Галина Мишарина – Горький вкус Солнца (страница 4)

— Хм, — сказал Солнечный. Он приложил свитер к себе совсем как Дэр и любой другой мужчина, для которого я шила, и выглядел при этом растерянным и удивительно милым. — Габриэль…

Я приготовилась отвечать на множество вопросов, но знакомые переливы музыки отвлекли.

— Давай договорим позже, мне танцевать надо.

— Танец бурь? — усмехнулся он, аккуратно сворачивая подарок.

— Да. Ты вернешься?

Марк пожал плечами. Сейчас он явно не был настроен слушать музыку и тем более отплясывать со мной или с кем-то ещё. Запутала его и запуталась сама… Я неуверенно улыбнулась, протягивая ладонь.

— Пойдем. Там будет весело. — Марк нахмурился, глядя на мою руку. Откажется! Пришлось импровизировать, хотя я и не хотела об этом рассказывать. — Мы с Мэй поспорили.

— О чем?

— Что ты танцевать не умеешь.

Краешки его губ дернулись.

— Я часто бывал на балах, Габриэль, и Мэйди это знает.

— Но она не видела тебя танцующим! Если я выиграю — получу большую шоколадку и поделюсь с тобой. А если она — мне придется голышом прыгнуть в озеро сегодня после полуночи…

Он улыбнулся, но тотчас нахмурился.

— Ты это только что придумала?

— Это правда! — весело возмутилась я. — Можем прямо сейчас у неё спросить. Ну что? Мы делаем прекрасный шоколад.

Он поглядел на меня пристально и странно.

— Ладно. Раз уж пришел на праздник, надо праздновать.

Однако он не вложил пальцы в мою ладонь. Ноги подкосились от нахлынувшего удовольствия — Марк сам взял меня за руку и повел в дом. Я чувствовала, как ненарочно отпускаю с пальцев едва заметные молнии, и они, падая на пол, бегут по стенам в сторону окна. Будет гроза. Возможно, не такая безумная и мощная, как у мужчин, но что яркая — точно.

Когда мы вышли, отодвигая занавески, все взгляды обратились в нашу сторону, и я покраснела. Цахтал, сохрани! Не подведите, ноги! Марк отпустил меня, и я подошла к остальным незамужним девушкам. Главный танец всегда принадлежал молодежи, хотя моя мама руководила бурями даже будучи беременной, а я заступила на её место только в четырнадцать. Это было нелегко, танец требовал полной отдачи и бездонных чувств. Девочки занимались по желанию, начиная с шести лет. Мама всегда с улыбкой говорила, что я разучила первые движения ещё в утробе.

У нас не было репетиций перед праздником. Грозы свободны, и танец рождался мгновенно, учитывая общую атмосферу в доме, погоду и, конечно, чувства самой танцовщицы.

Марк здесь. Возможно, после мы будем танцевать вместе. У меня голова шла кругом от обилия радостных мыслей. Я улыбнулась Бэйту, взявшему скрипку, плавно выгнулась, готовясь начать. Хорошо, что Грозовые уже привыкли к моим танцам, и я стеснялась только гостей.

Чувство. Оно вело меня, и оно же смущало. Я знала, что Марк смотрит. Он бы не стал делать вид, что ему всё равно. Какой-никакой, а интерес. Ещё ни один Солнечный не видел Грозового танца, но я забыла обо всем, когда зазвучала музыка.

Прыжки удались на славу. Высоко вверх, и шпагат прямо в воздухе — нет ничего проще, если год за годом совершенствуешь мастерство. И кружиться на носках, чтобы потом упасть, но не разбиться, вскочить, побежать, оттолкнуться от пространства и снова взлететь. И сальто через голову — хоть двойное, хоть тройное. Я не боялась запутаться в платье, зная, что даже ткань подвластна свободной мысли.

Впервые я танцевала для любимого. Каждый год мне мечталось, что Марк увидит этот танец, и вот миг настал. Конечно, я выкладывалась на полную всегда, но сегодня свет даровал мне новые золотые крылья. Хитрый трюк — моя личная янтарная молния — сработал красивее, чем обычно. Одним движением Дэр погасил все свечи, и в темноте осталось только мое собственное сияние. Яркая змейка охватила талию, гибкими ветвями коснулась потолка и стен, повторяя танец. Вихрь светлячков, как всегда прилетевших в дом на праздник, поднялся кругом меня. Маленькие послушные звездочки копошились на ладонях, висели на платье и путались в волосах. Стать молнией и вспыхнуть. Стать ураганом и уносить чувствами прочь. Быть собой.

Музыка зазвучала тревожнее, и остальные девушки присоединились ко мне. Странно вышло, мы почти повторяли платьями цвета радуги, не хватало лишь сочной зелени. Несколько общих движений — ритмичных, абсолютно одинаковых. Почувствовать сердца друг друга и дыхание музыки. Я отступила за их спины и замерла. Теперь каждая представляла свой танец, порой касаясь подруг и снова и снова вплетая несколько тел в общий хоровод. Почему мы раньше не догадались одеваться в цветное? Надо будет непременно составить радугу в следующем году.

Когда музыка затихла и все зааплодировали, я, улыбаясь и благодаря присутствующих, юркнула за штору и снова вышла на балкон. Марк был уже там — стоял со свертком в руках. Не видел окончания танца? Я тихонько вздохнула, и он обернулся.

