Галина Одинцова – Бархатный сезон (страница 3)
У ворот дома их ждал заказчик. По лицу было видно – он провёл бессонную ночь, употреблял спиртное, даже плакал.
Виктории стало его жалко – одет не так изящно, как накануне: потёртые джинсы, мятая рубаха в клетку, грязные кроссовки. Словно выжатый лимон, но ещё кислый, вызывающий жалость, как собачка Лимон из одноимённого рассказа Михаила Пришвина. Но у Виктории Григорий не вызывал чувства жалости и сострадания. Похоже, он получил то, что заслуживал, теперь понимал это, и в одночасье его чванство исчезло. Чувствовалось, не ощущал себя хозяином положения. Трусил.
– Здравствуйте, Григорий. Как состояние? Я вижу, сегодня вы намного спокойнее. Но ночь провели не лучшую – это заметно. Пройдёмте?
Виктория направилась к воротам особняка, увлекая Марка с собой.
– Нет-нет… Я туда не пойду. Без Ирочки никак не могу там находиться. Всё напоминает о ней. Виктория, я бы хотел, чтобы дом вы осмотрели без меня. Вот ключи от ворот. В доме может быть прислуга. Поймите, мне больно заходить туда, но вы хорошенько осмотритесь, может быть, найдёте что-то полезное. Можете брать что хотите, только скажете, что именно взяли, чтобы я не подумал на прислугу.
– Хорошо, я вас понимаю, Григорий. Жаль, что вы не с нами. Никуда не уезжайте. После осмотра дома и территории захочу вам задать кое-какие вопросы.
Высокие металлические ворота открылись легко. Территорию окружал крепкий кирпичный забор, что за ним скрывается – неведомо. Виктория и Марк прошли во двор. Огромные цветочные клумбы, декоративный кустарник, беседка, скамейки. Чувствовалось, что садом занимается хороший садовник. Дорожка вела к высокому крыльцу. Пока шли к дому, Виктория внимательно осмотрела территорию, насколько хватало взгляда. Ни одного любопытного человека вокруг. Даже шторы на окнах не шелохнулись ни разу, это могло бы выдать любопытство прислуги.
Детективы поднялись на крыльцо. Виктория оглянулась и рассмотрела двор с высокого крыльца. Отсюда ворот не было видно. Дорожка немного уходила вправо, за идеально подстриженный кустарник. И этот факт ей показался тоже важным. Фасад дома выложен плиткой цвета беж, имитирующей натуральный камень.
Дверь в холл открыта, сыщики вошли в дом. За небольшим уютным холлом расположена просторная гостиная, соединённая с обеденной зоной. Удобная мягкая мебель светлых тонов, камин, картины на стенах, домашний кинотеатр. Всё говорило о достатке и благополучии. Однако мебель сдвинута с мест, картины висят неровно, как будто их раскачивали из стороны в сторону. У камина разбросаны дрова.
Никто не вышел навстречу. Было такое впечатление, что дом пуст. Виктория прошла по комнатам первого этажа, внимательно осматривая предметы.
– Виктория, смотрите!
Марк протянул Виктории женский чулок.
– Где взял?
– На диване, между подушками.
– Второй есть? Молодец! Клади в пакет. Руками ничего не трогать. Перчатки где? Возьми. Почему сразу не надел?
– Простите, виноват.
– Пойдём наверх, поищем спальню. Что со вторым чулком? Странно, чулки в наше время редкая вещь. Будем думать…
– Нет, второго не было, я хорошо осмотрел диван. Виктория, смотрите, на стене странный след от помады. Если здесь обслуга, значит, этого быть не должно?
– Второй раз молодец, Марк. Хвалю. Умеешь видеть мелочи. Это важно.
В спальне всё было на местах, кровать аккуратно заправлена, дверцы шкафа закрыты. Викторию удивило отсутствие косметики на туалетном столике. Ей это показалось странным: хоть какая-то косметика должна остаться в доме, даже если что-то хозяйка унесла с собой.
– Виктория, смотрите, в шкафу есть пустые плечики. И они между вещами, значит, забирали то, что надо.
– Молодец номер три. Откуда ты взялся такой? Место тебе знакомо. Быстро находишь улики. Пришёл вовремя устраиваться на работу. Ты, случайно, не замешан в этом деле? Ну-ка, колись!
Виктория вплотную подошла к Марку и приставила указательный палец, словно пистолет, к его груди.
– Это ты убил хозяйку? Ты замешан в этом деле?
Марк испуганно смотрел на Викторию и сопел, как обиженный пацан. Взъерошил волосы, оттого стал смешным и беззащитным.
