Галина Милоградская – Робкий босс (страница 3)
Повернувшись на бок, Наташа уставилась сухим, немигающим взглядом на луну, усмехнулась – когда-то считала её романтичной. Поворочалась, устраиваясь удобней, и наконец закрыла глаза, надеясь увидеть хотя бы один сон. Хоть один за последний год.
Дима снова опаздывал. Не то чтобы это сильно напрягало – Сева умел ценить чужое постоянство. К тому же, в прохладе кабинета можно было поразмышлять, никуда не торопясь и не пытаясь делать вид, что занят. Сцепив руки в замок, он упёрся в них подбородком, снова и снова пробегая по строкам служебной записки. Наталья Топольницкая накричала на коллегу. Обычные больничные дрязги, ничего криминального. Всегда найдётся желающий подсидеть, нажаловаться, создать трагедию на пустом месте. Необычно в нём было лишь одно – совпадение, которое едва ли можно назвать таковым. Сева не любил совпадения, он любил факты и умел играть ими. И сейчас факты говорили только об одном – вчера кто-то был очень зол. Конечно, можно списать эту злость на неприятности на работе, но Сева не зря считал себя гением, что, впрочем, признавали все, кто его знает. Он навёл справки, узнал, что у Наташи настроение было, мягко говоря, не очень с раннего утра. Сопоставил случайную, конечно же, встречу с Димой и теперь довольно улыбался. Не прогадал.
Ещё в школе у Севы проявились невероятные аналитические способности, а фотографическая память позволяла учиться, почти не напрягаясь. Сева и не напрягался. Закидывал руки за голову, ероша каштановый ежик на затылке, щурил тёмно-зелёные глаза и снисходительно улыбался одноклассникам, ломающим головы на очередной контрольной. Какое-то время он тайно вздыхал по однокласснице Полине, но потом решил, что это слишком энергозатратно – встречаться с такой яркой и шумной девушкой. Любовь прошла, а дружба осталась. А недавно в голову закостенелого холостяка прокралась Соня из Министерства здравоохранения, и сколько бы Сева ни говорил себе, что это временно, время шло, а чувства только крепли.
Стрелки подобрались к десяти, когда главврач всё же явился. Бросил выразительный взгляд на Севу, никак не прокомментировав, что тот сидел в его кресле, сел в него, едва освободилось, и вытянул ноги, неприязненно покосившись на новую стопку документов.
– Может, завести ещё одного секретаря? – задумчиво предположил он. – Чтобы к нам попадали только важные вещи?
– Можно, – согласился Сева. – Только боюсь, что второй секретарь не сможет отделить
– А ты, значит, можешь? – Дима даже не пытался сделать вид, что ему интересно. Неспешно ковырялся в бумагах, пытаясь отсортировать нужное от не слишком нужного, добавив третью стопку: ерунда.
– Думаю, могу. – Сева пожал плечами, продолжая держать листок, и, выдержав паузу, положил его сверху на стопку, выделенную под важное.
– И? – Дима приподнял бровь. – Кому-то нечем заняться, жалобы строчит? Тогда бы подписывались уже. И вообще, при чём тут я?
– Ни при чём, – невинно ответил Сева, наблюдая, как глаза Димы против воли скользят по строкам.
– Наташа на кого-то накричала? – наконец пробормотал он, скорее для себя, нежели для Сергея. – Что это на неё нашло?
– Может, это от того, что ей хотелось высказать всё кому-то другому, – равнодушно сказал Сева, вновь пожимая плечами.
«Сходить к ней, узнать, что случилось?» – мелькнуло в голове и тут же пропало. Дима потёр переносицу и решительно отложил листок в сторону ерунды. Он давно не её учитель, хоть она и упорно продолжает так называть. И со своими проблемами прекрасно научилась разбираться самостоятельно. Как бы ему ни хотелось услышать, что у неё всё в порядке, Дима не собирался потакать собственным капризам. Достаточно того, что мысли о свидании прочно улеглись в голове, не собираясь оттуда уходить. Пугающие своей настойчивостью и чем-то тёплым, что приносили с собой.
Сева подавил вздох – всё-таки это будет сложнее, чем казалось с самого начала. Что ж, у него всегда в запасе несколько планов, если первый начинает трещать по швам, пора прибегнуть ко второму.
Глава четвёртая
С вечера начал накрапывать дождь. Мелкий, затяжной, он оседал влажной пылью на коже, вызывая желание встряхнуться. Наташа брела домой, ноги едва отрывались от земли: сказывалось десятичасовое стояние над больным, чья операция поставила на уши половину отделения. Жизнь была спасена, завтра выходной, и, кроме мысли о сне, в голове не было ничего. Пусто. Не хотелось даже есть, только рухнуть на кровать и провалиться в сон. У входа в подъезд Наташа остановилась, пытаясь отыскать ключи. Как назло, они провалились в дыру в сумке, руки никак не доходили её зашить. Раздражаясь, она залезла в сумку по локоть, пытаясь выловить связку. Сырость постепенно проникала под одежду, ключи издевательски звенели, не даваясь в руки, и с каждой секундой Наташа всё больше зверела.
