я, не скрывая раздражения.

Отец хмурится, подходит ближе.

— На что ты тратишь свою жизнь, сын? Мне сегодня звонили из деканата. Пропуски, несданные зачёты, никакого интереса к занятиям. Ты вообще собираешься учиться?

— А зачем? — усмехаюсь я, — твои денежки решат любую проблему.

— Рассчитываешь на мои деньги? — отец повышает голос. Держу пари сейчас он жалеет, что не лупил меня ремнем в детстве.