Галина Маркус – Всё рифмуется (страница 33)
***
– А вот и пирог.
Вера вздрогнула, услышав голос дочери, слабо улыбнулась. Девушка внесла в комнату противень, следом зашла мама, неся на подносе чашки, поставила их на стол и ласково потрепала зятя по плечу:
– Всё, хватит, садимся, садимся.
Гости снова начали подтягиваться к столу, занимая свои места. Вера ещё несколько секунд посидела, не в силах вернуться из прошлого, потом, опомнившись, вылезла из кресла и начала расставлять чашки. Дочка принялась нарезать пирог. Вера невольно наблюдала за ней. Высокая, стройная, белокожая, выразительные карие глаза под густыми чёрными бровями… Небольшая горбинка на прямом носу её вовсе не портит, решила Вера.
– Как на отца похожа, – неожиданно шепнула ей на ухо одна из незамужних подруг. – Ну надо же, бывает ведь так – сразу можно узнать! А она у тебя поёт?
Вера недовольно глянула и промолчала. Она не любила обсуждать своих близких даже с друзьями.
Приятель-холостяк к тому времени, кажется, прилично набрался. Он вовсю размахивал руками, обращаясь к имениннику, и, не замечая семейную пару, не пропускал их к столу.
– А вот скажи, дорогой! Почему, если ты такой умный, ты такой бедный?
Здесь, очевидно, полагалось смеяться, за поддержкой холостяк обернулся к незамужней подруге, но та только смущённо хмыкнула.
– Я тебе, как старый друг – без обид, правду в глаза! Вот ты всё учился, учился – лучше всех на курсе. И что, и что? Вот так и уйдёшь на пенсию начальником отдела. А все говорили – гений! Вот я – одни двойки, ну и ладно. Сбежал в торговлю, и не жалею. И ещё раз повторю тебе – при всех: я тебя в любой момент с твоей головой к себе возьму, на любые деньги!
– Да что вы такое несёте! – возмущённо начала немолодая коллега, переглянувшись с мужем. – Илья – самый талантливый у нас в институте! Он – душа всего! И, если он до сих пор не главный инженер – так то не его вина, что на этом месте у нас бездарный зять одной большой шишки. Да все это знают!
– Лёха у нас просто говорить не мастак, – улыбнулась Вера. – Дайте ему лучше гитару. Сыграешь, а, Лёш?
– Не, не, – замахал руками Лёха. – Ты чё, Верк, я уж и разучился совсем. Вспомнила, тоже!
– Тогда я сам, – улыбнулся муж.
Дочь подала ему инструмент, и он перебрал несколько струн. Все замерли, услышав его тихий, глубокий голос, и сидели, не шевелясь, пока он не допел. Никто не знал, что он поёт совсем новую песню, Вера тоже впервые её слышала. Он пел и смотрел Вере в глаза. Песня рассказывала о корявом дереве на берегу полноводной реки, дерево росло и питало из неё свои корни, и источник его радости никогда-никогда не должен был иссякнуть. Потому что эта река была его судьбой.
– Мой гений, – чуть слышно, одними губами, произнесла Вера.
Никто, кроме него, её не услышал.
Светофор
Она с раздражением посмотрела на часы. Как невыносимо терять здесь время, когда у нее столько дел. Все равно это бесполезно. Что бы там не говорила мама подруги сестры ее одноклассницы (кажется, так) про этого врача, Анна особо не верила: спасибо, проходили уже. Чудо-врачи и чудо-методики… Никто так и не научился лечить мигрень, а доктора даже не знают, что ее вызывает. Если бы подруга сама не записала ее сюда на семь часов вечера, после работы, Анна ни за что бы не пошла.
Худой и нервный мужчина пропал за дверью с табличкой «Психомигренист» – что это за специализация такая? – минут тридцать назад, и с тех пор лампочка над кабинетом светилась надписью «не входить». Анна достала из сумочки листочек со списком дел на неделю, исписанный с двух сторон и быстро пробежалась по пунктам. Особенно ее волновал пункт номер семь – это потребует времени и сил, и обязательно сегодня. Руки бессознательно терзали сумочку, а каблуки нетерпеливо постукивали по полу. Надо просто встать и уйти. Обидно только, что столько времени потратила… может, подождать еще пару минут?
И тут лампочка сменила надпись на приглашающую. Ну, наконец-то!
Анна подождала для приличия, чтобы предыдущий посетитель вышел, но тот снова, видать, застрял. Значит, надо поторопить. Она вежливо постучалась и приоткрыла дверь кабинета. «Входите, входите», – услышала она.
Войдя, Анна закрыла за собой дверь и огляделась. Предыдущий пациент отсутствовал. Как отсутствовали и другие двери, через которые он мог выйти, и даже окна. Но этот поразительный факт не сумел должным образом ее удивить, потому что все остальное удивляло куда сильнее. В полутемном кабинете не было вообще никого. И ничего. Только одинокое кресло, стоящее ровно посередине, – старинное, с атласной обивкой и резными подлокотниками. Откуда-то сверху раздавалась тихая, едва уловимая, но очень приятная музыка. «Новые методы психотерапии», – сообразила Анна.