– Привет, – тихо прозвучало за спиной. Только-только подцепив ключи, Наташа резко выпрямилась, и те снова провалились в дыру.
– Твою мать! – вырвалось невольно.
– Ты так рада меня видеть? – иронично поинтересовался Дима.
– Простите, – угрюмо откликнулась Наташа, вновь погружая руку в сумку. – Ключи не могу достать.
– Помочь?
– Чем? Дыру прожечь? – обхватив ключи, Наташа наконец достала их и посмотрела на Диму. – А вы здесь откуда?
– Шёл мимо, увидел тебя. – Он пристально смотрел на неё: в свете уличного фонаря влажная кожа блестела. Взгляд мягко мазнул по лицу, задержавшись на слегка приоткрытых губах, и вернулся к глазам. – Всё в порядке?
– Почему вы спрашиваете? – как будто это кому-то интересно. Наташа вдруг захлестнула обида – с чего он вдруг решил проявить заботу? Чтобы потом снова исчезнуть?
– Ты вспылила на работе.
– Что вас удивляет? У меня хватает проблем, которые иногда вырываются наружу. Я не идеальна, знаете ли. И вообще, какое вам дело? – Не хотела, но упрёк всё же прозвучал. Сейчас он решит, что она обиделась, отчитает, сказав, что у него полно дел, кроме как выслушивать её. Но Дима промолчал. Как-то странно посмотрел на неё, будто хотел… извиниться?
– Мне жаль, что это так, – тихо ответил он наконец. – Хотел бы я сказать, что ты можешь рассчитывать на меня в любое время, но…
– Спасибо, – так же тихо ответила Наташа, сжав ключи с такой силой, что края больно впились в кожу. От воды русые волосы Димы потемнели и отчего-то вызывали желание провести по ним рукой и стряхнуть капли. – Может, зайдёте на чай? У меня есть жасминовый.
– В другой раз, – с улыбкой в голосе сказал Дима. Помолчал, будто собирался что-то добавить, но передумал. – Уже поздно, Наташ. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – растерянно ответила она, наблюдая, как он растворяется в мокрой туманной взвеси, размазываясь в неверном свете фонарей.
Дома, переодевшись в сухое, Наташа с ногами забралась на диван, грея в руках чашку с чаем. В тепле и уюте собственной квартиры мысли о Диме звучали горьким, холодным эхом. Она попыталась представить, что он сейчас делает – так же сидит один, пытаясь согреться? Или вернулся в больницу, обложился делами, стараясь заполнить гулкую пустоту? Эта пустота чувствовалась в нём всегда, но сегодня показалась особенно острой. Родной. Знакомой. Наташа прикрыла глаза, вспомнив, как внезапно встрепенулось сердце от тихого «Привет», и стало теплее. Ненамного – дрожащий свет зажжённой свечи, потухший, когда Дима ушёл. Зябко поведя плечами, Наташа отпила чай, но почти не почувствовала его вкус. Горчило. Хотелось бы избавиться от этого чувства, но не получалось. Царапая душу, оно угнездилось в грудине, тревожащее и навязчивое. Согласись Дима зайти, что изменилось бы? Стоило представить, и огонёк свечи встрепенулся, разгоняя тени. Ей было бы
– Полька, привет.
Только что вышедшая на задний двор чайного магазина Полина подпрыгнула, пустые коробки, которые она держала в руках, опасно зашатались. Волосы, собранные в высокий рыжий хвост, хлестнули по спине.
– Севка, что б тебя! Напугал!
– Мирная жизнь расслабляет? – подпирая стену, Сева не двигался, меряя Полину насмешливым взглядом.
– Нечего подкрадываться, – пробурчала она, направляясь к ближайшему мусорному баку.
– Надо просто внимательней смотреть по сторонам, – широко улыбнулся Сева. – Вообще-то у меня к тебе дело.
– Да ну? – избавившись от коробок, Полина отряхнула фартук и упёрла руки в бока. – И что же понадобилось нашему непризнанному гению?
– Вообще-то признанному, – скромно ответил Сева, наконец отлипая от стены. – Дело касается Наташи.
– Даже так? – Полина даже не пыталась сделать вид, что не заинтересовалась.
– А ещё – Дмитрия Николаевича.
– В смысле?
– В прямом. – Сева подошёл ближе, словно боялся, что их кто-то подслушает. – Только не говори, что не замечала, как Наташа на него смотрит.
– А как смотрит? – Полина ненавидела чувствовать себя глупой, хотя рядом с Севой это было привычным делом. Но сейчас она чувствовала себя не просто глупой – тупой, как пробка. Тяжело вздохнув, Сева возвёл глаза к небу: как же сложно, когда приходится всё объяснять! В этот раз он решил отступить от правила и заставить Полину догадаться обо всём самостоятельно.