Галина Милоградская – Я тебя ненавижу! или Как влюбиться за 14 дней (страница 15)

– Значит, я буду иметь счастье лицезреть тебя завтра в платье?

– Ну уж нет! Если хочешь, сам его надевай!

– Не то чтобы мне никогда не приходила в голову эта мысль… – задумчиво протянул Никита, поднимая глаза к потолку. Но, увидев шокированное выражение Юлиного лица, добавил: – Шучу. Где ты забыла своё чувство юмора, Никитина?

– С чувством юмора у меня полный порядок. Чего не скажешь о твоём.

– Знаешь, порой мне кажется, что значения слов «сарказм» и «ирония» в своё время прошли мимо тебя.

– У меня для тебя плохие новости: твоё извращённое чувство юмора недоступно для понимания простым смертным.

– Не удивлён. – Никита хитро усмехнулся, предвидя новый поток возмущений: – Не каждому суждено понять божество, спустившееся на землю.

– О, так мы теперь себя к богам приравняли? И к кому именно, позволь узнать?

– Можно к Аполлону, я не гордый. До Зевса ещё расти и расти.

– Я бы причислила тебя к Нарциссу. – Юля сделала вид, что задумалась. – Постой, он же не был богом… И кончил печально… Точно, Нарцисс ты и есть. А теперь будь так любезен, покинь кухню, чтобы я могла приготовить ужин.

– А что у нас сегодня на ужин? – тут же заинтересовался Никита, закрывая ноутбук. Юля опешила – она ожидала возмущений, но никак не искренней заинтересованности.

– Что приготовлю, то и будет, – резче, чем рассчитывала, ответила Юля.

– Ладно. Тогда позовёшь, когда будет готово. – Никита поднялся, собираясь уйти в спальню – из-за испорченного настроения многое из того, что было запланировано, выполнить он не успел.

– Ты хочешь, чтобы мы ужинали вместе? – не удержалась Юля, глядя, как он уходит. Никита остановился и, не оборачиваясь, произнёс:

– Почему нет?

Уже в спальне, удобно устроившись на кровати и водрузив ноутбук на столик, Никита невольно подумал о том, что у Юли, оказывается, есть удивительное свойство – заставлять его забыть о проблемах. Он так незаметно переключился с безрадостных мыслей на перепалку, что даже не заметил, как эти самые мысли стали на время неважны. Но спальню он ей всё равно не отдаст, что бы там мама ни говорила.

Стук в дверь оказался таким робким и тихим, что Никита не сразу понял, что происходит. Только когда он повторился, дошло, что это стучит Юля.

– Да! – откликнулся он и повернулся к двери, откуда показалась Юлина голова. Честно стараясь не глазеть по сторонам, Юля сказала:

– Ужин готов! – и поспешно скрылась. Словно сам факт нахождения в его спальне мог быть расценен неправильно.

«Ужин готов». Никита задумчиво улыбнулся – как давно никто не звал вот так, просто, по-домашнему, к столу. Быть может, мама права, и стоит пересмотреть свой взгляд на отношения. И со временем он так и поступит. Через полгода. Возможно, через год. Но пересмотрит обязательно.

– Может, посмотрим какой-нибудь фильм? – предложила Юля, когда он вышел. Никита тоже сменил рубашку и брюки на штаны и майку, но комментировать его вид она никак не стала.

Узкая барная стойка с трудом вместила ужин на двоих, а чтобы смотреть телевизор, расположенный между кухонных полок, пришлось сесть на одну сторону. Никита молча протянул пульт, предоставляя Юле право выбора, и принялся накладывать пасту с морепродуктами, которые, как он точно помнил, лежали в морозилке с прошлого месяца. Странно, но желания возмущаться по этому поводу у него не возникло, наоборот – появилось чувство, что всё именно так, как и должно быть. Уютно, по-настоящему. Как раз то, чего ему так не хватало эти годы – простого тихого ужина, когда рядом сидит человек, с которым не хочется казаться кем-то, кого-то из себя изображать и думать о том, что после ужина обязательно последует продолжение в виде постели. Нет, именно такой вечер, спокойный и безмятежный, был ему просто необходим после новостей, которые обрушил на него папа. Словно маяк, на который надо было ориентироваться в бушующем море посреди бури. Маяк, горящий ровным светом и обещающий тепло.

9. День пятый. О том, как сближает совместный труд

Этот вечер был похож на перемирие в холодной войне – когда все противники свернули своё оружие, но не спешат далеко его убирать, ожидая, что оно вот-вот понадобится. Юля старалась не коситься на Никиту так явно, но взгляд нет-нет, да и соскальзывал, вызывая неконтролируемое смущение. Им было неловко, обоим. Но оба продолжали делать вид, что всё нормально: вот так сидеть рядом и смотреть фильм. Если бы кто-то спросил Юлю, что именно они смотрели, едва ли она смогла бы вспомнить: все мысли были поглощены тем, чтобы не жевать слишком громко, не проносить еду мимо рта и вообще делать вид, что она не голодна и просто присела перекусить парой крохотных кусочков, а потом, как птичка, спорхнуть на диван. Никита, впрочем, чувствовал себя не лучше. Сидеть так было странно и непривычно, к тому же слишком близко. Он бы даже сказал – неприлично близко для простого ужина, который ничего не значит и предназначен исключительно для приёма пищи. Поэтому, когда с едой было покончено, оба вздохнули с облегчением, хотя и не подали виду. Да, это был определённо очень странный вечер, думала Юля, когда Никита, вымыв посуду и тщательно её протерев, отправился к себе.