– Да вы что! Я давно слежу за вами! Я давно наблюдаю, как вы работаете. Я живу напротив вашего агентства. Я…
Виктория подняла руку, чтобы остановить его лепет:
– Снова якаешь! Меня не проведёшь. Смотри мне, не лги! Со мной шутки плохи, Марк. Пошли на кухню, там посмотрим.
На кухне хлопотала горничная. Она натирала мебель, на плите кипел мясной бульон. При виде посторонних вытянулась в струнку. Марк глубоко вдохнул аппетитный запах.
– Не надейся, Марк. Работаем. Женщина, назовите своё имя.
– Лидия.
– Лидия, в доме посторонние люди, а вы не реагируете. Почему?
– Тама охрана есть. Садовник на воротах всегда. Мне то чо, чо тама, в доме. Я тута хозяйка.
– Странно, никакой охраны я не заметила. Лидия, вы знаете, что произошло?
– Да. Полиция всё утро чо-то шукала. Фотали, звонили Грише. Он-то сам боится в дом идти. Всё за воротами стоит. Как одурел другий день. Вчерась приехала дочка ихняя, побёгла у спальню к матери да как завизжит! Завопила, шо я чуть не оглохла. Я туды! А вона оттуда! Чуть не снесла меня. Бумаженцией машет, Гришке звонит, говорит, шо мать помэрла.
– Как умерла? Есть подробности?
– Так в бумаженции так было сказано! По-мэр-ла…
Женщина развела руки в стороны, всем видом показывая, что она тут вообще ни при чём!
– Вы читали? Именно это было написано?
– Не, не читала. Дочка ихняя кричала: помэрла, помэрла! Мама, мама!
– Непонятно, как она умерла, если тела в доме нет. Глупая шутка какая-то. Или она ушла специально, чтобы где-то свести счёты с жизнью? Но где?
– Мне не сказывали. Это их выдумки-придумки.
– Понятно, что ничего не понятно. Марк, не ворочай носом! Как собака принюхиваешься.
– Так это ж мясо кипит! С кореньями. Гриша любит такой бульон. Хотите?
Она подбежала к плите, схватилась за крышку, обожглась.
– Сидайте, не отказывайтеся. Парень, давай похлёбки поешь, голодным не работается, а у сытого и глаз зорче!
Виктория тоже не отказалась от крепкого бульона. Он был сегодня кстати. Поход с подругой в ночной клуб не прошёл даром, бессонная ночь сказывалась. Но работа всегда в приоритете!
Виктория не спеша отхлёбывала горячий бульон из большой кружки и размышляла: всё, что ей пока надо было, она увидела. Остальное – после предварительных раздумий. Вот что-то не давало покоя, что-то она пропустила, недоглядела…
– Лидия, а кто занимался стиркой белья? Уборкой комнат?
– Да усё я делаю! Бельё Платоха, садовник наш, увозит в прачечную. Потом, как заберёт, я по шкафам разложу. Всё у нас в порядке.
– Понятно! А Ирэн какой была хозяйкой? Ругала вас?
– Ни-и-и, я уж какой годок тута. Они меня жалеют, платют вовремя, и я их обожаю. Хорошие люди. Вот только…
– Что только?
– Ругалися в последнее время. Чо-то делили всё. Я не вслушивалася… Но уши есть.
– Перед тем как уйти из дома, Ирэн вам что-то говорила?
– Не-а, вот как была, так и вышла. Даже кофе не пила. Спустилася из спальни. И вот ни слова. Чо хотят, то и делают. Пошла и пошла. А мне-то что.
– А косметикой она пользовалась?
– А то! Ещё как! Красавица такая, что не опишешь.
– Она что, всю косметику забрала?
– Да кто ж её… не пытайте! Ничего не знаю. И точка. Я даже по комнатам не хожу. Сама в растерянности, не знаю, что дальше будет. В ожидании. – Лидия вдруг забыла про ломаный суржик и заговорила на чистом русском наречии.
– Спасибо вам, Лидия, за вкусный бульон, за беседу. Если что, вот моя визитка, звоните! Марк! Уходим.
Виктория ещё раз осмотрела дом. Марк ходил следом. Она открывала шкафы, осматривала окна, двери, заглянула в кладовку, спустилась в погреб. «Куда столько барахла? Не понимаю людей, которые тащут в дом всё подряд. Какая-то патологическая тяга к накопительству! Изобилие товаров в магазинах сводит людей с ума. Болезнь это, что ли? Нет, я не могу этого понять и не пойму! Кругом вещи. Картины, статуэтки, вазочки… тьфу! Лучше эти деньги потратить на поездку к морю».
– Марк, не путайся под ногами! И так пройти невозможно, всё завалено барахлом.
Марк прижался к стене:
– Простите, Виктория, я не хотел.