Галина Маркус – Всё рифмуется (страница 26)

и с горечью медовый Спас

взирал на жалкие остатки,

но, как заботливый отец,

Подал и мяту, и чабрец.

Теперь, беспомощность лелея,

я, не ломаясь, всё беру:

и мелочь медную с аллеи,

и дождь холодный поутру.

Напишет в воздухе прозрачном

решенье верное задачи

сам Златоуст… Примерзнёт лист.

По снегу путь и гол, и чист.

И ни намерений, ни планов…

Есть только звук, есть только миг.

И ангел мой прекраснолик,

в нём нет ни фальши, ни изъяна, —

– посланник, прибывший извне,

прикажет долг вернуть казне.

*** (в день простылый)

В день простылый, призрачный и зябкий,

медленно ступая по листве,

я искала желудь, но со шляпкой,

а со шляпкой не было в Москве.

Ожидала осень кларнетиста,

тот был пьян, прийти никак не мог.

Я искала лист, но только чистый,

правильно-резной такой листок.

А потом, назад бредя уныло,

(что ни лист, то пятна – тлен и ржа),

я искала рифму к слову «силы»,

чтобы их хоть как-то поддержать.

В стороне от парковых дорожек

замелькал неверный силуэт, —

музыкант искал чего-то тоже,

может, свой утерянный кларнет?

На скамейке осень притулилась, —

кларнетист был спьяну очень груб.

А с небес вот-вот прольется милость.

На меня. На клен. На старый дуб.

/картина Елены Юшиной «Под окном припарковалась осень», акварель, тушь/

Осенняя птица

Осенняя птица заходит в чужие дворы, легко семенит по изъянам чужих тротуаров, и есть у неё ещё пара несношенных крыл, но птица не помнит, что смела летать и летала. Не может представить, а как это? – город внизу, квадратные шапки дворов застывают бетонно, машины по кругу своих заключенных везут, и чахло герани глядят из проёмов оконных. Цепляясь за воздух, слепые деревья себе карябают спины, шарахаясь к серым заборам, и ищут проходы, и гнут сколиозный хребет, и листья теряют, ведя бесполезные споры. А сверху… наверно, по-разному, как повезёт: бездонно и купольно, и восхитительно страшно, но это полёт. Это долгий свободный полёт, и это не каждый… Да, это сумеет не каждый! …Осенняя птица сновала по мокрым дворам: помойки, коты, столько сложного долгого дела… Пока не услышала: «Хватит, подруга. Пора». И птица очнулась. И вспомнила. И улетела.

«Відпусти, я благаю, відпусти…», Елена Юшина, пастель

*** (затянулся этот день…)

Затянулся этот день, затянул в слепые лужи.