Галина Милоградская – Я тебя ненавижу! или Как влюбиться за 14 дней (страница 43)

Домофон внизу молчал, Никита к двери подходить не желал, и сердце разгоняло свой бег, заходилось от тревоги и страха. Ключи у Марины Андреевны были давно – когда-то Никита сам дал их, сказал со смехом, что мама теперь может проверять, поужинал ли он, каждый день. До этого момента она ни разу ими не воспользовалась, мудро не влезая в его жизнь и ни словом, ни взглядом не давая понять, что осуждает слишком легкомысленный образ жизни обычно сдержанного сына. Но сейчас она буквально взлетела на четвёртый этаж, снова позвонила и прислушалась – тишина. Ключ не с первого раза попал в замочную скважину, руки дрожали.

Квартира встретила тишиной и полумраком – шторы были задёрнуты, несмотря на день. Марина Андреевна застыла на пороге, прислушиваясь, тихо позвала Никиту и, не дождавшись ответа, прошла дальше. Сын обнаружился на диване – судя по всему, просто крепко спал. От облегчения подкосились ноги, улыбка сама собой расплылась на губах. Марина Андреевна раздёрнула шторы, запуская серый свет, и осмотрелась. Всё как всегда: чисто, пусто. Она слегка нахмурилась: на столе стояла недопитая кружка с кофе. А рядом… Сердце снова прыгнуло в горло, когда она подошла и взяла в руки бархатную коробочку. Он что, собирался сделать Юле предложение? Новый взгляд, полный тревоги, метнулся к Никите, скользнул по столу, и перед глазами мгновенно потемнело. Марина Андреевна бросилась к сыну, упала на колени и принялась трясти его.

– Никита! Никита, сколько таблеток ты выпил? Никита, проснись, родной!

Он не мог так поступить. Никогда бы не поступил. Склонности к суициду у Никиты никогда не наблюдалось, но кто знает, как сильно обидела его эта девушка? Порой даже самые крепкие ломаются, не выдержав. Взгляд снова остановился на почти пустом блистере, в котором лежало всего две таблетки. С силой, которой сама от себя не ожидала, Марина Андреевна дёрнула Никиту на себя, заставляя перевернуться, и хлопнула по щеке.

– М-м? – он открыл мутные со сна глаза и попытался сфокусировать взгляд. Снотворное, которое Никита принял час назад, было не сильным, обычное успокоительное на травах. Но и без того уставший и расстроенный организм принял его с благодарностью, даря спокойный сон. И сейчас Никита совершенно не мог понять, что здесь делает мама и почему её глаза блестят от слёз.

– Сколько таблеток ты выпил? – требовательно спросила она.

– Две, – честно признался Никита, пытаясь понять, почему её волнует обычная смесь пустырника и валерьянки.

– Точно две? Почему тогда пачка почти пустая?

– Ты о чём вообще? – Никита потёр глаза и мотнул головой, прогоняя

остатки сна. – Я выпил пару таблеток успокоительного, чтобы заснуть.

– А это тогда что? – Марина Андреевна потрясла в воздухе блистером.

– А это?.. – Никита нахмурился и сел. – Не обращай внимания, я не собираюсь снова садиться на эту дрянь.

Только тогда она смогла расслабиться и обессиленно сесть на пол, с болью разглядывая помятое лицо Никиты, покрытое щетиной. Взъерошенный, с тёмными кругами под глазами, он выглядел таким уязвимым, что хотелось прижать к себе и никогда не отпускать. Но мальчик давно вырос, и всё, что могла себе позволить Марина Андреевна – погладить его по колену и тихо спросить:

– Что случилось?

Никита тяжело вздохнул и укоризненно посмотрел на неё, словно напоминая, что с самого начала дал понять – об этом сейчас говорить не стоит. Но разве теперь скроешься, когда мама сама приехала к нему?

– Ты будешь кофе? – спросил он, поднимаясь.

– Буду.

Марина Андреевна настороженно наблюдала за неспешными движениями, пытаясь понять, с какой стороны лучше подобраться, как лучше начать разговор.

– Я думаю, ты и так уже всё поняла. – Никита заговорил сам. – Я сделал ей предложение, она отказалась.

– Предложение, – машинально повторила Марина Андреевна. Если до этого оставалась надежда, что он купил кольцо, но пока не стал его дарить, то теперь она развеялась. – А почему она сказала «нет»?

– Потому что это я, – горько усмехнулся Никита. – И единственные люди, которым я действительно нужен – это вы с папой. Наверное, пора к этом привыкнуть.

– Родной, ты же знаешь, это не так, – её рука накрыла его ладонь и осторожно сжала.

– Я знаю, что это правда, мам, – тихо ответил он. – Но это ничего, я почти привык. Прорвёмся.

24. Интерлюдия. Самоизоляция и трудности видео-конференций

Мама давно ушла, и после разговора с ней стало действительно легче. Никита раздумывал над её словами, и надежда, робкая и хрупкая, постепенно расправляла крылья. Может, он всё не так понял? Что, если Юля действительно просто хотела подумать, это ведь не значит, что она непременно к нему равнодушна?

