Галина Милоградская – Красивый. Родной. (не)Мой (страница 21)
— Знала. – Артур морщится. – Понятия не имею, откуда, но Регину специально к тебе привела без записи, чтобы маску надеть не успела. Только не знала, что там и Максим будет. Кстати, что он у тебя забыл?
От ревнивых ноток в его голосе улыбаюсь. Переплетаю наши пальцы.
— Просил о встрече с Илюшкой. Я согласилась. А что теперь с ней будет?
— Вызвали психиатра и психолога. Если хочешь, можешь заявление подать.
— Не буду. Её же тогда посадить могут, да?
— Если окажется вменяемой, то могут. Но я подозреваю, что там с головой проблемы. Хотя… Это не наша забота. Через два дня её выпишут, а куда дальше – решит психиатр. Но к тебе она больше не приблизится.
В дверь стучат, заглядывает уже знакомая женщина, робко мнётся на пороге. Мать Регины.
— Вы простите её, пожалуйста, — говорит и вдруг падает на колени. – Не подавайте на неё заявление, прошу! Не губите дочку!
— Женщина, вы что? Встаньте! – сажусь, опираясь на здоровую руку. – Я не собираюсь ничего никуда подавать.
— Спасибо! Спасибо вам! Спасибо! – причитает непрерывно. Артур осторожно берёт под локоть, выводит и прикрывает дверь. Смотрит на меня, хмыкает:
— Они там, кажется, все того.
Плечо начинает дёргать к вечеру. Артур уговорил остаться в постели, даже поспать получилось. Как договорились – Максим ждёт у садика, первым делом спрашивает, как себя чувствую. Слабость есть, но не критично. Не шатает из стороны в сторону, и ладно. Артур, который всё это время шёл рядом, тактично отходит, оставляя нас вдвоём.
— Что там с Региной?
— Сейчас спит. Психиатр нашёл признаки маниакально депрессивного психоза. Если диагноз подтвердится, ляжет в клинику.
Что ж, это всё объясняет. Она не виновата в своём диагнозе, но состояние можно контролировать. Всю жизнь принимать препараты.
— Прости за неё. – Максим протягивает руку, но не касается, опускает. – Прости, что из-за меня ты пострадала.
— Да уж, я от тебя настрадалась, — усмехаюсь. – Но это, — киваю на плечо, — самая безобидная боль.
— Алин, я…
— Забудь. Пойдём за Илюшкой.
— Да перестань ты так трястись, в самом деле! Это простуда, не грипп!
— Какая разница? Тебе нельзя болеть!
Закатываю глаза и послушно беру кружку с чаем из горных трав. Мадина регулярно нас им снабжает, подозреваю, что Артур весь запас скупает оптом. Тихо охаю, по животу проходит отчётливая волна.
— Видишь, Наночка со мной согласна, — довольно говорит Артур, поглаживая. Рожать уже скоро, меньше месяца осталось.
— Она с самого начала с тобой в сговоре, — ворчу.
— Конечно. Она же папина дочка, — широко улыбается муж.
Свадьбу сыграли два года назад. Большую, шумную, такую, что вся улица неделю гудела. И платье было, красивое, белое. После того случая Вероника уволилась, мне предложили её место, но я отказалась из-за декрета. Да и, чувствую, в ближайшее время Артур работать не позволит.
— Мама, папа звонил! – в беседку, где мы сидим, вбегает Илюшка. В следующем году уже в школу, совсем большой. Сестрёнку ждёт, постоянно ей рассказывает, как будет играть и заботиться о ней. Артура называет по имени, но может, когда-нибудь скажет ему «папа».
Максим продлил контракт, продолжает служить. Иногда приезжает к нам, летом, если в отпуске, забирает Илюшку к себе в Севастополь. Не знаю, есть ли у него кто-то, не спрашиваю. Его дочка живёт с родителями Регины, с Илюшкой они познакомились. А Регина… Периодически проходит лечение, большего мне не известно, да и не интересно. Знаю только, что с Максимом они развелись.
— И что папа рассказывал? – спрашивает Артур. У них с Максимом ровные отношения. Не то, чтобы душевные, но бутылку вина могут при встрече выпить.
— Что китов видел! Представляешь? Настоящие киты! Он фотки прислал.
Они рассматривают китов, я любуюсь ими. Опускаю глаза на обручальное кольцо, привычно уже тру пальцем. Это – настоящее, как и семья, которая совсем скоро станет больше.