— Привет, — я улыбнулась, поправляя пряди. — Сейчас начнутся парные танцы. Ты почему ушел?

— Мы не договорили, Габриэль. Предпочту сначала всё выяснить, а потом уже наслаждаться шоколадкой.

— На чем мы остановились? — тихо спросила я.

— На твоем подарке. Ты его сама вязала?

— Да. Ничего получился? Знаю, ты не мерзнешь, но он тонкий и легкий…

— Габриэль, я не о том. Почему ты связала мне свитер?

— Захотела.

— Продолжай. Мне это не совсем понятно.

— Хорошо, — вздохнула я. — Я расскажу всё. Но сначала ты скажи — Атра для тебя превыше всего? — Он кивнул. — И для меня. Я хочу, чтобы она была крепкой и сильной. У Дэра теперь есть Мэй, а скоро будет малыш — продолжатель рода. Тебе тоже нужен сын, Марк. Или дочь.

— Так, — отозвался он, — становится всё интересней.

— Я могла бы… Если ты, конечно, не найдешь другого варианта… Грозовые и Солнечные должны наконец-то объединиться, и брак — лучшее решение. — Выпалила, покраснела, в отчаянии подняла на него глаза — рассмеется?

— Габриэль, ты что, предлагаешь мне жениться на тебе? — поднял брови Марк. Наверное, считал это розыгрышем, и я кусала губы от беззащитного стыда.

— Попробовать…

— Попробовать жениться? Занятно… Как ты себе это представляешь? Да твоя мама ни за что…

— Она согласна. Я предлагаю это на полном серьезе. Знаю, ты всё ещё живешь прежней любовью, но, прошу, выслушай! Моя история скучна, но она правдива, и в этом её сила. Я влюбилась в тебя в четырнадцать, и всё это время продолжала любить… Дни, недели, годы проходили, а чувство не пропадало. Обычные грезы так долго не живут, Марк! Я хотела видеть тебя чаще, хотя и понимала, что мы не сможем быть вместе. И вдруг всё изменилось! Ты здесь как друг, и можешь стать частью семьи. Разве это не лучший вариант для кланов? Стать не просто друзьями, но и родными!

— Ну, Магици!.. — воскликнул он и взъерошил волосы, становясь похожим на южного льва. — Никогда не знаешь, чего от вас ждать!

— Пожалуйста, не смейся. Я правду сказала.

— Глупая девчонка! — отозвался он. — Что ты себе напридумывала? Любовь, мечты… Мой образ развалится на части, едва ты узнаешь меня лучше.

— Я не образ полюбила, Марк, — тихо сказала я. — У нас есть время узнать друг друга. Разве мечтать — это плохо? Я предлагаю нечто настолько отвратительное, что ты не хочешь даже подумать над этим?

— Габриэль, я никудышный помещик, отвратительный сожитель и, уж поверь, стану ужасным мужем.

— Можно подумать, ты пробовал! — возмутилась я.

Он покачал головой.

— Неужели Дэр участвовал в этом безобразии?

— Нет! — едва сдерживая слезы, сказала я. — Это моя идея, мои чувства. И я понимала, что ты именно так отреагируешь, но рискнула всё равно. Любовь делает людей глупыми.

— Именно. Глупыми и безрассудными. Поэтому подумай хорошенько нам тем, что предлагаешь, Габриэль!

И он пошел прочь, а я, расплакавшись, убежала в свою комнату, где взяла меч. И понеслось… Гнев нужно куда-то девать, особенно если ты Магици и способен впускать дар Цахтала. Такие танцы навредят и твоим энергиям, и окружающему пространству, поэтому я отыскала наиболее безопасное место. На это раз пострадали сено, столбы и стены сарая. А потом пришел Марк…

Мы смотрели друг на друга, он — хмуро и сосредоточенно, я — жадно и отчаянно. Я сотни раз прокручивала в памяти наши встречи, наслаждалась каждым мгновением, каждой деталью… Я знала его лицо: эти холодные небесные глаза и хищный нос, брови намного темнее светлых прядей, небрежную щетину… Его сильное тело — длинные руки, широкую грудь и сводящую с ума родинку чуть ниже ключиц… Я не ведала, какой он человек, но чувствовала, что не испугаюсь узнать.

А что он знал про меня? Только то, что я Магици, и ещё имя. Остальное заполнял туман.

Молчание было долгим и трудным. Я хотела услышать его голос, понять, что Марк чувствует, но не выдержала первой.

— Прости, что расстроила тебя, — прошептала я. — Так долго ждала этих минут… Просто поговорить, почувствовать твой взгляд… Я ничего не требую, Марк, не заставляю верить в мои чувства. И не хочу, чтобы ты считал меня дурой. А если я и сдурела, то только от любви, но это позволительно кому угодно — от обычных простолюдинок до цариц. — Я поглядела на него в ожидании, но мужчина молча смотрел мне в лицо. — Знаю, как это выглядит. Я не настаиваю. Лишь подумала, что мы могли бы стать друзьями. Если ты захочешь. А потом, возможно…

— Любовь? — сказал Марк, и я вздрогнула.

— Ты верен своей прежней любви, и это прекрасно. Агна была самой красивой и самой умной, её обожали все. Я не собираюсь занимать её место в твоем сердце. — Я быстро вытерла слезу и отвернулась. Только бы не разреветься! — Видеть тебя. Хоть раз в месяц. Разговаривать как сейчас. Ничего больше.