– Ты сделал девочке предложение, проведя с ней две недели, – мягко увещевала Марина Андреевна. – В своих чувствах ты, конечно, не сомневаешься, но Юля имеет право сомневаться в себе. Сам же говорил – она просила время подумать. Никит, – мама укоризненно посмотрела на него, – за тобой вроде не наблюдалось привычки создавать драму на пустом месте. Если Юля просила время – дай ей его. Не дави, просто наберись терпения. Поверь, когда она поймёт, что хочет быть с тобой, тут же даст тебе знать.

– Значит, ты считаешь, что я слишком драматизирую? – усмехнулся Никита, крутя перед собой чашку с кофе.

– Уверена, – отрезала Марина Андреевна. – Судя по твоим словам, она привыкла к другой жизни и другому отношению к себе. Ей сложно принять тот факт, что теперь всё может измениться на сто восемьдесят градусов. А вообще, – она хитро посмотрела на сына, – я определённо хочу с ней познакомиться. Очень хочется увидеть девушку, сумевшую пробудить в тебе столько эмоций за несколько дней. У тебя есть её фотография?

– Нет. – Никита вздохнул. – Я даже не знаю, где она живёт, если честно.

– Ой, это как раз узнать несложно, было бы желание. Послушай, родной, – она накрыла его ладонь своей. – Это даже хорошо, что сейчас вы разъехались. Разлука часто идёт на пользу, уверена – это ваш случай.

– Надеюсь, – снова вздохнул Никита. Он выглядел таким растерянным, что Марина Андреевна невольно улыбнулась. «Всё-таки в каждом взрослом мужчине живёт мальчишка», – промелькнуло в голове. Кто бы мог подумать, что у Никиты, настолько уверенного в себе внешне, внутри сидит столько неуверенности и комплексов? Злость на Алину полыхнула с новой силой – до её появления в жизни сына, у того не было подобных мыслей. А с Юлей обязательно стоит познакомиться и попытаться выяснить, как на самом деле она относится к Никите. Но сперва действительно дать время, спешить пока некуда…

Никита вспомнил, что выключил телефон, только вечером. А включив, тут же бросился проверять список пропущенных номеров – вдруг она всё же позвонила? Но среди звонивших Юли не оказалось, только несколько незнакомых номеров – скорее всего, банки, медицинские центры и предложения выгодных тарифных планов. Ноутбук уже вернули – доплата за срочность никогда не давала сбоя. Они увидятся завтра, и только взглянув на неё, Никита поймёт, что Юля решила.

За первой бутылкой, выпитой, как лекарство, последовала вторая. Подруги никак не могли наговориться, к тому же Юле о стольком надо было рассказать! О Никите она была готова говорить, не останавливаясь, впрочем, Маринка оказалась благодарным слушателем – ей и самой были интересны подробности совместного карантина, особенно, пикантные. Юля на эти самые подробности не скупилась, в ярких красках расписывая интимные моменты, и так увлеклась, что подруга взмахнула рукой, умоляя замолчать.

– Слушай, у меня секса уже три месяца не было! Так нечестно, я же завидую!

– Я сама себе завидую, – вздохнула Юля, подперев щёку кулаком. – Смотрю сейчас со стороны и не верю, что это на самом деле произошло со мной.

– А дальше будет больше, – авторитетно кивнула Маринка. – Вот увидишь, как только вы поговорите, всё наладится. Люди, знаешь ли, должны ртом разговаривать, а не домысливать друг за друга всякую хрень.

– Истину глаголешь! – торжественно сказала Юля и подняла свою кружку. – За разговоры!

– За разговоры! И за любовь!

Кружки звонко соприкоснулись, вино выплеснулось на руки, заставляя ахнуть и пьяно захихикать. Наутро от веселья не осталось ни следа – Юля проклинала Маринку, которая вечно сталкивает её с пути праведного, превращая обычную встречу в безудержную пьянку. Голова раскалывалась, к тому же, вчера она забила на работу, которая, к сожалению, сама не сделается. Вспомнив о том, что надо провести очередное совещание, Юля глухо застонала и побрела в ванную, по пути споткнулась о Ленни, шикнула на него и поморщилась – хотелось умереть. И ведь никто не приготовит бульон, не сварит ароматный, хоть и противный, кофе, не позаботится… А ещё вчера она звонила Никите. Правда, с чужого телефона, не удивительно, что он не бросился перезванивать.

Из зеркала на Юлю смотрело всклокоченное нечто с тёмными кругами перед глазами. Кто теперь заговорит о похмелье у начальства? Надо было срочно приводить себя в порядок, отыскать дома антипохмелин и сделать вид, что она бизнес-леди, а не тихий домашний алкоголик, оплакивающий болезненный разрыв. Через полчаса за ноутбуком сидела собранная, уверенная в себе женщина, у которой дрожали руки, а в голове, несмотря на таблетки, тюкали мелкими молоточками пара сотен гномиков. Тяжело вздохнув и посмотрев на часы, Юля включила конференц-связь и расправила плечи. Час продержаться, а потом можно вздремнуть. «Просто работник года!», – мелькнуло в голове. Ничего, если понадобится, будет ночью работать, но сейчас сон просто необходим. Настучать бы по голове Маринке, вовсю дрыхнет, небось.