Галина Милоградская – Я тебя ненавижу! или Как влюбиться за 14 дней (страница 33)

– Эй! – позвал он, вырывая из раздумий. – Я пока здесь, и толстеть пока не собираюсь. И ты, кажется, тоже. Хотя пятый круассан явно был лишним.

Юля вскинулась, собираясь было возмутиться, но Никита хитро улыбался, глядя на неё, и рука сама потянулась за подушкой, лежавшей на диване. Секунда, и серая молния мелькнула через гостиную и застыла над головой Никиты, пойманная его рукой.

– Значит, так? – он подбросил подушку в воздухе и оценивающе посмотрел на Юлю. Она тут же схватила вторую подушку и подскочила с дивана, становясь в оборонительную позицию.

– Учти, у меня рука тяжелая, – предупредила она, раскручивая подушку за угол.

– Учти, что в войне все средства хороши, и, хотя девочек бить нельзя, я буду защищаться, – пообещал Никита, обходя стойку и медленно приближаясь.

Град ударов посыпался с обеих сторон: по рукам, ногам, бокам. Визг, смех, пыхтение и короткие комментарии – Юля выигрывала, тесня Никиту к кухне, и уже готовилась отвесить последний удар, когда он вдруг выронил подушку и раскинул руки, бросившись вперёд.

– Нечестно! – только и успела выговорить она, прижатая к его груди с подушкой вместо буфера, когда он склонился к ней.

– Все средства хороши, помнишь? – Никита принялся целовать её, заставляя постепенно терять голову, и когда её руки разжались, а подушка упала на пол, на миг отстранился и победно прошептал: – Я победил!

– Это ведь может подождать, – заметила Юля, наблюдая, как Никита, плотно завернувшись в полотенце, намывает пол, на котором маслянисто блестели пятна от персикового джема.

– Нет, не может, – вздохнул Никита, вытягивая руку, чтобы стереть пятно, которое, как нарочно, украсило белоснежную кухонную дверцу.

Юля сидела на стойке, сложив по-турецки ноги, и отправляла в рот виноград, ягода за ягодой. Погром, конечно, получился немаленький, но кто просил говорить про победу? После этих слов Юля, не желая уступать ни на шаг, набросилась на него с такой яростью, что Никита поначалу опешил, с трудом успевая ловить её губы и срывать одежду, повинуясь требовательному движению рук. А когда она оказалась на стойке, кого было винить в том, что всё, что на ней стояло, полетело на пол? Юля совершенно не помнила, кто сбросил джем, салфетки и телефон, но теперь, наблюдая за разбросанной по дому одеждой и Никитой, продолжавшим усердно наводить порядок, пристыжённо прикусила губу.

– Тебе точно не надо помочь?

– Сиди уже, – беззлобно проворчал Никита, окидывая её обнажённую фигуру быстрым взглядом. – Порежешься ещё, тут осколков полно.

В его руке появился какой-то спрей и новая тряпка, хотя, на Юлин взгляд, пол уже и так блестел.

– Скажи, – осторожно спросила она, – а когда у тебя это началось? Ну, расстройство. Если не хочешь, можешь не отвечать.

– Да что тут скрывать, – пожал Никита плечами, выпрямляясь. – В шесть лет. Родители тогда часто ссорились. Мне отчего-то казалось, что это из-за меня. Когда они начинали ругаться, я начинал наводить порядок в комнате, чтобы отвлечься. Они продолжали кричать, а я снова и снова расставлял игрушки и книжки по цветам, это помогало. Это ведь поначалу и не беспокоило. Ну, подумаешь, ребёнок любит чистоту и порядок и злится, когда кто-то его нарушает. А потом стало хуже. У меня появилась бессонница, тревожность, неуверенность в себе… Это уже прошло, – поспешно добавил он, заметив слёзы в Юлиных глазах. – Я научился контролировать почти всё, не обращать внимания на окружающий беспорядок, но дом… – Он вздохнул. – Мой дом – моя крепость. И если здесь что-то не так, это вызывает дискомфорт.

– А я только и делаю с первого дня, что его вызываю, – тихо сказала Юля, опуская ноги, чтобы слезть.

– Нет, – он тут же оказался рядом и, обняв, коснулся лбом её лба. – Ты – это настолько чистый хаос, что он идеален. К тому же, – Никита помахал в воздухе спреем, который продолжал держать, – я всегда могу устранить его последствия.

19. День одиннадцатый. О тараканах и способах борьбы с ними

Ленни мурчал над ухом, за спиной тихо сопел Никита, а Юле не спалось. Днём было проще – на мысли просто не оставалось времени, но сейчас, в темноте, из углов выступали страхи, сомнения и неуверенность. Следовало разложить всё по полочкам, откладывать самоанализ вечно, к сожалению, нельзя. Тихо вздохнув, Юля осторожно переложила кота и, бросив взгляд на продолжавшего спать Никиту, вышла из спальни. Завернувшись в халат, она забралась на диван с ногами и положила подбородок на колени, крепко обхватив себя руками. Внутри творилось что-то невообразимое. Её штормило от восторженного чувства полёта до ощущения полнейшей пустоты под ногами, когда земля разъезжается, и ты летишь в бездонную пропасть.

