Галина Милоградская – Робкий босс (страница 7)
Полина открыла рот, чтобы уговорить остаться, но Сева мягко перехватил чуть выше локтя и чуть заметно качнул головой.
– Мне начинать беспокоиться? – прохладно поинтересовался Женя, останавливаясь ровно между ними. Полина резко выдернула руку и бросилась ему на шею. Женя машинально приобнял одной рукой, давя Севу тяжёлым взглядом. Заметив это, тот усмехнулся и демонстративно засунул руки в карманы. Пусть Женя был выше на голову и гораздо шире в плечах, но Севу он никогда не напугает.
– Не стоит, – бросил небрежно. Нагнулся, срывая травинку, засунул её в рот и плавно перекатил из одного угла в другой.
– Я тебе сейчас всё объясню! – воодушевлённо заговорила Полина.
– Хотелось бы. – В голосе Жени по-прежнему звенели льдинки. – Видел, вы вдвоём катались на лодке. А мне ты всегда говорила, что не любишь.
– Не люблю, – тут же кивнула Полина. – Не представляешь, как это скучно.
– Но при этом согласилась прокатиться с ним. – Казалось, ещё немного, и чёрные глаза Жени прожгут в нём дыру.
– Жень, – потрясённо прошептала Полина, наконец отлипнув от него, и чуть отступила на шаг, чтобы лучше видеть. – Ты что, ревнуешь?
– Мне кажется, это нормальная реакция мужчины на поведение его женщины, – ровно ответил Женя, наконец посмотрев на неё. Глупая улыбка расплылась на её лице, глупая и поражённая. Обернувшись к Севе, Полина восхищённо проговорила: – Ты точно гений, Жаров!
Сева пожал плечами, будто говоря: всегда пожалуйста, обращайтесь. Женя чуть нахмурился – едва заметная полоска расчертила гладкий белый лоб.
– Ты хотела заставить меня ревновать?
– Нет! Ну, это конечно приятный бонус, но дело совершенно не в этом. – Полина звонко поцеловала его и взяла под руку. – Дело в том, что мы были с Наташей и Дмитрием Николаевичем.
– Я его видел, – кивнул Женя. – Но при чём тут…
– Не перебивай, а слушай. Я сейчас всё расскажу.
Когда Полина замолчала, он нахмурился ещё больше.
– А зачем вам вообще это нужно? Они взрослые люди, сами разберутся.
– И будут разбираться ещё сто лет, – раздражённо откликнулась Полина. – Мы должны их подтолкнуть.
– Тебе скучно? – это вопрос предназначался Севе. Тот не стал спорить, кивнул и усмехнулся.
– Если это никому не причинит вреда, даже наоборот, не вижу ничего ужасного в том, чтобы помочь, – протянул он.
– Звучит логично, – согласился Женя и наконец обнял Полину по-настоящему, притягивая к себе одной рукой.
– А ведь ты мог бы нам помочь, – задумчиво протянул Сева, пристально глядя на Женю. – Хочу посоветоваться с тобой по поводу одного метода гипноза. Ты же его плотно изучаешь.
– Хочешь использовать его на Наташе? – приподнял бровь Женя.
– Нет, на Диме.
– Серьёзно?! – две пары глаз уставились на Севу, а тот, довольный произведённым эффектом, небрежно перекинул травинку во рту.
– Если сделать всё аккуратно, он не узнает, – насладившись, ответил Сева.
– И что ты хочешь сделать? – прошептала Полина. От волнения у неё сел голос.
– Ничего страшного, просто попробовать вызвать фантомную боль в ноге. Наташа проведёт осмотр. Только и всего. Твоя помощь, Жень, будет очень кстати.
– Не понимаю, зачем тебе это нужно, – ровно ответил Женя. – Наташа в любом случае поймёт, что с ногой всё в порядке.
– Пусть думает что хочет. Главное сделать это изящно и быстро.
Полина округлила глаза и пробормотала: «Гений», за что удостоилась внимательного взгляда Жени. Ничего не сказав, он крепче обнял её, почти впечатав в свой бок и всем своим видом давая понять, что эта женщина принадлежит только ему.
Глава восьмая
Дима снова не спал. Какую ночь подряд – сбился со счёта. Проваливался в короткий, тревожный сон на рассвете, чтобы через пару часов подняться и ехать на работу. Можно было списать это на скуку, однообразную работу и желание сделать что-то привычное. Вернуться к практике, а не тонуть в бумажной рутине и ругани с Минздравом. Порой он чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег, задыхающейся без привычной среды. Никогда не подходил для спокойной работы, и сейчас это ощущалось особенно сильно. Но было ещё что-то, мешавшее заснуть. Наташа.
Он так привык быть ей нужным, что продолжал ждать – сама подойдёт и попросит о помощи. Или о компании. Будет искать встречи, делиться одиночеством. И он снова станет нужным. Не питая иллюзий относительно её чувств к нему, Дима честно хотел быть другом.