Вот тут-то ей и надо было смыться. Улыбнуться неизвестно кому и просто уйти. Но вместо этого она медленно, словно ее заставили, подошла к креслу и села на него, будто кто-то нажал ей на плечи. В ту же секунду музыка прекратилась, а из стены напротив, как из прожектора, хлынул свет. До этого момента, Анна могла поклясться, там ничего не было, а сейчас она явно видела светофор – красный, желтый, зеленый. Сейчас горел ярко-желтый, и луч был направлен точно на ее кресло, но глаз не слепил. «Желтый цвет предупрежденье, жди сигнала для движенья», – всплыл откуда-то из подсознания детский стишок. 2
А потом буквально из воздуха нарисовались два стола, словно так и стояли все это время друг напротив друга, как в обычном медицинском кабинете. Классная иллюзия, подумала Анна, наверное, фокус такой. И вот только что никого не было – а вот уже за столами сидят фигуры, обе слишком большие, словно взрослые на детских стульчиках, низко сгибаются над своими бумагами. Одна, слева, посолиднее, явно мужская, справа – худая, пониже, женская. Ни дать ни взять врач и медсестра. Вот только цвта… ненастоящего. Ну не бывают люди такого цвета (размер Анну почему-то не удивил). Доктор – вот гляньте, весь светится холодно-синим. Лицо, руки, шея… такая у него ярко-синяя кожа. А кожа медсестры очень приятно блестит теплым зеленым цветом, прямо глаз радуется. Но халаты-то обычные, халаты-то белые.
Анна поняла, что сходит с ума, но это почему-то ее не напугало. Инопланетяне – ну а кто это мог быть еще? – разом повернулись в ее сторону. Лица светились так ярко, что их было не разглядеть, но Анне показалось, что доктор смотрит с прищуром, а сестра сочувственно улыбается.
– Что тут у нас? – проговорил доктор строгим баском.
– Вот, – мягко ответила медсестра и протянула ему листочек.
Анна в растерянности схватилась за сумку – это был ее собственный листок, со списком дел. Она узнала его, потому что все, что ей хотелось разглядеть, сразу же увеличивалось. Вот же ее пункты! И заголовок «Мои дела на январь».
– Посмотрим, посмотрим, – доктор уткнулся в ее список.
Через некоторое время он поднял голову и уставился на пациентку.
– Ну и где же тут ваши дела, голубушка? – неожиданно вкрадчивым голосом спросил он.
Примерно так разговаривают с душевнобольными.
– А это что тогда по-вашему? – Анна сама не ожидала, что будет отвечать зеленому доктору, но ее возмутил вопрос.
– Как же, как же, – приторно улыбался доктор. – Ну-с, посмотрим… пункт один – «Записать Вику и Диму на курсы для будущих родителей. Вика – зайти в пятницу с ней и спросить про аллергию». Вика и Дима это кто?
Спросил он почему-то не у Анны, а у медсестры.
– Сын и невестка, – ответила та без запинки.
– Чудесно. Пункт два. «Игорь – сорок пять лет, замена паспорта, за месяц, не забыть оплатить квитанцию». Игорь – это муж?
– Да, – подтвердила зеленая.
– Ну, дальше ясно… – доктор вертел бумажку туда-сюда. – «Ремонт потолка, вопрос – натяжные?»… так-с… «купить фильтры для пылесоса (Игорь) «… «мама – обновить антивирус в компьютере»… «коммуналка»… «подарки учителям»… пункт семь «Машенька – вторник, контрольная по математике, выучить дискриминант» – подчеркнуто три раза.
– Дочь, – подсказала медсестра.
– До сих пор не запомнила, – буркнула Анна. – Сегодня последний день!
Синий перевернул листочек и прочитал последний, тридцать второй пункт:
– Ну вот единственное нашел: «записаться к врачам». Заметьте, – доктор обратился к коллеге, словно обсуждая интересный симптом. – К , а не в врачу… к окулисту там или неврологу. Этакая отписка.
Та понимающе кивнула, бросив на Анну деликатно-сочувственный взгляд.
– Давайте анализы, – деловито потребовал доктор.
Сестра взяла со стола бумажку и принялась зачитывать:
– Радость жизни – ноль целых одна десятитысячная. Агрессия – на верхнем пределе нормы. Ответственность – выше нормы в пятнадцать с половиной раз. Тревожность – тут зашкаливает, – понизила голос она.
– А что с физическим состоянием носимого тела? – странно сформулировал доктор.
Зеленая медсестра протянула ему другую бумажку. Анну это заинтересовало, и она непонятным для себя образом снова приблизила текст, так что видела каждую строчку. И тут она даже удивилась, хотя думала, что уже не сможет: это был список врачей, тех самых, которых она планировала посетить в пункте тридцать втором. Написан он был ее же рукой, но она его никогда не писала, только собиралась.
– Может, радикально решить? – задумчиво протянул доктор, ничуть не стесняясь присутствия пациентки. – Радость жизни на нуле. Не проще ли будет уже раз – и сразу туда? Зачем ее мучить-то…