Юля забралась с ногами на диван, размышляя, чем заняться – время было не позднее, спать не хотелось, думать о Никите и его поведении – тем более, а значит, оставалось заняться работой. Раньше частенько приходилось приносить работу на дом и просиживать за ней до утра, но здесь Юля исключительно из вредности и принципа отказалась от этой привычки – и так приходится жить под постоянным давлением, не хотелось, чтобы Никита подумал, будто она пытается выслужиться и показать, что живёт только проектом. Юля подняла голову и посмотрела на картину на стене. Интересно, сколько она стоит? Вообще, не слишком красиво вышло с этой картиной и тем, что она не признала автора. Юля пообещала себе, что только почитает его биографию – самое то перед сном, но не заметила, как погрузилась в изучение многочисленной информации и очнулась, лишь когда перевалило за три часа ночи. Зато теперь у неё был план, который должен не просто поразить дотошного начальника, но и показать, что она умеет мыслить креативно!

Никаких больше платьев – это Юля сказала себе ещё вчера, и сегодня с удовольствием хвалила себя за находчивость и рассматривала в зеркале. Бледно-голубые джинсы и тёмно-синяя рубашка в тонкую зелёную клетку – отличный вариант и для работы из дома, и в офисе вполне бы сошло. А главное – удобно! И никаких сложных пучков, достаточно простого хвоста. Настроение поднималось с каждой минутой, Никита пока не выползал из своей берлоги, и можно было просто выпить чая, разглядывая в окно просыпающуюся Москву. На улице было пасмурно, апрель заблудился где-то на юге, не иначе. С неба срывалась мелкая снежная крошка, покрывая светло-зелёные почки ясеня за окном белоснежными шапочками. Юля не любила здешнюю погоду – летом можно умереть от жары, зимой – задубеть от холода, а между постоянно было пасмурно, мокро и противно. То ли дело дома… От размышлений отвлёк звонок подруги с последними новостями из покинутой квартиры.

– Юль, мне кажется, твой кот того, – трагично начала Маринка. У Юли внутри всё похолодело.

– Что «того»? – слабым голосом спросила она.

– Он почти ничего не ест. Точнее, ест, но так мало, что я не удивлюсь, что его еду растаскивают мыши.

– У нас нет мышей, – машинально поправила Юля. – А почему не ест? Может, ты ему что-то не то даёшь?

– Да что не то? Что у тебя тут стоит, то и даю! Он просто не ест. Вчера вечером даже не посмотрел в мою сторону, как лежал на диване, так и остался лежать.

– Скучает, – прерывисто вздохнула Юля, прикусив губу. – И что мне делать?

– Я, конечно, могу попробовать его к себе домой забрать, – предложила Маринка, – но я читала, что коты привыкают к месту, а не к человеку. Это собаки могут…

– Он скучает по мне, а не по квартире, – перебила Юля. – Может, я запишу ему сообщение, а ты включишь, когда придёшь в следующий раз?

– Может, мне ему ещё телевизор включать, чтобы не скучал? – ехидно поинтересовалась Маринка. Но, вздохнув, тут же добавила: – Давай, запишешь, пришли по Вацапу, я вечером дам послушать. Должно сработать.

– Бедный мой Ленни, – в голосе Юли зазвенели слёзы. – Сидит там сейчас один, пушистик мой ненаглядный, мордочка моя усатая, мешочек мой мохнатый с блохами…

– Так, стой! Мне это слушать не обязательно, запишешь это коту. А теперь лучше скажи, как там дела вообще? Что там твой миллионер, ещё не завалил тебя миллионом алых роз?

– Тогда ему пришлось бы стать бедным художником, – усмехнулась Юля и снова посмотрела на Уорхола. – Всё по-прежнему, не о чем говорить.

– Слушай, а ты точно с ним замутить не хочешь? Ну, знаешь, он привлекателен, ты – чертовски привлекательна…

– Марин, не всё в жизни сводится к отношениям. Вот серьёзно.

– Согласна. Но если бы мне судьба подарила такой шанс, я бы сделала всё, чтобы им воспользоваться.

– Даже если не хотела бы?

– Если бы не хотела, не стала бы и пробовать!

– Вот и я о чём. Я не хочу. Он тоже. Нам осталось десять дней, и всё вернётся на свои места. Скорее бы.

– Скорее бы, – согласилась Маринка. – А то я уже соскучилась. Сегодня пятница, между прочим, мы с тобой в клуб собирались…