Уже тогда, неделю назад, сидя с ней под деревом, он отчётливо понял – не хочет её отдавать. И тот, кто так и не пришёл на свидание, явно не заслуживает женщину, подобную Наташе. Заслуживал ли её сам Дима – совершенно другой вопрос, на который был однозначный ответ – нет. Поэтому мог только наблюдать, смотреть, любоваться издалека. Восхищаться. Потребность, которая в последнее время проявлялась всё чётче: незаметно наблюдать за ней, находиться близко, но недостаточно, чтобы она почувствовала его присутствие. Насмехался сам над собой, над своими желаниями, но раз за разом приходил к её окнам, чтобы… Чтобы что? Увидеть её с другим и наконец отпустить? Именно это Дима твердил себе в оправдание. Ждал с маниакальной настойчивостью, чтобы в очередной раз убедиться – не заслужил. Но всё равно, стоя под моросящим дождём, продолжал смотреть, как гаснет свет в её окне.
Город накрыло дождём. Третьи сутки он не прекращался, от сырости не было спасения, а больница заполнилась чихающими и кашляющими людьми. Наташа вздохнула – только что выслушала жалобу от зава терапевтическим отделением о том, что надо срочно пополнить запас жаропонижающих и анальгетиков. Сходить к Диме под этим предлогом? Покосившись на окно, Наташа пожевала губу. Придётся идти в другой корпус, а выходить на улицу по такой погоде совершенно не хотелось. Но повод увидеться с Димой затмевал все возможные неудобства. После той прогулки они не виделись почти две недели. Может, появится повод невзначай пригласить на День города? Если кто-то будет его отмечать под дождём… Надо было пригласить ещё тогда – Наташа сто раз успела прокрутить их короткий разговор под дубом. Что могла бы сказать, как. У неё не было опыта в подобных разговорах. В остроумных недосказанностях, обещаниях, дающихся одним только взглядом. Но она была готова учиться. Ради того, чтобы точно узнать, стоит ли вообще пытаться. Решительно придвинув к себе лист, Наташа начала быстро писать, составляя служебную записку. А когда закончила, аккуратно сложила и отправила в сумку. А у терапевта за помощь потом что-нибудь для своего отделения выпросит… Надеть плащ, попросить у кого-нибудь зонтик, вытащить из шкафа резиновые сапоги – прокручивая в голове последовательность действий, она поднялась из-за стола, когда в дверь постучали.
– Наталья Сергеевна, Дмитрий Николаевич плохо себя…
– Что случилось?! – тут же перебила Наташа. Что может случиться с врачом, который сам прекрасно может себя вылечить? Но разум уже подкинул сотню причин, включая боль в суставах, сердечный приступ и воспалённый аппендикс.
– Мигрень, – ответил медбрат. – Всеволод Анатольевич послал за вами. Сказал, что только вам может доверить здоровье главврача.
– Ну конечно, – проворчала Наташа, моментально успокаиваясь. Ей было лестно это слышать, конечно, но мигрень – это уже слишком… И всё-таки лёгкое беспокойство зудело под кожей, пока они шли к административному корпусу, обходя глубокие лужи. Переработал? Совершенно себя не щадит! Вредный, ворчливый, совершенно невыносимый во всём, что касается собственного здоровья – она обязательно выскажет всё, что об этом думает! Но яростное желание моментально выветрилось, стоило увидеть страдальческий взгляд. Дима лежал на диване, лицом к двери, и только приоткрыл веки, попытался пошевелить пальцами, привычно взмахнуть рукой, но тут же поморщился – лоб расчертили глубокие полосы. В полумраке кабинета его глаза ярко, лихорадочно блестели. Сева, сидевший за столом, облегчённо выдохнул:
– Ну, наконец-то!
– Давно он так? – деловито спросила Наташа, снимая плащ и сапоги.
– Мне сказал полчаса назад, сколько на самом деле – не знаю.
Конечно, Сева прекрасно знал, и это его жутко злило. Почти три часа назад он начал претворять очередной план в действие – невзначай показал ролик в телефоне, от которого на удивлённых глазах Севы Дима погрузился в транс. Только что-то пошло не так, и вместо ноги заболела голова. Он видел, как расширились зрачки, как Дима дёрнулся, прикоснулся к виску двумя пальцами. Но время шло, ничего не происходило. Не считая редких вздохов. В конце концов, Дима сдался. Прикрыл глаза рукой, с силой сжал виски и глухо застонал.
– Что? – с лёгкой ноткой любопытства поинтересовался Сева.
– Голова, – просипел Дима через силу. На короткий, очень короткий миг Севе стало его жалко. А ещё некстати подумалось, что, если кто-то узнает, как он на несколько часов фактически оставил больницу без начальство, выведя из строя, дело может закончиться не так приятно, как хотелось бы.