Никогда в жизни отношения не начинались так стремительно, не зарождались с такого искреннего недовольства, перерастая в бурю эмоций, сметающую всё на своём пути. Никита до сих пор оставался по сути чужим человеком, несмотря на всю свою открытость. Юля тянулась ему навстречу, но чувствовала, что ей требуется гораздо больше времени, чтобы привыкнуть. С детства она знала – принцев не существует, а сказки всегда заканчиваются плохо. И развод родителей подтвердил это правило. Так чем же она заслужила своего принца? Богатый, умный и красивый – редко встречающееся сочетание качеств, за которые каждая отдала бы всё. И Юля готова была отдать всю себя, только бы быть уверенной, что её сказка окажется со счастливым концом. Однако представить не получалось.

Что их ждёт впереди? Никита говорил – не думай о завтрашнем дне, но он ведь наступит. Рано или поздно придётся возвращаться на работу, и, если всем станет известно, что они вместе, повышения не видать. Никто не поверит, что Юля заслужила его трудом и знаниями, а не тем местом, о котором любят вспоминать, видя девушку за рулём дорогого автомобиля. А сам Никита? Как будет себя вести, когда придёт время вернуться к привычной жизни? Станет водить её по клубам или же сидеть вместе дома и смотреть телевизор? Юля поёжилась, представив, как день за днём они возвращаются вдвоём в эту квартиру, как их постепенно поглощает быт… Нет. С Никитой быта в общепринятом понимании точно удалось бы избежать. Только Юля боялась не быта. Она с трудом признавалась сама себе, что боится – в один прекрасный момент он поймёт, что ошибся. Что она не его поля ягода, и его потянуло к ней исключительно из-за сложившихся обстоятельств. Они работали вместе год, разве за этот год он хоть раз посмотрел в её сторону дольше, чем пару секунд? До того дня, когда директор объявил о конкурсе на место начальника, Ливарский вообще не подозревал о существовании Никитиной. Это была горькая правда, но лгать себе Юля не привыкла.

Невольно повернувшись к двери в спальню, она тяжело вздохнула – возможно, Никита сам пока не понимает, но будущего у них нет и не будет. Всё, что есть, – настоящее, которое надо прожить на все сто, чтобы потом было что вспомнить.

«Ты дура что ли?» – зашипел в голове голос Маринки. – «Хочешь сказать, что такие мужики на улице валяются? Вцепись зубами и ногтями и не выпускай, а то потом всю жизнь жалеть будешь!» Она уже жалела. Что не просто поддалась чувствам, а ещё и позволила этим чувствам пустить корни в сердце. Оставалось лишь надеяться, что до любви дело всё же не дойдёт… Вернувшись в кровать, Юля обняла Никиту, уткнувшись носом ему между лопаток, и, уже проваливаясь в сон, поняла, что дышит с ним в такт.

– Утро красит нежным цветом стены древнего Кремля!

Бодрый голос ворвался в сон, Юля недовольно застонала и потянулась за подушкой, набрасывая её на голову и прижимая к ушам.

– Проснись и пой, проснись и пой, попробуй в жизни хоть раз!

Никита бесцеремонно сбросил подушку и поймал Юлину ногу, начиная её щекотать.

– Отстань! Ты куда-то спешишь? Дай поспать! – рыкнула она, брыкнувшись. Больше всего на свете она не любила, когда будят, если нет причин вставать рано. Кто вообще придумал какие-то нормы для сна? Если тебе хочется спать, ты спишь, не хочется – не спишь. В чём проблема? Все эти мысли отразились на её лице и в горящем недовольством взгляде, но Никита, казалось, совершенно не смутился, садясь на кровать.

– Вставай, соня! Уже обед.

– Что?!

Глаза тут же распахнулись, и сон, наконец, как рукой сняло. Юля села и недоверчиво уставилась на Никиту.

– Двенадцать, если быть точным. Хватит спать. – Никита нагнулся, чтобы поднять что-то с пола, и, выпрямившись, протянул букет нарциссов.

– Ты решил превратить дом в оранжерею? – проворчала Юля. Настроение не поднялось по мановению волшебной палочки, а раздражение от того, что её разбудили, усилилось. – Тюльпаны, пионы, нарциссы, что дальше? Где мои розы?

– Любишь розы – будут розы, – пожал плечами Никита, положил цветы на одеяло и встал, подхватив Ленни на руки. – Можешь не торопиться, ты права – спешить некуда.

– Подожди, Никит! – Юлю настигло запоздалое раскаяние. Но он уже вышел, тихо прикрыв за собой дверь, и этот едва слышный щелчок прозвучал оглушительно. – Да твою ж мать! – простонала Юля, откидываясь на подушку. Огрызнулась на человека, испортила настроение и ему, и себе, и что теперь? Делать вид, что всё в порядке? Тяжело вздохнув, Юля потянулась за телефоном, лежащим на тумбочке. Срочно требовалась консультация эксперта.